The Point Of No Return

      На следующий день после свадьбы, рано утром, молодожены отправились в Брайтон, где провели чуть больше месяца в качестве медового. Абриль же на это время вернулась в Саутгемптон. Она жила в доме Арчи и заодно помогала ему вести дела в баре. Работа с финансовой документацией, где на сорока листах формата А4 нет ничего кроме цифр, не шла ни в какое сравнение с тем, чем она занималась до этого – работа рутинная, не было ни адреналина, ни этого приятного покалывания на кончиках пальцев. Хотя и здесь тоже были свои причуды – например, холодный пот, выступающий на лбу, и нервное выдергивание волос в столь катастрофичной ситуации, когда актив не сходится с пассивом.       В общем, Абриль вполне себе успешно справлялась с этой работой. И, наверное, родись она маглом, то достигла бы определенных высот в этой сфере, поскольку этот вид работы не предполагал бестолкового общения с людьми, а только холодные цифры и точный расчет.       Дни тянулись спокойно и медленно, и хотя Абриль находилась в опасной близости с Убежищем, она ни разу так и не встретилась с его обитателями. Письма от Анны, как и предполагалось, стали приходить крайне редко, да ей и некогда было на них отвечать.       В начале декабря Абриль получила письмо, которое крайне ее озадачило. Анна сообщала о своем возвращении в Ипсуич и настоятельно требовала, чтобы Абриль оставила все свои дела, и немедленно возвращалась в дом №24 на Бурлингтон роуд, аргументируя это тем, что у них с Джоном есть для всех важная новость. В тот же день она попрощалась с Арчи, подразумевая, что вряд ли уже вернется сюда снова, и отправилась в Ипсуич. Надеюсь, вы не думаете, что она путешествовала привычным маглам способом: на автобусе или даже электричке. Она без какого-либо труда трансгрессировала между этими двумя городами.       Так появившись внезапно поздним вечером на Бурлингтон роуд, Абриль уверенно направилась к дому №24. Дверь ей открыл мистер МакДауэл. Вид у него был крайне недовольный, видимо и он был в полном неведении о происходящем, что ему совершенно не нравилось - как офицер, он привык всегда быть в курсе всего.       - И ты здесь?! - Рявкнул он. – Ну, проходи уже.       В гостиной на диване из бежевой кожи сидела миссис МакДауэл. Подобно тем женщинам-аристократкам, что процветали в 18 веке в Англии, она грациозно попивала чай из чашечки из дорогого чосонского фарфора.       - Здравствуй, Абриль. – Как будто бы дружелюбно поприветствовала она девушку. – Они и тебя позвали? Значит, действительно что-то важное. Но ты не стой в дверях, присаживайся.       Абриль скромно расположилась в кресле, чуть поодаль от дивана. В гостиную походкой марширующего солдата вошел мистер МакДауэл. Он присел рядом со своей женой и напряженно уставился в окно.       - Сколько нам еще ждать? – Громко возмутился он. Не успевшая привыкнуть к его чрезмерной резкости Абриль, вздрогнула от неожиданности, в то время как миссис МакДауэл по-прежнему была невозмутимо спокойна.       - Будь терпеливей, дорогой.       С подносом в руках, на котором стояло три чашки с горячими напитками, вошел Джон. Увидев Абриль, он добродушно улыбнулся.       - Просто поразительно, как точно Анна предугадывает твои действия. Между Ипсуичем и Саутгемптоном не такое уж маленькое расстояние, но Анна была твердо уверена, что ты будешь здесь не позже 8. И вот, на часах только без тринадцати, а ты уже у нас в гостиной. Невероятно!       Джон поставил перед Абриль чашку с горячим черным кофе. По правде сказать, она никогда не была настоящей фанаткой этого напитка в основном из-за частых приступов мигрени, да и сорта натурального зернового кофе были ей не по карману. Но здесь, в доме МакДауэлов, кофе было каким-то особенным, после него Абриль засыпала сном младенца. Довольно странная реакция, учитывая тот факт, что кофе обычно пьют, чтобы взбодриться.       Почти следом за Джоном появилась и Анна. Видимо, свадебное путешествие пошло ей на пользу – серые глаза блестели, на щеках краснел милый румянец, а собранные в аккуратный пучок волосы ярко блестели.       - Ага, все уже в сборе! – Она игриво подмигнула Абриль и вместе с Джоном присела на диван напротив родителей.       - Итак, - после недолгого молчания перешел мистер МакДауэл к сути, - к чему это собрание? Абриль сделала глоток кофе из своей чашки.       - Видите ли… - Неуверенно заговорил Джон. – Вы ведь знаете, что мы с Анной знакомы уже 6 лет…       - Вы уже женаты, Джон. – Усмехнулась Абриль.       - Да… Женаты… Мы теперь муж и жена… И…       Абриль подалась вперед. У нее закралось маленькое подозрение, и она искренне надеялась, что ошиблась, и что Джон все-таки хочет сказать о чем-то другом.       - Мы решили взять малыша из детского дома, - не выдержала Анна.       Миссис МакДауэл замерла с чашкой на полпути ко рту и непонимающе смотрела то на невестку, то на сына. Мистер МакДауэл находился в таком напряжении, что даже его шея покраснела, и ус задергался. Ну, еще бы им не быть в шоке, их единственный сын сначала женился в спешке, а теперь вот еще и отцом собирается стать.       - Мы уже навестили один детский дом в Брайтоне. Вы знаете, там есть один мальчик, его зовут Билл. Ему всего три годика, и он такой милый. Мы с Джоном сразу поняли, что это наш сынок и немедленно написали заявление.       Абриль с громким стуком поставила чашку на стол. Ее руки дрожали, а губы сжались в тонкую линию. Она взглянула на Джона, и ее глаза сверкнули недобрым огнем.       - Почему ты не сказала об этом мне, - четко выделяя каждое слово, сказала она.       - Абриль…       - На самом деле, дорогая, - поддержала ее миссис МакДауэл. – Разве вы не считаете, что для начала надо бы посоветоваться со всеми нами.       - Мама, мы хотели сделать вам всем сюрприз, - вступился за жену Джон.       - О да, вам это удалось! – Вскочила на ноги Абриль. Сейчас она чувствовала себя еще паршивей, чем на свадьбе. Анна всегда принадлежала ей одной и, если с Джоном Абриль еще как-то смирилась, то вечно ноющего мальчишку в грязных подгузниках, который отберет с концами Анну, она просто не перенесет. – Сначала закатили свадьбу, обязали меня присутствовать, потом вызвали с другого конца страны, чтобы сообщить прерадостную новость: «прости, Абриль, но у нас теперь будет новый спиногрыз, а ты можешь идти».       - Абриль! – Строго сказала Анна.       - Да что «Абриль»? А? Ты требовала, чтобы я уважала твоего мужа и его родителей – и я делала это, хотя ты даже не спросила, хочу ли я. А теперь ты ставишь меня перед фактом и говоришь «смирись» – обязываешь меня любить мальчишку, который никак не связан ни с тобой, ни с ним, - Абриль небрежно кивнула на Джона. – Не кажется ли тебе, что ты просишь слишком много? А? Нет? Думаешь, все в порядке? Ну что ж… Тогда я желаю счастья всем вам!       Вскочив с кресла, она бросилась прочь из этого пышущего аристократией дома. В темноте плохо освещенных улиц Абриль не понимала, куда ее ведут собственные ноги. От переполнявшей злости на ум не приходило ни одно место, куда бы она могла трансгрессировать, поэтому ей ничего не оставалось, кроме как бездумно шляться по мало знакомым улицам.       Вот уже в тысячный раз она убеждалась, насколько слепы и эгоистичны люди. Каким бы святым не был человек, он всегда ищет выгоду только для себя самого. В эти моменты ему попросту плевать на близких ему людей. Возможно, чуть позже он одумается, поймет, что совершил ошибку, но другому уже будет все равно.       На смену злости пришла невыносимая боль. В груди все жгло, и кишки в животе сжимались от боли. Абриль не умела плакать – разучилась еще в детстве, а ведь, возможно, дай она волю слезам, ей бы стало намного легче. В который раз она сетовала на свою глупость и желала повернуть время вспять и дать утвердительный ответ на предложение стать вампиром, оградив себя тем самым от этой боли и вообще от каких-либо эмоций.       Не будем лукавить, в тот момент именно Абриль вела себя эгоистично, но ведь и ее можно понять – Анна была для нее всем, она была единственным человеком, с которым Абриль вообще поддерживала какие-либо человеческие отношения. Да и, возможно, она отреагировала бы спокойней, если бы Анна сообщила о своем решении в первую очередь.       - Абриль! – Окликнул кто-то ее сзади, но она лишь ускорила шаг. - Абриль, стой! Да остановись же ты!       Раздался громкий щелчок, и прямо на ее пути появилась Анна. Она выглядела крайне встревоженно.       - Куда ты пошла так поздно одна?       - Не твое дело, - бросила Абриль, пытаясь обойти ее стороной.       - Не глупи, Абриль. Давай вернемся в дом.       - Оставь меня.       Анна крепко схватила ее за руку – теперь уже она выходила из себя.       - Перестань вести себя как ребенок! Выслушай, что я скажу тебе, а потом делай, что хочешь.       Анна огляделась по сторонам – на всей улице кроме их да пары бродячих кошек не было ни души. Кое-где в окнах горел свет – порядочные маглы предпочитали в это время отсиживаться дома перед телевизором.       - Ты обиделась из-за того, что я тебе не сказала? Или все-таки из-за моего решения в целом? – Она немного помолчала, надеясь получить ответ. – Напрасно ты так реагируешь. В моем сердце ты занимаешь особое положение, и никто никогда не сможет отнять его у тебя. Послушай, Абриль, я очень люблю Джона и хочу иметь от него ребенка. Вполне естественная женская потребность, но ты же знаешь, что я не могу… иметь детей, - голос ее дрогнул. - На протяжении стольких лет у меня была только ты. Я растила тебя, никогда не стремясь занять место твоей настоящей матери. Кормила, одевала, как могла заплетала твои непослушные волосы, с серьезным видом выслушивала все твои кошмары, по возвращении с выполнения контракта всегда привозила тебе подарки. Но теперь ты уже взрослая девушка, и уже не прибегаешь ко мне как раньше с выпученными от удивления глазами с вечными вопросами «как», «зачем» и «почему», а мне так хочется снова ощутить все эти мелкие радости материнства. Понимаешь?       С каждым сказанным словом Анны гнев Абриль постепенно отступал. Теперь она была спокойна – ее положению ничто не угрожает. Девушка кинулась к подруге и крепко обняла ее.       - Никто, кроме тебя, не имеет права называться моей матерью, - сказала она. – Твое слово для меня закон. Если ты считаешь, что это правильное решение, то я, конечно же, поддержу тебя.       - Ох, Абриль! – На глазах Анны выступили слезы. – Ты и сама не подозреваешь, насколько ты хорошая. Но у меня есть к тебе еще одна просьба, если ты не возражаешь.       Они медленно брели по темной улице, держа друг друга под руку.       - Я хочу, чтобы ты стала крестной моего сына, - после короткого молчания произнесла Анна.       - Это большая ответственность, но, думаю, я вполне смогу с этим справиться. Буду защищать мальчика так, словно он от твоей крови.       - Билл! Его зовут Билл! Я уже представляю, как ты учишь моего сына магии, ведь из всех нас ты – самая сильная волшебница.       Абриль удивленно взглянула на нее:       - Так мальчик – волшебник?       - Да! Я поняла это сразу, как только увидела его.       - Послушай, Анна, мне бы не хотелось портить тебе настроение, но я вынуждена это сказать. Ты ведь не забыла, что Джон до сих пор не имеет ни малейшего представления о таких элементарных вещах как: чем раньше занималась его жена и самое главное - кто она вообще?       Анна резко остановилась и взволнованно взглянула на Абриль:       - Ты думаешь он бросит меня, если узнает?       - Я так не думаю, но все же ты должна ему обо всем рассказать. И сделаешь ты это только после того, как мальчик войдет в вашу семью. Даже, если подобная мысль и возникнет в его голове, то он вынужден будет подумать о будущем своего сына. Ну, а, если все-таки сбежит, то... я просто убью его.       - Твои слова меня иногда пугают, Абриль! Но я сегодня так счастлива, что не хочу даже думать о таком! А тебе, моя дорогая, стоит поразмыслить над подарком для крестника.       И снова, в который раз уже за целый день, слова Анны ввели девушку в ступор. Подарок? Но ведь на него нужны деньги, а у Абриль в кармане кроме волшебной палочки и пары мишек «Boomiz» ничего больше и не было. Работа у Арчи была своего образа платой за проживание на его территории, поэтому не предполагала дополнительных выплат. Из Убежища она сбежала и соответственно не получала заказов.       К тому же ей жить теперь было негде – с Арчи она уже попрощалась, а оставаться дольше одного дня в доме МакДауэлов она не могла. Но все же у нее еще был выход, и, кажется, кроме него вариантов больше не осталось – она вынуждена была вернуться в Хогвартс.