Когда забыть нельзя, вернуться невозможно

У любого спортсмена в жизни наступает «тот самый момент», когда необходима максимальная концентрация, сосредоточенность, когда вдруг вспоминаешь годы упорных тренировок, все то, что пришлось пройти ради достижения своей цели. И у каждого хоккеиста бывает матч, который становится настоящим событием – будь это первое появление на дворовом катке со старой клюшкой, доставшейся от брата, или сражение за выход из любительской лиги и переход на новый профессиональный уровень, или, как сейчас, финал молодежной хоккейной лиги. Матч между «Титаном» и «Медведями» стал особенным отчасти потому, что на площадке боролись не просто соперники. Сколько бы тренеры ни убеждали игроков в невозможности дружбы на льду, как бы ни старались донести до них такие простые спортивные истины, ребята все равно оставались друзьями. Многие из них начинали свою карьеру в одной команде, кто-то присоединился к ним чуть позже, они изучили манеру игры и характерные черты своих одноклубников. Всего один бросок, либо серия буллитов продолжается дальше, либо «Медведи» становятся чемпионами. И этот бросок выполняет он, тот, чьи мысли в последнее время были далеки от хоккея. Почему тренер, зная обо всем этом, выбрал именно его? Да, Царев считал себя профессионалом, и, безусловно, таковым являлся, но однажды у него уже были проблемы в спортивной сфере, как раз из-за личной жизни. Ситуация повторялась. Царев резко выдохнул, привычным движением провел лезвием конька по льду, и дождавшись сигнала судьи, покатился к воротам. Мастерски владея клюшкой, он вел шайбу к цели, до которой оставались считанные метры. Влево… Вправо… Снова влево… Сердце бьется в бешенном темпе, трибуны в ожидании… Замах, бросок. Все. Вратарь отразил буллит. Визги, вопли, скандирование трибун, аплодисменты сливаются в один неразличимый гул. Команда соперников в полном составе выкатывается на площадку, ребята наваливаются на Семена Бакина, в очередной раз подтвердившего свою славу лучшего защитника ворот. Среди всеобщего ликования «титановцы» выглядели мрачнее тучи. С таким трудом они попали в плей-офф, и каждый из них втайне, а кто-то и в открытую, мечтал о победе, представлял, как поднимает над своей головой тяжелый, но такой вожделенный трофей – кубок чемпионов. Мечты так и остались мечтами, сегодня удача улыбнулась сильнейшим, ими оказались «Медведи» Женя сидел в раздевалке, уставший, взмокший, накинув на плечи полотенце и уставившись взглядом в одну точку. Боль, обида, разочарование, понимание того, что он подвел команду, не давали ему покоя. Даже несмотря на правильные слова тренера о том, что морально нужно быть готовыми как к победе, так и к поражению, легче не становилось. Никто не высказывал упреков, не обвинял партнеров в неправильном ведении игры, в ошибках, но подсознательно все думали «забей Царев этот буллит, чемпионами могли бы быть мы, мы бы еще поборолись». Как известно, спорт не терпит сослагательного наклонения. Битва была абсолютно равной, обе команды долго шли к финалу, и, говоря откровенно, для «Титана» даже второе место стало огромным успехом. В начале сезона, когда к ним пришел Макеев, перспективы выглядели совсем не радужными: и не такое уж крупное финансирование, как у других клубов, и некая разрозненность после увольнения бывшего тренера, да и трансферы нескольких игроков ощутимо сказались на остальных. Поэтому Сергей Петрович от души поблагодарил ребят за хорошую игру, за отличный сезон и посоветовал вечером отдохнуть, привести себя в порядок, и не заниматься самобичеванием. Точилин явно был настроен менее доброжелательно по отношению к своим подчиненным. Конечно, высказывался он культурно, не позволяя крепких словечек, но все же давал понять своими фразами «победу упустили, сами виноваты». Подойдя к Жене, и вложив, казалось бы, всю силу в рукопожатие, он процедил сквозь зубы так, чтобы этого не услышали остальные: - Меньше надо было шуры-муры крутить и больше о хоккее думать. Царев промолчал, но про себя благодарил всех и вся за то, что вокруг были коллеги по