Осколки

Дейнис ворочалась с боку на бок, не в силах уснуть. В голову лезли всякие мысли, и отнюдь не все из них были хорошими, но покоя Дейнис не давал сон, что явился ей накануне: она видела себя, взрослую и отстранённую, и брата, возмужавшего, сурового и очень сильно походившего на отца. Они сидели подле друг друга, как это и должно было быть спустя годы, но не в их доме с лазурного цвета коврами, широкими окнами и золочёными карнизами, от которых рассеивались отблески солнца Валирии, а в тёмном и мрачном месте, навевавшем тоску и ужас. Во сне было холодно, но Дейнис была будто бы объята пламенем. Горели её волосы и руки, а сердце этого пламени находилось в самой её груди. Дейнис умела отличать обычные сны от зелёных: последние были намного красочнее и ощущались, как реальность, и этот сон был именно таким. Поднявшись с постели, Дейнис зажгла свечу и подошла к небольшому столику. Босые ноги тонули в высоком ворсе ковра, полы ночной рубашки липли к щиколоткам, руки мелко дрожали. Присев и облегчённо переведя дыхание, Дейнис открыла книгу, которую отец в шутку назвал «Знаки и предзнаменования», и наскоро нацарапала то, что видела во сне. По сравнению с обычными её видениями — предсказанием засух, неурожаев и штормов на море — это казалось особенным, неясным, и именно оно пугало Дейнис больше всего. Тщетные попытки вновь уснуть ни к чему не привели: мириады мыслей обуревали Дейнис, и оставалось только лишь ждать рассвета. Спустя мгновение или час — для Дейнис время текло очень необычно — дверь тихонько скрипнула, и луна за окном высветила невысокий силуэт. Геймон прокрался в её спальню, словно мышь, и по привычке шмыгнул к ней под одеяло. — В чём дело, мышонок? — ласково спросила Дейнис, уступая брату место и поворачиваясь на бок, чтобы видеть его лицо. — Не спится, — совсем по-детски вздохнул тот, натянув одеяло до подбородка. — Мне тоже, — Дейнис нежно улыбнулась и взъерошила отливавшие в свете луны серебром волосы брата. — Но ты ещё мал, чтобы не спать по ночам. — Я всего на четыре года младше тебя, — Геймон насупился, сдёрнув с Дейнис одеяло. — На целых четыре года, — поправила она. — Целая пропасть, и не перечь мне. Они лежали в тишине, где слышалось лишь медленное дыхание и частые шорохи ворочавшегося под одеялом Геймона. Внезапно из подвала донесся драконий рёв, за ним — ещё один, и ещё. К такому дети Валирии привыкали с раннего детства, и рёв дракона для них был сродни колыбельной, но Геймон всё равно вздрогнул, будто вышел из глубокой задумчивости. — Расскажи мне сказку, сестра, — тихо попросил он. — Только не как обычно. Расскажи с хорошим концом. Дейнис тихо рассмеялась. Сказки с хорошим концом не были её сильной стороной, но следовало попробовать хотя бы разок. — Дай мне подумать, Геймон, — задумчиво отозвалась она. — Это не так просто. Ладно, слушай. Наверняка ты ещё не слышал историю о Джейнаре Белейрис. Она была благородной дворянкой, жившей сотни лет назад здесь, в Валирии. Однажды она решила отправиться в далёкие земли, в Соториос — я тебе о нём как-то уже рассказывала, — верхом на своём драконе. Говорят, что чешуя Терракса — так звали дракона Джейнары — была тёмно-синей, а когти и рога — угольно-чёрными, и по красоте он не уступал своей хозяйке. Так вот, Джейнара отправилась в Соториос и была первым человеком, чья нога ступила на дикую землю южного континента. Она исследовала юг Соториоса, продвигаясь всё глубже и глубже, но чем дальше она двигалась, тем темнее, непролазнее и опаснее становились джунгли. Соториос наполняли василиски, чей взгляд убивал, ядовитые змеи, огромные крокодилы и виверны, гигантские пауки и мухи, что откладывали личинки под кожей животных и людей. Помимо живности, большую