Комплексофобия

      Утро встретило Марка похмельной болью в висках и помойкой во рту. Хотя поспать удалось совсем немного, глаза открылись с первым проблеском зари. В первые секунды он непонимающе пялился в потолок, пытаясь сообразить, какого лешего забыл в гостиной, но сразу всё вспомнил. Встал, едва не споткнувшись о забытую у дивана пустую бутылку из-под бренди, чертыхнулся и побрёл из комнаты. Заглянул по пути в спальню — Вуд дрых, раскинувшись звездой на кровати, — тихо хмыкнул, решив пока не будить, и уже гораздо бодрее потопал на кухню. Горячий крепкий кофе — вот что ему сейчас нужно.       Через час на пороге возник заспанный Вуд всё в той же рубашке и трусах. Встал, опираясь рукой о дверной косяк, и недоуменно огляделся.       — Слышь, Флинт, я не понял... — обратился к неотрывно наблюдающему за ним Марку. — Как я здесь оказался? Что вчера было, я не помню нихера.       — Ты отключился в клубе, я тебя привёл к себе, — ровно пояснил тот. — Отоспаться. Ты вчера здорово надрался.       — А... да-а, — рассеянно подтвердил Вуд и поморщился, помассировав виски. — Надо бы это... — не договорив, он знакомым движением нырнул пальцами в нагрудный карман.       Кляня себя за то, что забыл обыскать Вуда накануне, Марк напрягся, ожидая, что тот опять вытащит оттуда каких-нибудь «колёс». Подался вперёд, готовясь вскочить и отобрать трофеи, но Вуд достал маленькую измусоленную сигаретку. Обтряхнул её, щёлкнул зажигалкой и с наслаждением затянулся. По кухне поплыл тошнотворно-сладковатый, неприятный запах жжёного, будто где-то оплавились провода.       — Будешь? — расплывшись в тупой улыбке, Вуд великодушно протянул косяк.       — Нет, — буркнул Марк, неодобрительно наблюдая за сизыми пластами дыма, окутывающими со всех сторон. Он моментально определил, что конкретно за гадость это была: в колледже он и сам пару раз такое пробовал — там все пробовали, — но такого рода дурман в мозгах и ощущение полной потери контроля над собой ему не понравились, и в дальнейшем он ограничивался на вечеринках обычной выпивкой.       Вуд пожал плечами, снова поднося сигарету ко рту. Хотел затянуться, но в этот момент Марк неожиданно шагнул к нему, выхватил отраву из рук и резко смял, кидая прямо на пол. Наступил ногой и с брезгливым выражением лица растёр подошвой, словно гадкого таракана.       — Эй, охуел? — опешил Вуд, не успевший даже среагировать. — Ты что, идиот, это же последняя была!       — Не сдохнешь, — процедил Марк.       — Какого хера вообще?! — истерически взвился Вуд. — Моралист ебаный, притащил меня в свой сарай, так ещё и жизни решил поучить? Иди теперь куда хочешь, доставай новую! — Он скакнул вперёд, вытянув руки и намереваясь толкнуть Марка в грудь. Тот автоматически перехватил его запястья. Рукав рубашки задрался, и Марк побледнел, вытаращив глаза. Волна невольного ужаса окатила с головой, выжимая ледяной пот. Он дёрнул Вуда, закатывая ему рукав до конца, не обращая внимания на злобное шипение и бешеное сопротивление.       — Это что у тебя на венах, недоумок?! — заорал он, изо всей силы встряхнув пленника, недовольно бьющегося в его железной хватке. — Совсем двинулся?! Ты что — на игле, наркоман?! — он быстро закатал второй рукав, внимательно оглядывая — чисто. Значит, недавно? А может, это какая-то ошибка?       — Сам ты наркоман, — огрызнулся тот. — Что, бля, вообще происходит? Тебя нанял мой папаша, чтобы в очередной раз наставить меня на путь истинный? Пусть идёт в жопу. И ты вместе с ним, — он рванул руку, отцепляясь, с невменяемым видом подкатил глаза и развязно ухмыльнулся.       Слегка растерявшийся Марк едва подавил желание врезать по дебильно лыбящейся роже, чтобы хоть ненадолго привести идиота в чувство. Схватил за ворот болтающейся рубашки, которую Вуд безуспешно пытался застегнуть трясущимися пальцами, и подтащил к себе вплотную.       — Сейчас ты умоешься, приведёшь себя в порядок, и мы отправимся к врачу, — как можно спокойнее и убедительнее произнёс в помятое лицо. — Не бойся, это частник, мой знакомый, у него своя клиника. Он хороший специалист и не будет трепать…       — А хуйца б тебе не пососать? — только что растянутые в дегенеративной улыбке губы искривились в злобной гримасе. — Нашёлся, блядь, заботливый. — Вуд дёрнул плечом, стряхивая с себя чужие пальцы. — Отъебись от меня, правильный мальчик. Свали в свою правильную жизнь, а меня оставь на моём грязном, дохуя неправильном дне. И я не наркоман, у меня всё нормально.       — Да что с тобой, уёбок?! — заорал Марк, чувствуя неожиданное и очень острое отчаяние. — Сдохнуть хочешь? Думаешь, это выход?!       — От чего сдыхать-то, — невозмутимо заявил тот, разворачиваясь и направляясь в спальню. Марк проследовал за ним. Тот огляделся, ища свои штаны, подобрал их и выпрямился, пошатываясь. Брезгливо сморщился, обозревая перекрученный ком, в который превратились джинсы, и принялся кое-как одеваться.       — Вуд...       — Ты что, не понял? — оборвал его тот, пытаясь просунуть ногу в вывернутую наизнанку штанину. — У меня. Всё. Нормально. Не лезь... — окончательно запутавшись в штанах, он, неловко балансируя, рухнул на колени. Нелепо взмахнул руками, ища опору, потерял равновесие и упал вперёд, со всей дури впечатавшись виском в острый угол кровати. Марк только и успел расслышать глухой стук, с которым Вуд приложился своей дурной башкой, а после тот безвольно затих, скрючившись на полу с наполовину одетыми джинсами.       — Йебла-ан, — потрясённо выдохнул Марк, на пару мгновений зависая и в шоке обозревая место происшествия. Потом, очнувшись, бросился в гостиную за телефоном. Нужно срочно вызвать врача, пока этот обдолбанный укурыш не отдал концы прямо тут, у него на полу в спальне. — Сука, да где эта трубка грёбаная... — ругнулся он под нос, беспорядочно мечась по квартире.       Искомое нашлось почему-то в гардеробной, и Марк судорожно вцепился в телефон, непослушными пальцами отстукивая на панели нужные цифры.

