The Point Of No Return

      Близился праздник Хэллоуин, и вся школа была украшена висевшими в воздухе свечами и огромными, в половину человеческого роста тыквами с вырезанными на них устрашающими рожицами с большими круглыми глазами и длинными кривыми ртами. В атмосферу приближающегося праздника свою лепту вносили и приведения Хогвартса, которые по вечерам устраивали грандиозные представления с перекидыванием собственных голов или рассказывали всем желающим жуткие истории своих смертей.       Было раннее субботнее утро, глубоко погруженная в размышления и по привычке играя со своим массивным кольцом, Абриль брела по еще пустым коридорам вниз к Большому залу. Она надеялась прикупить в Хогсмиде что-нибудь в качестве подарка на свадьбу Анны и Джона.       Кстати говоря о свадьбе. Люди, занимавшиеся печатью приглашений, сделали опечатку в фамилии Джона, написав Макдаунэл вместо Макдауэл. (Интересно, с чем это они сравнивали?) Поэтому приглашение пришло только на прошлой неделе.       Бумага было приятного сиреневого цвета с нарисованными на ней маленькими ангелочками, которые гонялись друг за другом по всему конверту. Имена и фамилии молодоженов были написаны аккуратным, каллиграфическим подчерком, принадлежавшим самой невесте.       Абриль положила приглашение в шкафчик, где она бережно хранила каждое полученное от Анны письмо. И оно стало венцом ее не маленькой коллекции.       Бракосочетание должно было состояться 7 ноября в церкви Святого Стефана города Ипсуич, графства Суффолк. Из гостей приглашены были только родители Джона, проживающие как раз в этом самом городе, и Абриль. После торжественной церемонии также предполагался банкет, но не в каком-нибудь элитном ресторанчике, а в доме семьи жениха.       Конечно, Абриль не была сколько-нибудь сентиментальной. Она терпеть не могла слез и предпочитала разум и холодный расчет. Именно так она воспитывала сама себя. Столько раз она сетовала на слабую человеческую натуру, его зависимость от чувств и других людей. Абриль восхищалась совершенством вампиров с этой точки зрения, но сама так и не стала им. И, как бы то ни было, она оставалась человеком, а значит и ей не чужды были чувства, о чем свидетельствовала ее сильная привязанность к Анне.       Что касается Виктора, то от него вестей не было вот уже полтора месяца. Абриль и не старалась что-нибудь разузнать о нем. Она просто не привыкла совать нос в чужие дела, прекрасно понимая, что в противном случае можно еще больше разочароваться в человеке.       Единственный, кто писал ей с завидной регулярностью, была Рут. Ее письма приходили по нескольку раз на дню. Старуха шла на настоящие изощрения, лишь бы только Абриль прочла их. Она рисовала всякие восклицательные знаки и писала неприличные слова на конверте или вовсе окрашивала его в яркие цвета, но едва только они были замечены, как тут же оказывались в огне камина.       Из размышлений Абриль вырвало нечто черное и лохматое, вдруг выскочившее прямо на нее из-за угла. От неожиданности девушка выронила из рук свое кольцо, и оно с тяжелым грохотом упало на пол.       Оправившись от испуга, Абриль наконец поняла, что перед ней с заспанными глазами и знаменитой метлой "Нимбус 2000" в руке стоит Поттер.       - Какого черта, Поттер! - Взревела она, потирая ушибленное плечо. - Ты что учишься летать без метлы?!       - Простите, мисс Форстер, - пролепетал он. - Я Вас не заметил.       Абриль хотела съязвить в ответ, но вдруг послышалось тихое рокотание. Большой синий камень ее кольца, словно дверь, медленно отходил в сторону, и внутри показалось что-то черное.       - Что здесь происходит? - В коридоре появился еще один свидетель - Северус Снейп. Да он просто специально подбирает наименее подходящее время, чтобы вдруг эффектно появиться из-за какого-нибудь угла!       Абриль метнула испуганный взгляд на Поттера, затем на кольцо и снова на Поттера, и наконец, что было сил, пнула кольцо ногой, словно какой-нибудь футбольный мяч. С характерным звоном оно отлетело к дальней стене.       - Мисс Форстер, - быстрым шагом Снейп приближался к ним. Его мантия развевалась за спиной, подобно черному, пиратскому флагу на корабле.       Абриль грубо оттолкнула Поттера в сторону и кинулась подбирать свое кольцо. Что она там делала не понятно, поскольку сидела ко всем спиной, но затем она вдруг вздрогнула всем телом и сдавленно пискнула.       Надев наконец свою побрекушку на палец, она стала медленно подниматься, но ноги ее дрожали и не слушались, а когда девушка повернулась лицом к остальным, то можно было смело сказать, что ей и костюм на Хэллоуин не нужен был. Ее кожа побледнела и приобрела неприятный серый оттенок, губы посинели, а глаза покрылись белой пеленой и судорожно бегали из стороны в сторону.       - Мисс Форстер, что с Вами? - Взволнованно спросил Поттер, уверенно делая шаг вперед.       - Уйди, Поттер! - Прохрипела она.       Убрав его с дороги, Абриль кинулась бежать со всех ног вверх по лестницам на четвертый этаж, к портрету в свою комнату.       - Ой, Боже мой! - Пропищала белокурая красавица, отбрасывая в сторону зеркальце. - Что это с Вами?       - Тишина, - именно это слово Абриль выбрала в качестве пароля.       - Но что же это? Вы...       - Тишина! - Взревела Абриль. - Безмозглая ты дура!       Красавица обидно поджала розовые губки, но проход все же открыла.       Все плыло перед глазами Абриль, конечности немели, сердце бешено стучало где-то в глотке, но она упорно пробиралась в спальную комнату, упираясь костлявыми пальцами в стену и снося все, что попадалось на пути: книги, тетради, перья, чернильницы.       Она споткнулась о завернутый угол ковра и едва не рухнула на пол, но успела вовремя ухватиться за край стола. Отдышавшись, Абриль придвинулась к нему ближе и нащупала черный кожаный чемоданчик. Он был закрыт, хотя на нем не было видно ни замочных скважин, ни защелок или какого-нибудь еще мудреного механизма.       Едва только девушка успела прикоснуться к чемодану, как раздался характерный щелчок, и крышка резко откинулась в сторону. Внутри было три ряда с пятью небольшими отделениями, в каждом из которых стояло по колбе, почти доверху наполненной темно-красной жидкостью. Также там стояла небольшая баночка со спиртовым раствором, в котором плавали тоненькие иглы, а рядом лежал устрашающего вида шприц.       Дрожащими руками Абриль с трудом выловила щипцами иглу из банки и вставила ее в шприц, затем откупорила крышку одной из колб и втянула через иглу все ее содержимое.       Абриль действовала резко - беспокоиться о внешнем виде было некогда. Она порвала рукав своей кофты, когда пыталась завернуть его как можно выше. Без тени сомнения девушка ввела себе иглу прямо в пульсирующую вену и принялась медленно выдавливать мутную жидкость.       Дрожь постепенно унималась, белая пелена сходила с глаз, а кожа принимала свой естественный цвет. Но вместе с тем Абриль чувствовала себя такой уставшей, будто бы она прошла расстояние в сотни миль пешком. Хвататься за жалкие остатки разума было бесполезно, на ватных ногах она добралась до кровати и там же рухнула без сил.       Северус Снейп направлялся в Больничное крыло, чтобы отдать снадобья, сваренные им по просьбе Поппи. Простуда - дело обычное среди школьников во время холодных осенних месяцев, если ее, конечно, вовремя предотвратить.       Было уже где-то около 10 часов вечера, а значит все ученики должны были находиться в своих гостиных. Однако Снейп не терял надежды поймать какого-нибудь гриффиндорца слоняющимся по школе в поздний час. Он вообще получал истинное наслаждение, штрафуя учеников любого факультета, кроме своего собственного.       В Хогвартсе было всего четыре факультета: Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин. И ни один из них не соперничал между собой так, как это делал первый и последний факультеты. Ни одна учебная неделя не обходилась без жалоб о применении учеников друг к другу не всегда безобидных заклинаний в школьных коридорах, драках на кулаках, а уж матчи между двумя сборными по квиддичу превращались в настоящее поле боя.       Поднявшись на второй этаж, где располагалось Больничное крыло, и не успев даже переступить через порог лазарета, Снейп уже услышал недовольные возгласы мадам Помфри:       - О чем Вы только думаете, позвольте узнать? По-вашему головная боль - это шутка? И как часто у Вас возникают эти боли? Что? Каждый день? Да как же Вы можете быть такой безответственной? Вы хотя бы лечитесь чем-нибудь или надеетесь, что все пройдет само собой?       Мадам Помфри привыкла воспринимать любую травму как свою собственную, и поэтому всегда строго отчитывала любого, будь то ученик или взрослый преподаватель, за пренебрежительное отношение к здоровью. Но вместе с тем она была первоклассным специалистом в области медицины и могла вылечить абсолютно любую рану.       Лазарет представлял собой просторную комнату, где вдоль стен стояли ряды больничных коек. Сама же хозяйка этого помещения кружила у единственной занятой кровати, бормоча себе под нос что-то про непонятную еду и эти штуки, которые современная молодежь пихает себе в уши, чтобы громче слушать музыку.       Увидев наконец Снейпа, она оставила в покое своего бедного пациента и переключилась на него.       - Ах, Северус, Вы принесли их! - Радостно всплеснула она руками. - Вот уж большое Вам спасибо!       Передавая Поппи ящик со склянками, он как бы невзначай взглянул на единственного пациента и не поверил своим глазам. На койке сидела Абриль Форстер, обхватив руками себя за голову.       - Что с ней? - Подозрительно сощурившись, спросил Снейп. Он прекрасно помнил странные обстоятельства инцидента, произошедшего этим утром.       - Мигрень, - вновь нахмурилась мадам Помфри. - Представляете, спускаюсь вниз в Большой зал и тут вижу ее! Бедняжка от боли чуть ли сознание не теряла. И ведь нет, чтобы немедленно обратиться за помощью ко мне! Что за молодежь пошла!       Абриль с шумом выдохнула и упала на бок.       - Ну ничего, сейчас лекарство подействует, и я тут же отпущу ее к себе. Вам что-нибудь еще нужно, Северус? Если нет, то я, с Вашего позволения, вернусь к больной.       Мадам Помфри вновь занялась своими обязанностями, а Снейп постоял еще немного, подозрительно рассматривая Форстер, словно бы ища какой-то подвох, а затем стремительно покинул лазарет.