опасность представляли плотоядные растения, ядовитые плоды и цветы, пыльца которых не позволяла дышать, но самое главное — жители Соториса, дикари: уродливые, кровожадные, снедаемые множеством отвратительных болезней. Джейнара вернулась в Валирию через три года, её встречали, как живую легенду. Джейнара рассказывала фантастические истории, завоёвывая всё больше и больше юных сердец. Юноши и девушки Валирии грезили диковинным Соториосом и его чудесами, и поэтому, когда спустя пару лет Джейнара снова собралась в Соториос, десятки молодых людей отправились вслед за ней. Года летели за годами, но никого это особо не заботило: на скорое возвращение рассчитывать не приходилось. Прошло так много времени, что постепенно о них уже и забыли, и даже семьи перестали ждать их возвращения. — Но они же вернулись? — сонно пробормотал Геймон куда-то в складки одеяла. Дейнис покачала головой, хотя он этого, конечно, видеть не мог. — Нет, — ответила она. — Они не вернулись. Ни один из них. Возможно, они подхватили какую-то болезнь, возможно, их разодрали дикие звери, но вероятнее всего, их просто-напросто убили аборигены. Вот и всё. — Это ты называешь хорошим концом? — без особого энтузиазма возмутился Геймон. — Концы бывают хорошими по-разному, — с улыбкой молвила Дейнис. Геймон не ответил, а спустя несколько минут его дыхание стало ровным и едва уловимым. Вскоре задремала и сама Дейнис. Ей снова снился тот серый, тёмный зал, где звуки эхом отдавались от каменных стен, а пламя факелов причудливо играло на будто бы мраморных лицах. Геймон по-прежнему сидел подле неё, слишком взрослый, слишком серьёзный, слишком чужой. Он больше не был тем мальчиком, которому Дейнис рассказывала сказки, с которым нянчилась в детстве, которого утешала и учила держаться в седле. А сама она по-прежнему была объята пламенем, горя всё ярче и ярче. «Держи себя в руках, сестра, — раздавался голос Геймона, но сам он был так же неподвижен, и губы его не шевелились. — Помни о том, что я говорил тебе, а пока расскажу тебе сказку…» Что именно говорил Геймон из сна и какую сказку он рассказывал, Дейнис не знала или не помнила. Этот сон резко сменился другим. Теперь в огне была не только она. Горели высокие башни и древние белокаменные дома, горели и падали с небес, издавая чудовищный рёв, драконы, объятые пламенем. Пепел, кружась, словно снег, опадал на землю, которая была выжжена дочерна. Горели люди, крича в агонии и извиваясь в предсмертных судорогах, и столько боли Дейнис прежде не видела ни в одном из своих снов. Дейнис кричала. Её трясли за плечи, но при всём желании она не смогла проснуться до тех пор, пока не упал последний человек, чья кожа оплавилась, а плоть превратилась в угли. Дейнис очнулась и начала растерянно озираться вокруг в поисках огня, горящих людей и драконов, но рядом сидели лишь до смерти напуганный Геймон и как никогда встревоженный отец. — Что ты видела, Дейнис? — сурово спросил лорд Эйнар, заглядывая ей в глаза. — Расскажи мне, девочка, не бойся. Дейнис подняла голову. Восходящее солнце слепило глаза, светлые волосы Геймона в золотистых лучах казались розовато-оранжевыми и будто бы полыхали, но по-другому, не как во сне. — Дейнис! — лорд Эйнар встряхнул её за плечи. — Я видела рок, поразивший Валирию, — бесцветным голосом отозвалась она и подняла на отца взгляд. — Я видела, как Валирия пала в огне. За окном занимался чудовищно красивый рассвет, фигурные верхушки зданий тонули в нежных предрассветных тонах неба, а первые лучи солнца, отражаясь от стёкол и металла, переливались бликами. Привычно пахло пряностями, благовониями и утренней свежестью. Новый день с каждым мгновением разгорался всё ярче и ярче, знаменуя закат Республики.