Осколки

Дрифтмарк был сырым, тесным, обветшалым замком на продуваемом всеми ветрами острове в Узком море и не шёл ни в какое сравнение с Драконьим Камнем. Рейнис прибыла в это адское место, будучи семнадцатилетней девчонкой, и невзлюбила его с первого взгляда. Впрочем, как и своего новоприобретённого мужа. Корлис Веларион, ставший лордом Приливов после прискорбной кончины деда, не внушал Рейнис доверия. Он был старше её больше, чем вдвое, имел отвратительный нрав, грубые руки, хриплый голос и неуместное чувство юмора. Она невзлюбила его так же, как это забытое богами место. Впрочем, это было взаимно. Несмотря на всё это, стеснительной и робкой Рейнис назвать было нельзя ни в коем случае, и по прибытии она сразу же взялась за обустройство и приведение замка в порядок. За долгие годы правления старого больного лорда и бесконечных плаваний самого Корлиса хозяйство пришло в упадок, и до неё это, похоже, никого особо не заботило. Рейнис же воспитывали как леди, как хранительницу очага, как будущую королеву, и ни одной из них не пристало действовать нерешительно. Она командовала слугами и вассалами без зазрения совести, и Корлис ей это позволял, предоставляя всё, что Рейнис было нужно, иронично салютуя: «Будет исполнено, моя королева!» Но, сколько бы сил ни вкладывала в этот замок Рейнис, все её усилия были тщетными. Дрифтмарку уже ничто не могло помочь, разве что другой замок, поставленный на его месте. Корлис был грубым — моряком, что уж тут сказать, — но и Рейнис не была нежной принцессой из числа тех, что воспевались в балладах. Он был мужчиной, повидавшим многое, а не зелёным мальчишкой, толком не пережившим юношеский кризис. Он был в меру мудр, умён и сдержан. Он любил иронию, которую не всегда можно было распознать, и не называл Рейнис иначе, кроме как «моя королева». Было ли это странным или нет, но первоначальная неприязнь со временем отошла на второй план. Корлис оказался интересным собеседником и внимательным человеком. И он не относился к ней так, будто она была женщиной. То есть да, она, конечно, ею и была, но Корлису было важно не это. Впервые Рейнис чувствовала, что собеседника интересуют её мысли, её суждения. Сама она как личность. Слишком быстро Рейнис начала если не влюбляться, то уважать его: лорд Корлис сумел завоевать её расположение, несмотря на то, что особо и не старался, и на то, что сама она не была впечатлительной особой. Смерть принца Эймона в очередном сражении с мирийскими пиратами стала для Рейнис ударом под дых. Отец был единственным человеком, которому она доверяла безоговорочно, он был её героем, её защитой, поддержкой и опорой, её рыцарем, её тихой гаванью, и Рейнис никогда не задумывалась о том, что однажды его могло не стать. У неё даже мыслей подобных не возникало, но жизнь оказалась слишком непредсказуемой. Вторым ударом для неё стало решение Старого короля сделать своим преемником и принцем Драконьего Камня Бейлона. Рейнис всё ещё носила траур, когда ворон принёс весть. Рейнис пришла в тихую ярость, не понимая, что её разозлило больше: то, что её обошли стороной, потому что она была женщиной, или же то, что её поставили в известность вот так, прислав жалкий клочок бумаги. Очередной ворон нескольким часами позже принёс письмо от королевы: та выражала Рейнис соболезнования и яро негодовала по поводу подобной несправедливости, но, несмотря на поддержку королевы Алисанны, которая много для неё значила, Рейнис не могла смириться с тем, как всё обернулось. В гневе Рейнис была страшна, и никто не осмеливался потревожить её. Никто, кроме Корлиса. Он проскользнул в покои, присев рядом с ней, и долго молчал, прежде чем заговорить. — Траур не красит королеву, — Корлис усмехнулся. — Этому прекрасному лицу не идёт быть таким хмурым. Рейнис дёрнула плечом и вскинула голову. И что с того? Ни она, ни её лицо теперь не были никому ничем обязаны. — Я больше не королева, — жёстко отчеканила она. — Не называй меня так. Корлис усмехнулся в своей излюбленной манере — дерзко и будто бы говоря «я знаю лучше», погладил Рейнис по щеке — она искоса смотрела на него, ожидая дальнейших действий, — и медленно проговорил: — Ты всё ещё моя королева. Его голос успокаивал и внушал ей доверие, и она чувствовала, как вновь медленно обретала свою тихую гавань. — Дрифтмарк, — неожиданно для самой себя заговорила Рейнис, — не лучшее место для детей. Корлис выгнул бровь, глядя на неё с неподдельным удивлением. — Предупреждаю, это будет девочка, и если её права будут хоть мало-мальски ущемлены… Корлис засмеялся и замахал руками. — Что ты, моя королева, — с трудом выговорил он, — если её права будут ущемлены, я пойду и брошусь со скалы, признав свой бессмертный позор. Но, что вероятнее, ты скормишь меня Мелеис.