команде. В противном случае, не сдержался бы и ударил второго тренера, в таком взвинченном состоянии он находился. По дороге в гостиницу Женя вспомнил о Лизе. Они не виделись перед игрой, так как одному из травмированных недавно спортсменов понадобилась медицинская помощь и Елизавета была занята в медпункте, а после матча во дворце спорта творилось что-то невообразимое: песни, пляски фанатов, развевающиеся флаги «Медведей», - не до встреч и разговоров. Он набрал ее номер, но вежливый механический голос оповестил: «аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Царев не знал, что Лиза приходила после игры к раздевалке, и стояла там, укрывшись за выступом стены, пока вся команда не разошлась, а потом попросту не осмелилась подойти к нему. Не получалось подобрать нужных слов поддержки и ободрения. Много раз ей приходилось утешать девчонок-фигуристок, юных хоккеистов, потерпевших поражение в соревнованиях и приходящих к ней за пластырями, антисептиками. Чужим ей людям она с легкостью давала советы и сами собой рождались необходимые фразы. В случае с Женей, перебрав, наверное, сотни вариантов, нужный так и не нашелся. Им не удалось поговорить и на обратном пути, по дороге домой. Лиза вновь сидела в автобусе впереди, вместе с руководством клуба, а Женя на своем привычном месте. Как же сложно теперь было делать вид, что он просто хоккеист, а она врач. Он постоянно смотрел на нее, почти не отрываясь: на изгиб ее плеча, которым она иногда пожимала, видимо отвечая таким образом на вопросы Точилина; на изящную шею - ее так хотелось осыпать поцелуями; любовался идеальным профилем, каждым взмахом ресниц, упрямо сжатыми губами. Женя прикрыл глаза и представил, что она сидит рядом с ним, склонив свою голову на его плечо, взяв его за руку, и убаюканная музыкой, звучащей в наушниках. Он даже не заметил, как погрузился в сон. Теплая и потрясающе нежная ладонь, едва касаясь, погладила его по щеке, и словно откуда-то издалека Лизин голос шептал «Жень». Тонкий и такой возбуждающий мятный аромат… Женя улыбнулся во сне и устроился поудобней на сидении. Ему не хотелось просыпаться, чтобы эти волшебные минуты не ускользали от него. Женские пальчики дотронулись до слегка отросшей щетины, потом чуть настойчивей помассировали мочку уха, плавно продвинулись к волосам и осторожно их потрепали. - Лиза… - чуть слышно прошептал Царев, не решаясь открыть глаза. Все ощущалось так явственно, будто происходило на самом деле, впервые ему снился такой удивительный сон. - Царев. Просыпайся уже! – чуть насмешливо сказала Лиза. Женя вздрогнул и понял, что он давно уже не спит. Девушка стояла рядом, и кроме них в автобусе никого не было. - Лиз, а где.. - Разошлись уже все. Торопились домой, к семьям, друзьям. Я сказала Макееву, что разбужу тебя. Водитель на улице стоит, курит. Ждет, когда ты заберешь вещи. - Ерунда какая-то. Царев привстал и огляделся. Действительно, за окнами глубокая ночь, автобус стоит около спорткомплекса, вокруг ни души. - А почему ты не уехала? – уточнил Женя, доставая из отделения для багажа свою сумку и сумку Елизаветы. «Дождалась вопроса, Лиза. Как будешь выкручиваться?! Правду скажешь или снова соврешь?» - Да у меня кое-какие дела были, зашла в медпункт... - И я все это время спал в автобусе? - с подозрением переспросил Царев. Разумеется, он ей не поверил. - Лиз, в чем дело? - Нет, все в порядке, я правда заходила в спорткомплекс, - Лиза пыталась не встречаться с Женей взглядом и он понял, что девушка чего-то не договаривает. Настойчиво, но не грубо он обнял ее за плечи и заглянул ей в глаза. - Рассказывай, что случилось? - Жень, мне негде ночевать. Я думала остаться в медпункте на ночь, но мне не позволили. - «Вот видишь, как просто. Все. Ты уже сказала, теперь проще». - Вчера позвонила знакомая, у которой я снимаю квартиру, сказала, что им с мужем на выходные придется остаться там. К ним приехала родня, категорически против гостиницы, а разместиться все вместе в своей однокомнатной они не могут. В арендованной мной квартире мои вещи, поэтому она сказала, что они сами… - сбивчиво