Осколки

Элейна с раннего детства была обладательницей острого и расчётливого ума, но все пророчили ей судьбу не более чем послушной жены какого-нибудь лорда, и она сделала всё, чтобы выбраться из этой золотой клетки предрассудков. Несмотря на большое число поклонников, Элейна не питала иллюзий насчёт собственного образа: с тех пор, как отрезала косу в знак покорности брату, она носила короткие волосы, заводила любовников, управляла мужьями и казной и старалась ни в чём не уступать мужчинам. Её взгляд был холоден и суров, и люди — мужчины — бывали сильно озадачены, не сумев прочесть, как открытую книгу, «эту маленькую женщину». Взгляд Элейны заставлял людей проглатывать все слова, что были заготовлены, чтобы перечить ей, а её речь их смущала. Мужчины слишком скоро начали избегать её, за исключением, разве что, некоторых. Но Майкл, её муж, был дорнийцем, и для него властная, умная женщина не была каким-то диковинным существом, а Алин… ну, он был Алином, бравшим на свои корабли женщин и вовсе чуждым каким-либо стереотипам. — Ваше высочество, — появившийся из ниоткуда, словно призрак, Кровавый Ворон коротко кивнул и, заложив руки за спину, неторопливо зашагал подле неё. — Лорд Риверс, — эхом отозвалась Элейна. Они были во многом похожи — она и Бринден Риверс. Оба были недооценены поначалу, к обоим относились с пренебрежением, оба прогрызли свой путь и стали теми, кем являлись. Оба были негласными членами Малого Совета короля Дейрона. — Ситуация складывается не самая благоприятная. Денег нет, мои шептуны докладывают о зарождающихся в городе волнениях. На окраинах дела обстоят ещё хуже. — Что по королевствам? — сухо спросила Элейна, сворачивая в неприметную нишу, чтобы пройти одним из тайных коридоров и сократить путь. — Долина Аррен и Западные земли ясно дали понять, что помощи от них ждать не следует. Дорн будет помогать по мере возможностей, но этого недостаточно. Остальные молчат, — Бринден поморщился, словно все эти лорды, заботившиеся лишь о собственных шкурах, были для него не более, чем назойливыми мухами. — Если ситуация не изменится, неизвестно, какая из проблем будет худшей: взбунтовавшийся народ, Дагон Грейджой, который не упустит шанса, или сразу же последующий за всем этим кризис власти. Они зашли в палату Малого Совета. Элейна знала, что всё к этому шло: восстание Блэкфайра, — как же сильно хотелось собственноручно убить и племянника за такую глупость, и его мать за то, что вовремя не обуздала мальчишку, и всех его подстрекателей! — замок для дорнийки Дейрона, бесконечные пиры и празднества, которым, казалось, не было конца, не могли пройти бесследно. — Мы не можем брать деньги у Железного Банка, — строго отчеканила Элейна. — Иначе никогда не сможем выбраться из этой ямы. — Налоги поднять мы тоже не можем, — эхом отозвался лорд Риверс, задёргивая шторы. Элейна поморщилась, но возражать не стала: для неё сумрак не был так болезнен, как свет для Кровавого Ворона. — Даже у меня недостаточно сил, чтобы предупредить и подавить все очаги недовольства. — Чеканить новую монету больше нельзя, её и так слишком много. — Всё это я знал и до разговора с вами, леди Элейна, — Риверс хмыкнул, беззвучно отбив дробь по эфесу меча. — Со всем уважением. Уважения в нём не было ни капли, и пришёл он к ней только потому, что избежать надвигающейся бури было невозможно. Элейна долго молчала, обдумывая все варианты, которых, впрочем, оставалось не так уж много. — Как много в королевстве беспризорных женщин и насколько сильно ваше влияние на улице Шёлка, лорд Риверс? — неторопливо, подбирая и обдумывая каждое слово, произнесла она, задумчиво наблюдая, как маленькие фигурки людей и коней суетливо носились, не подозревая, какой шторм надвигался. — Да, — словно догадавшись, к чему она клонила, медленно отозвался Кровавый Ворон. — Я организую прибытие в Вестерос делегаций Браавоса, Мира и Тироша под предлогом подписания торговых соглашений. Позаботьтесь о том, чтобы женщины выглядели прилично и дорого. Договоритесь — как вы умеете — с владельцами борделей и таверн о больших ценах для делегатов и о том, что вся выручка пойдёт в казну. Когда они прибудут, я начну готовить празднество. Будем надеяться, что подобное гостеприимство окажет выгодное для нас влияние на Вольные города. — А если не сработает? — Кровавый Ворон вскинул брови, явно не удовлетворённый этим планом, но понимал, что искать лучший выход было бесполезно, потому что его просто-напросто не было. — На данный момент это самое выгодное вложение денег, — Элейна пожала плечами. — Два вернейших пути вложения монеты — проституция и банк. Первое не всегда даёт нужную отдачу, второе требует немалого времени. Времени у нас нет. Придётся рискнуть. И надеяться на помощь Дорна. Риверс долго молчал, Элейна могла с лёгкостью представить, как крутились в его голове шестерёнки и как он просчитывал каждый из вариантов на десять шагов вперёд. Элейна терпеливо ждала: это она умела лучше всего, была научена ещё в детстве. — Ладно, — наконец кивнул Кровавый Ворон, так что белая