* * *

В течение буквально нескольких лет на месте старого и мрачного Дрифтмарка был возведён Высокий Прилив: приютившийся на скале, за сотни лет подточенной морем, замок, тянувшийся в небо белокаменными башнями, на вершинах которых бирюзой трепетали флаги дома, светлый, просторный и тёплый. Замок, достойный королевы, полностью находившийся в её распоряжении, как говорил Корлис. С годами Рейнис всё больше и больше видела в Корлисе то, чего не видела, будучи глупой девчонкой. Он был замечательным отцом, и, было ли это связано с тем, что некогда сказала ему Рейнис, или нет, большая часть его родительской любви доставалась Лейне. «В твоей жизни, — говорил он Лейнору, проницательно заглядывая мальчику в глаза, — будет несколько главных женщин: твоя мать, твоя сестра, твоя супруга и, если боги тебя благословят, твои дочери». Сам Корлис придерживался этого правила, но в его жизни были далеко не только «главные женщины». Он был харизматичен, приветлив, интересен в общении, и молодые — и не особо — девицы, сами того не желая, покорялись его чарам, а у Корлиса не было привычки отказывать женщинам в том, чего те хотели. Рейнис уже давно не лгала самой себе о том, что любила мужа. Неправильно, не так, как должна была любить хорошая жена — не преданно, не беззаветно, не послушно, но любила: дерзко, страстно, ревностно и всем своим существом. Но в те моменты, когда у Корлиса появлялась новая женщина, она ненавидела их обоих так же сильно, как всё остальное время любила его. В остальном же Корлис был идеальным мужем, и со временем Рейнис научилась… нет, не мириться с этим, конечно, но оставлять чувства за пределами своего сердца. В конце концов, если что, она всегда могла скормить и Корлиса, и его любовницу дракону. Годы буквально летели, дети становились взрослее с каждым днём, отношения Рейнис с Корлисом становились крепче, несмотря на случавшиеся время от времени ссоры и скандалы, а с семьёй — наоборот. Рейнис не могла простить короля Джейхейриса за то, как он некогда с ней обошёлся, а остальных родичей — за то, что не встали на её сторону. Единственный человек, который её поддерживал всё это время — королева Алисанна, — скончалась в горячке, вызванной душевными переживаниями, вслед за младшей из своих дочерей, и справиться с её смертью Рейнис удалось с большим трудом. Внезапная кончина принца Бейлона оказалась неприятной неожиданностью для всей семьи, но особенно сильно подкосила Старого короля. По Королевству прошёл беспокойный ропот: Джейхейрис был стар и болен, его смерть больше не казалась чем-то далёким и нереальным, но кто будет наследовать ему? Старшая ветвь в лице женщины или мужчина, принадлежавший младшей ветви? В спешке в Харренхолле был созван Великий совет, в котором приняли участие все мало-мальски имевшие влияние дома Вестероса. Было шумно и душно — слишком много людей, пытавшихся высказать свою точку зрения. Впрочем, большая часть из них склонялась к одному: права мужчины, даже если он принадлежал младшей ветви, стояли выше прав женщины, будь она хоть трижды настоящей наследницей престола. Рейнис была в ярости. Да, её поддержали Баратеоны, Старки и ещё несколько не столь крупных домов, но Неведомый их всех побери, быть такими глупцами было просто непростительно! Даже не беря в расчёт старшинство, у Визериса не было ни одного наследника, кроме четырёхлетней девочки и своенравного Деймона, а его жене было категорически противопоказано рожать, тогда как у самой Рейнис были и сын, и дочь! Эти надменные лорды, кичившиеся своими устарелыми традициями, сами загоняли себя в ловушку, которая непременно сыграет с ними злую шутку через пару десятков лет! Рейнис, обуреваемая злостью и разочарованием, презрением и ироничной жалостью к королевству, которое должно было по праву рождения стать её, спешно вернулась в Высокий Прилив. Дети, конечно, мало что понимали в происходившем, всё это было для них не более чем игрой, но Рейнис будто бы потеряла какую-то часть себя, что отвечала за присущую ей тягу к борьбе. — Мне никогда не бывать королевой, — упавшим голосом проговорила Рейнис, глядя в зеркало и машинально проводя щёткой по волосам. Корлис, ожидавший, когда она хоть что-нибудь скажет, тут же подошёл к ней, долго вглядывался в глаза её отражению, крутил в пальцах её светлые кудри, после чего едва ощутимо поцеловал Рейнис в макушку. — Для меня ты всегда ею будешь. Сама того не желая, Рейнис улыбнулась и, развернувшись, прислонилась лбом к плечу Корлиса, словно ранимая девица, но с ним она могла себе это позволить. Пусть она никогда не станет королевой в том смысле, в котором всегда хотела ею быть, но вот уже десять лет она была королевой для собственного мужа, любовника, партнёра и лучшего друга, но, что самое главное, она сама знала, кем являлась, и чужое мнение не имело никакого значения.