Another Case

      Стоило сделать один шаг, ступить на условно помеченную территорию, как тиски, что сжимали голову, растянулись на все тело. Ее практически парализовало от страха, в глазах начало двоиться.       — Мисс, с вами все в порядке?       Макс взялась за железные поручни, и холод металла немного отрезвил. Она сама сюда приехала, и никто не осудит, если повернется и поедет домой. Просто потому что никто не узнает. Макс сцепила зубы. Нет, кроме нее самой ей никто не поможет. Пора наконец-то взять себя в руки и сделать это. Три года это изводило ее, питалось от жизненной силы и отравляло все вокруг. Хватит.       Предоставила нужные документы на пропускном пункте и зашла в комнату с перегородками из прочного стекла. Возле дальней стены сидела женщина с ярким макияжем, ссорилась со своим мужем по другую сторону. Или не мужем. Ее хриплый голос резал по ушам. Больше в комнате никого не было. Макс села за стол с выведенной краской кривой цифрой «3» и сложила перед собой пальцы в замок.       Его вывели спустя несколько мучительно долгих минут. Оранжевая форма на размер больше, — мешком висела. Похудел, черты лица обострились, некогда ухоженная борода была запущена — он представлял жалкое подобие себя самого. Злая ирония судьбы в том, что в этом месте всем было ложить на безупречное чувство стиля. С интересом осмотрелся, кто мог потребовать встречи с ним и, при виде Макс, губы тронула улыбка.       — Добрый день, мистер Джефферсон.       Стараясь, как можно тверже.       Марк Джефферсон сел и внимательно посмотрел на нее. Стоило невероятных усилий, но она смогла не отвезти взгляд.       — Ты стала красивой женщиной, Макс.       Голос обволакивал, вызывая в памяти.       — Я почти не вижу ту неуверенную девушку. — Чуть наклонился к перегородке, от чего Макс также чуть отодвинулась. — Почти. Целых три года и два месяца ты не навещала меня. Я просил их позволить мне хранить хотя бы одно твое фото, но они не разрешили. И все, что осталось — лишь воспоминания. О тебе, Виктории…Рейчел.       — К-как вам здесь?       — Спасибо, что спросила, Макс. Скверно. Слишком много лишений. Но ведь это все, — показал рукой, — не навсегда.       Макс сжалась при этих словах.       — А ты, Макс, расскажи мне, как сложилась твоя жизнь? Каким прекрасным фотографом ты стала.       Макс посмотрела на свои руки, на затертый стол. Женщина у стены продолжала браниться, что вносило только большую нервозность.       — Почему? — наконец подняла глаза на него. — Я хочу знать, почему это случилось с Рейчел. Почему все так обернулось.       Джефферсон откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. Она заметила, что левая дужка его очков поломана и держится на скотче.       — Наверно, потому что некоторые вещи неизбежны, как думаешь?       — Я не могу думать, как убийца.       — Но можешь управлять временем.       На миг Макс запаниковала. Откуда он мог знать? Ни одна живая душа кроме Хлои не могла.       — Когда ты начинаешь что-то делать, когда в твоей жизни случается что-то важное, в своем «настоящем» можно увидеть «будущее». Подумать, представить, к чему все приведет. Свести все факты, проанализировать. Кто-то неминуемо должен был пострадать. С появлением Прескота все только усложнилось.       Он говорил голосом, каким мог бы рассуждать о банальных вещах, вроде сегодняшней погоды.       — Предвиденье, Макс.       — Если вы такой умный, как же допустили до того, что полиция связала вас? — с издевкой.       Страх понемногу отступал, уступая место раздражению. Макс то и дело отвлекалась на пару у стены.       — Моя ошибка лишь в том, что я думал, у меня еще есть время. Учись на моих ошибках, Макс, времени никогда не бывает много. Если ты уже видишь зачатки, срежь их под корень сразу. Я знал, что с Прескоттом будут проблемы, но медлил с решением, пока этот обдолбанный сцикун не сдал все полиции.       Джефферсон не изменился, тюрьма его не сломала, он подстроился под нее, но не изменил себе. И сама того не желая, Макс почувствовала толику восхищения к нему. Три года воспоминания о том, чего по сути не было, терзали ее, но она ни разу не задумалась о том, какие эмоции вызывают в ней. Проще всего было все списать на ненависть. Сейчас она начинала осознавать, что фоном всегда было чувство неизбежности происходящего.       — Ты же понимаешь, о чем я, не так ли, Макс? — Джефферсон заговорщицки улыбнулся.       В ночных кошмарах она давно перестала быть жертвой. И это тоже было проще — представлять себя именно таковой, когда говорила с Хлоей. Нормально. Ненормально было быть наблюдателем, вуайеристом, который следит за тем, как Джефферсон накачивает Кейт, делая ее безвольной марионеткой или всего одной инъекцией укрощает Викторию. Это не вызовет вопросы, как если бы она рассказала, что последнее время все еще только усугубилось и из наблюдения она перешла к действию.       — Я не понимаю, о чем вы, — пробормотала в сторону.       Джефферсон покачал головой, в задумчивости поднес большой палец к губам.       — Макс-темная-лошадка. Подобное поведение дает массу возможностей.       — Для чего?! — вдруг вырвалось.       — Время!       Донесся со стороны голос охранника. Макс собралась протестовать, но в комнату вошли двое в форме, собираясь выводить Джефферсона.       — Стойте!       Повернулась, чтоб увидеть пару и заявить охраннику, что они здесь дольше нее, но там уже никого не было.       Джефферсон совершенно спокойно встал.       — Навещай меня почаще, Максин.       — Мисс? — снова тот же голос. — Все в порядке? Вы сможете выйти самостоятельно?       Нервно поправила волосы, снова обернулась, в поиске чего-то и, немного успокоившись, вышла.