Осколки

Король Визерис всегда считал себя счастливым человеком. Его жизнь не была обременена трудностями, он с детства, несмотря на строгое воспитание, получал всё, что хотел, у него подрастала чудесная дочь и была великолепная, во всех смыслах этого слова, жена. У него было всё, о чём только мог мечтать мужчина. Всё, кроме наследника. А теперь не стало и жены. Эймма скончалась при родах, и это был сильнейший удар для Визериса. Время будто замедлилось, когда мейстер сообщил ему о случившемся, и окончательно остановилось, когда Визерис увидел её, словно полотно, белую, изломанную и мёртвую. Он не мог поверить своим глазам, потому что такого просто не могло быть, по крайней мере не с ним, не в его радостной и беззаботной жизни, где каждый день был праздником. Такого не могло быть, потому что Эймма была слишком молодой, слишком красивой и хорошей, слишком его, чтобы умирать. Он прогнал всех слуг и повитух и пролежал, обнимая мёртвую жену, до самого исхода ночи. Визерис хотел разгневаться, превратиться в тирана, казнить всех, кто так или иначе был причастен к этому, но осознавал, что вина полностью лежит только на нём одном. Он хотел наследника, он был одержим этой идеей, он хотел получить то, чего недоставало в его такой прекрасной жизни, и он убил собственную жену, несмотря на предупреждения мейстеров о том, что ещё одни роды она не переживёт. И он разрушил свою счастливую жизнь в меру собственной глупости. Зато теперь у него был сын. И не было жены. Во время церемонии погребения к нему никто не осмеливался подойти, и Визерис чувствовал, будто проваливался в пропасть, где его уже поджидали те самые языки пламени, что ласкали мёртвое тело жены. Кто знает, что было бы позже, если бы к нему, пробившись сквозь стену белых лат и плащей, не подошла Рейнира и не просунула свою маленькую ручонку в его ладонь. Отвлёкшись от собственных мыслей, Визерис посмотрел вниз, на её круглое личико и утонул во взгляде больших тёмно-пурпурных глаз своей жены. К вечеру неожиданно для всех скончался и ребёнок — мальчик, названный Бейлоном в честь деда. Это было болезненно, но не болезненней смерти его матери, и на очередной церемонии погребения Визерис был почти равнодушен, наблюдая за слишком большим костром для такого маленького тела. Рейнира, изначально стоявшая подле него, была слишком невозмутима, спокойна и… равнодушна для девочки восьми лет, и Визерис невольно задумался, что что-то надломилось в душе его дочери, в то время как он сам пёкся лишь о собственной разрушенной жизни. Двор погрузился в траур. В Великом чертоге больше не игрались пиры, за трапезами не пели мальчики, не проводились турниры, служанки не распространяли сплетни, Красный замок будто бы погрузился в летаргический сон, слишком сильно походивший на смерть. Визерис отослал всех, кому в Королевской Гавани было не место, послы из Вольных городов уехали прочь, и рядом с королём неотступно находилась только Рейнира. Через пару дней после погребения наследника, как раз в тот самый момент, когда со двора снова исчез принц Деймон, по Королевской Гавани поползли слухи и грязные шуточки про «наследника на день», и, как ни пытались сделать так, чтобы подобное прошло мимо ушей короля, Визерис узнал обо всём довольно скоро. Он пришёл в ярость, и она была направлена на человека, чьё имя он бережно хранил в собственном сердце, и ярость эта была так сильна, что, несмотря на всю свою любовь к брату и несмотря на то, что не был мстительным и жестоким человеком, Визерис просто не мог спустить ему с рук подобное. И он знал, что ударит по Деймону больнее всего. Чуть позже, вновь оставшись наедине с дочерью, Визерис в глубокой задумчивости восседал на Железном троне, не обращая внимания на неудобство и несколько порезов, оставленных лезвиями мечей. Рейнира сидела около его ног, подперев подбородок ручонками и по-взрослому глядя на отца. — Папа, — позвала она. Визерис не услышал, и Рейнира позвала его вновь, потянув его за полы плаща. Визерис, наконец отвлёкшись от размышлений, с высоты трона посмотрел на дочь. Придав лицу серьёзное выражение, что выглядело пугающе, потому что у ребёнка не должно было быть такого взгляда, так сурово поджатых губ и такого упрямо и гордо вздёрнутого подбородка, Рейнира высоким голоском отчеканила: — Я могу быть для тебя кем угодно, папа. Даже сыном. Это было самое трогательное, что когда-либо слышал Визерис. Это было самое честное, что он когда-либо слышал, потому что она действительно могла. Лучше, чем кто бы то ни было другой. Едва закончился траур, Визерис собрал двор и прилюдно объявил Рейниру своей наследницей и принцессой Драконьего Камня. Они звали её Отрадой королевства, и новость пришлась им по вкусу, потому, прежде всего, что снова появилась сплетня, которую можно было пересказывать и коверкать. Все были в восторге. Все, кроме Деймона. Он вылетел из зала, будто сам был драконом, растолкав оказавшихся на своём пути независимо от того, кем они оказывались, и с грохотом отворив двери, так что те ударились о стены. Каждый смотрел ему вслед, гадая, чего можно было ожидать дальше. Очередной совет? Раскол среди отпрысков Дракона? Бунт? Рейнира, как всегда чинно восседавшая у подножия трона, смотрела на дядю с толикой печали и преданной любви, но виноватой себя не чувствовала. Она искренне считала, что всё это — и трон, и признание — по праву рождения принадлежало ей. Проблема заключалась в том, что Деймон считал точно так же в отношении самого себя. Король Визерис никогда не был злопамятным и мстительным человеком, но нечто вроде удовлетворения охватило его в тот момент, когда во взгляде брата сверкнула злость. Деймон всегда был чересчур самоуверен и самовлюблён, и сбить с него спесь не было лишним. Деймон многое о себе мнил и частенько зарывался, и за двадцать четыре года Визерис по горло был этим сыт. Деймон считал себя пупом земли и многое себе позволял, считая себя неприкасаемым, считая себя принцем Драконьего Камня и будущим королём, но у Визериса была Рейнира, и то, что о себе возомнил брат, его нисколько не волновало. Нравилось Деймону или нет, заслужил он это или совсем наоборот, честно это или подло, но Визерис собирался сделать всё, чтобы его дочь ни в чём не нуждалась и не была обделена, что в своё время случилось с принцессой Рейнис. У него самого была хорошая жизнь, но жизнь Рейниры должна была быть лучше. А если Деймон будет препятствовать — что ж, очень жаль, потому что теперь долг Визериса — обеспечить дочери, а вместе с ней — и королевству, процветание. Обеспечить им идеальную жизнь.