* * *

      День Марк потратил на решение разнообразных дел — запланированных и нет, — а к вечеру пришёл в наркологическую клинику, куда после недолгих раздумий всё-таки решил определить Вуда на свой страх и риск. Переговорил с врачом, выслушал неутешительные прогнозы и прошёл прямиком в палату к Вуду. Тот с перебинтованной головой лежал под капельницей, беспокойно дыша, и спал. Марк тихо присел рядом, наблюдая за ним.       Старина Френк Мэдисон (собственно, главный врач, владелец клиники, а по совместительству — давний друг семьи и крёстный Марка) предупреждал, что первые дни клиент будет под воздействием мощных препаратов и вряд ли придёт в себя, но настойчиво советовал после побеседовать с Вудом и уговорить сдаться на лечение добровольно.       — Понимаешь, Марк, — тихо объяснял он, пригласив крестника к себе в кабинет для конфиденциальной беседы. — По закону я не имею права удерживать его здесь насильно. Если, придя в себя, он изъявит желание покинуть больницу, я не смогу ему воспрепятствовать. Твоего желания мало — формально ты ему никто. Он должен сам захотеть остаться.       Марк долго молчал, точно зная, что Вуд ни за что не захочет, и сосредоточенно обдумывая обходные пути.       — Он не согласится, — признал наконец и тяжело вздохнул. Вскинул на Френка полный безнадёжности взгляд. — А других вариантов нет?       — Ну... — тот переплёл пальцы, глубоко задумавшись. — Разве что... Хм, если будет письменное разрешение от ближайших родственников, ему ведь ещё нет двадцати одного?(1)       Марк быстро подсчитал в уме, вспоминая.       — Почти есть, — нахмурился он. — Через несколько месяцев будет.       — «Почти» не считается, — Френк назидательно поднял палец. — По закону он ещё несовершеннолетний, значит, письменного разрешения от родителей будет достаточно. Только даже не разрешения, а официального заявления с прошением о принудительном лечении, — он серьёзно посмотрел. — Семья-то у него есть?       — Есть, — кивнул головой Марк. — Я сегодня же попробую с ними связаться.       — Кто этот парень, Марки? — перешёл на неофициальный тон Френк, глядя с любопытством. — Я тебя таким взволнованным в последний раз в детстве видел, когда Ричард обещал тебе нового пони на Рождество. После, даже когда ты получил на совершеннолетие своего красавца-«крайслера»(2), и то меньше нервничал.       Марк слегка покраснел, опуская глаза.       — Это мой... бывший одноклассник, — сказал он чистую правду. — А потом и однокурсник.       — За одноклассников, тем более, бывших, так не переживают, — проницательно заметил Френк и пожал плечами. — Ладно, забудь — успокоил он. — Я не стану ничего у тебя выпытывать, да и Ричарду не скажу, если тебя именно это беспокоит. Каждый должен заниматься своим делом — помнишь?       — Помню, — невольно усмехнулся Марк. — Ты всегда это говоришь.       — Именно, — кивнул тот. — Поэтому ты — добудь нужную бумагу, и тогда я с чистой совестью займусь реабилитацией твоего, мгхм... одноклассника. — Он открыл медицинскую карту, скользя задумчивым взглядом по строчкам, и вдруг озадаченно потёр переносицу. — Погоди-ка. Вуд... Вуд! Это не отпрыск ли самого Генри Вуда?       Марк кивнул.       — Вот это рыбка заплыла ко мне, — ошеломлённо качнул головой Френк. — Тогда тебе надо поторопиться с документами — мне неприятности ни к чему. Надо же, — он присвистнул, — даже не представлял, что у Генри такой сын.       — Я сам не знал, — отозвался Марк. — Нет, догадывался, конечно, — он ещё в школе дурил по-страшному. Но не так! Он не был... не употреблял тогда, я уверен.       — Ах, точно! — Френк хлопнул себя по лбу. — Как я запамятовал — Оливер Вуд, всё верно! Про него писали в газетах года три-четыре назад. Скандальный был парень.       — Почему «был»? — угрюмо бросил Марк. — Он и сейчас скандальный, только намного хуже.       — Да-да, извини, — добродушно усмехнулся Френк. — Просто упоминания в прессе о нём прекратились — видимо, старый проныра-Генри сумел прикрутить хвосты журналистам, — вот постепенно всё и забылось. Но парень тогда знатно подмочил репутацию папаше. Того даже в премьеры из-за этого не избрали, хотя на своём посту он всё же удержался. Ну и ну.       — Мне надо идти, — Марк поднялся, чувствуя, как гудят от усталости мышцы. Он практически не присел за этот суматошный день. — Только к Вуду загляну, можно?       — Держи, — Френк кинул ему ключи. — Палаты у нас всегда заперты. На всякий случай.       — Спасибо, — выдавил Марк. — Я верну после.       — Оставь себе, — отмахнулся тот. — Я так понимаю, ты теперь здесь — постоянный гость?       Марк неловко кивнул и поспешно выскочил из кабинета.