чёлка упала на отсутствующий глаз. — Я займусь этим. — Лично, — уточнила Элейна, не напоминая и уж тем более не спрашивая. Риверс мотнул головой, словно был удивлён подобным поворотом. — Разумеется. — И позаботьтесь о короле, — добавила она, исподлобья глядя на Риверса. — Преподнести вести и убедить его нужно очень осторожно, и никто не справится с этим лучше вас. Кровавый Ворон хищно усмехнулся и, взмахнув плащом, направился к двери, бросив через плечо: — Я польщён. Приятно с вами сотрудничать, леди Элейна. Дверь за ним затворилась так тихо, будто никто и не выходил, будто никого, кроме её самой, здесь и не было. Элейна присела и подтянула к себе пергамент и чернила. Когда письма были написаны и её личная печать — дракон, свернувшийся клубком на белом сургуче, — поставлена, она задумчиво повертела одно из них в пальцах. У Элейны были связи за Узким морем, благо в Вольных городах предрассудкам были подвержены меньше, и она сумела доказать своё влияние как в пределах Вестероса, так и в некоторых частях Эссоса. Она боролась за признание всю свою уже довольно не короткую жизнь, и теперь был момент истины, который покажет, чего она добилась… или сколько сил потратила впустую. В покои Элейна вернулась глубоко за полночь. Сир Майкл уже спал, негромко похрапывая. Рядом лежала арфа — хотел сыграть для неё, но не дождался. Губы Элейны тронула лёгкая, едва уловимая улыбка. Её третий муж был, пожалуй, самым галантным рыцарем, когда-либо встречавшимся Элейне. Талантливым музыкантом, да, но вот воин из него был посредственный. Элейна зажгла свечу. На столе лежало письмо с печатью дома Веларион. Нетерпеливо схватив его, словно была девчонкой, получившей тайное послание от рыцаря, по которому воздыхала, Элейна сломала печать и наскоро пробежалась взглядом по неровным строкам. Письма Алина были такой редкостью — а его визиты и вовсе были даром богов, — что каждое из них она перечитывала по несколько раз, чуть ли не запоминая каждое выведенное в спешке небрежное слово. Этот раз не был исключением: лорд Алин писал, что снова уходит в море вместе с визитом по торговым портам Эссоса. Леди Бейла отправлялась с ним. Подобные отношения между ней, Бейлой и Алином давно уже не смущали Элейну, чего нельзя было сказать о тех временах, когда она была юна и не так опытна. Все трое знали друг о друге, и никому подобные отношения не казались чем-то предосудительным. Потому ли, что Бейлу и Алина связывало нечто совсем другое, нежели супружеские — в общепринятом понимании — и уж тем более любовные отношения, Элейна не знала. Дубовый Кулак был адмиралом, леди Бейла, его жена, — одним из немногих капитанов на его флоте, а Элейна, без преуменьшения, — любовью всей его жизни. Так сложилось, и нечего было с этим поделать. Несколько раз перечитав письмо, Элейна спрятала его к десяткам остальных таких же. Ночь была холодной, небо заволокли серые тучи, сквозь которые не просачивался ни один луч лунного света и отблеск звёзд. Устало переодевшись в ночное платье, она собиралась было устроиться в тёплых объятиях сира Майкла, как раздался короткий стук в дверь. Он был настолько тихим, что при желании Элейна могла бы с лёгкостью его проигнорировать, но… Накинув халат, она отворила дверь. Из коридора сочился тусклый свет, в котором Элейна смогла разглядеть высокую фигуру одного из Вороньих Клыков лорда Риверса — узнать его не составило труда: помимо луков из чардрева, Кровавый Ворон снабжал свои тени плащами с собственным гербом. Лучник безмолвно протянул ей письмо и так же безмолвно скрылся в сумраке коридора. Ни капли не впечатлённая, Элейна затворила дверь и принялась читать послание Кровавого Ворона. Тот писал, что насчёт короля беспокоиться больше не стоило, к хозяевам борделей и таверн были посланы с убедительными просьбами от самого лорда Риверса Вороньи Клыки, но возникла другая проблема. На этих словах Элейна напряглась. Проблем у них и без того было полно, и ещё одна могла сыграть не то что с ними — против них. Вернувшись к посланию, Элейна мрачно осознала, что дела обстояли намного хуже, чем ей представлялось до этого. Хотя бы потому, что у Дорна не было денег. И принца тоже больше не было. Известие от принцессы Дейнерис о смерти Марона Мартелла король получил на закате, и ничем хорошим это не обещало обернуться. Дейнерис была, как её мать, нежной и хрупкой женщиной, но вовсе не правительницей, а её сын — юным и неопытным. Подпорки, на которых стояли Семь королевств, расшатывались в самый неподходящий момент, грозя обернутся крушением. Элейна вздохнула. Кровавый Ворон ждал её в палате Совета: нужен был новый план, потому что старый заранее проваливался на глазах. Сон был излишней роскошью в такие времена — роскошью, доступной только королю. Элейна иронично усмехнулась. Она была женщиной, но почему-то судьба королевства сейчас лежала на её плечах. Впрочем, ничего нового: мужчины хвалились своей силой, а женщины — сама Элейна — день за днём доказывали свою силу и упрямо, разбиваясь о золотые прутья, пытались вырваться из клетки предрассудков.