и сумбурно рассказывала Лиза. - Лиз, ты можешь больше ничего не объяснять. Комната в общежитии в твоем распоряжении, в любое время, ты же знаешь. Женя вызвал такси и чуть меньше, чем через полчаса, они уже были на месте. - Располагайся, тебе здесь все знакомо, постельное белье в шкафу, можешь вскипятить чай, если захочешь, чайник на подоконнике. Женя почему-то вдруг почувствовал неловкость, не зная, как вести себя дальше. Идти к Назарову ночевать? Или быть смелее, воспользоваться моментом и сделать то, чего он желал столько времени? Глупо. Это лишь спугнет ее, все слишком быстро. А Лиза смущенно осмотрелась, поблагодарила Женю и, наконец, взглянула на него. - Где ты проведешь ночь? - Да… Я к Назару пойду. Ему было необходимо поцеловать ее, он понимал, что нужно это сделать, но никак не мог решиться на этот шаг. Создавалось впечатление, что произошедшее между ними во время выездных игр, было где-то в другой реальности. Лиза чувствовала все то же самое. С одной стороны осознавала, что они оба взрослые люди, их тянет друг к другу, и почему бы не поддаться этому желанию. Но с другой, снова боялась, и не могла понять, чего именно. Царев достал из своей сумки футболку, шорты, и в нерешительности остановился около Лизы. Ничего не говоря, через мгновение он приблизился к ней и слегка дотронулся губами до ее щеки. - Спокойной ночи, Лиз. Дверь захлопнулась и девушка поняла, что эти несколько секунд, в которые Женя стоял так близко к ней, она не дышала. Она ждала, что он ее поцелует, так же, как тогда: прижмет к себе уверенно, по-мужски, вновь подчинит ее всю своей власти. Но он ушел… Видимо и вправду так будет лучше. Лиза вздохнула, достала из шкафа две простыни и наволочку, застелила кровать. Затем сходила в душевую, расположенную почти напротив Жениной комнаты, переоделась в алую сорочку с ажурными узорами по верху груди, распустила волосы и уже собиралась ложиться спать, как вдруг в дверь постучали. - Кто там? – на всякий случай спросила Елизавета, хотя что-то ей подсказывало, кто находится в коридоре. - Лиз, это я. Открой, пожалуйста. - Жень, я уже собралась спать. Ты что-то забыл из вещей? Сердце почему-то стало ускорять темп и выдавать четкие, быстрые удары. - Не совсем. Назаров с девушкой приехали. Мы попили чай, а потом они вежливо намекнули, что мне пора уходить… Так и будем через дверь общаться? Лиза лихорадочно принялась соображать, что же ей накинуть на сорочку. На выезд она брала совсем немного вещей, пару свитеров, кардиган, облегающую футболку, забыв при этом халат дома. - Лиз, у тебя все в порядке? - Да… да, просто мне… Жень, я не одета. «Господи, Лиз, ты ведешь себя как школьница. Прекрати этот спектакль! Ты взрослая женщина, он взрослый мужчина, ты сама знаешь, что между вами отнюдь не дружеские отношения, хватит стесняться!» Дверь открылась, Женя зашел в комнату и понял, что внутри него все переворачивается от представшей перед ним картины. Полуобнаженная женщина, которую он так давно желает, здесь, сейчас, перед ним. Тончайшая ткань почти не скрывает очертания груди и восхитительно округлые женские бедра; рассыпавшиеся волнами волосы ложатся на плечи – все это было несравнимо с тем, что он сотни раз представлял в своих фантазиях. Он даже и подумать не мог, что Лиза настолько восхитительна и ошеломляюще красива. Наверное, все это отразилось на его лице и в его глазах, потому что Лиза внезапно покраснела, засуетилась и отошла к окну. - Я посплю сидя, так как вторая кровать ужасно скрипит, а ты ложись… - Женя старался не смотреть на нее, и дышать ровно и глубоко, дабы унять бушующую фантазию. - Жень, мне неудобно, что приходится... - Все в порядке, ложись. Царев выключил настольную лампу и увидел в свете луны совершенный женский силуэт, он мог бы наслаждаться этим видом еще долго, но Елизавета быстро прошла к кровати, легла на нее, укрылась почти до шеи и прошептала: - Спокойной ночи, Жень. - Спокойной ночи, Лиз… Воцарившаяся тишина нарушалась только их дыханием. Лунный свет рассеивался по комнате, вырисовывая на стенах причудливые узоры из теней.