* * *

      Френк грустно посмотрел на захлопнувшуюся дверь.       — Крепко же ты влип, Марки, — пробормотал он с сочувствием. Крестника было искренне жаль — угораздило парня. — Пациент-то у меня непростой.       И жалко вроде его, и что делать — неизвестно. Всего-то и надежды на энтузиазм Марка и его знаменитое фамильное упрямство. Весь в отца, уж Френку ли не знать.       — Ричи точно такой же, сукин сын, — он восхищённо хмыкнул, вспоминая старшего Флинта, но сразу резко посерьёзнел, снова превращаясь в непробиваемого и сурового главного врача. Встал, переодел халат и отправился на вечерний обход. Он всегда лично занимался этим. Не то чтобы не доверял своему персоналу, тщательно подобранному им же самим, но придерживался мнения, что контроль должен быть во всём. Специфика работы обязывала, а уж навидался он за свою долголетнюю практику всякого. Этот Оливер Вуд, кстати, — ещё совсем не безнадёжный случай.

* * *

      Связаться со старшим Вудом оказалось делом нелёгким. Официальными путями к нему было не пробиться: многочисленный штат секретарей, личных помощников, охранников и телохранителей бдительно следил за тем, чтобы шефу и покровителю не слишком досаждали незнакомые личности. И одному Богу известно, чем бы всё дело закончилось, если бы вконец отчаявшегося Марка не осенило попытаться найти вудовский телефон. Когда он принёс вчера Вуда... Оливера к себе, трубки при нём не имелось. Но до этого, ещё при встрече за столиком в злополучном клубе, мобильник там точно был — лежал на столе, и Оливер время от времени брал его в руки и нажимал кнопки, пялясь в экран.       Значит, надо ехать в клуб. И Марк поехал.       Устроив в не особо приличном заведении знатный шухер, он перетряхнул всех менеджеров и охрану. Не гнушался никакими методами, от взяток до прямых угроз прикрыть «этот курятник», от уговоров до бессовестной апелляции к имени своего весьма влиятельного отца — лишь бы эти ленивые бестолочи засуетились. И в конце концов добился своего: получил доступ к видеокамерам клуба, на которых запечатлелось, как Оливер горячо доказывает что-то бармену у стойки, размахивая руками и пихая ему несчастный телефон чуть ли не в лицо. Бармен отрицательно мотал головой, отбиваясь от настойчивого посетителя, но потом всё же взял мобильник, спрятал его в карман и выдал взамен какую-то бутылку.       Марк только зубами скрипнул.       Пришлось вызывать в клуб бармена, долго ругаться и орать, но вожделенный номер в конце концов всё же был добыт. Остальное стало делом техники, и уже к вечеру следующего дня Марк привёз Френку требуемые документы, а также чек на энную сумму, которую мистер Вуд после долгих расспросов, проверок и бесконечных звонков куда-то субсидировал на последнюю попытку вылечить сына. О сыне мистер Генри говорил неохотно и сквозь зубы, но всё-таки уточнил адрес клиники, сухо сообщив, что наведается туда сразу, как только разберётся с делами. Звучало как угроза, но Марк не обратил внимания — он спешил в больницу.       Там узнал от Френка, что «пациент в сознании», и решил навестить его перед уходом. Получив подробный инструктаж, как на данный момент следует себя вести, взвинченный, голодный и уставший, Марк пошёл по лестнице, поднимаясь к вип-палате, куда определили драгоценного «гостя». Хотя и предчувствовал, что зря туда прётся: Оливер не из тех, кто легко позволит манипулировать собой. И плевать, что ни о какой манипуляции в данном случае речи не шло — всего лишь о помощи. Но попробуй втолкуй это бешеному придурку в его отходняке.

* * *

      — Какого хера ты меня сюда запихнул, упырь? — предсказуемо услышал Марк, едва войдя в палату. — Выпусти немедленно!       — И тебе привет, — сдержанно отозвался он. — А выпустить не могу — это решаю не я, а врач. Он считает, что ты нуждаешься в лечении.       Оливер офонарело выпучился, хлопая глазами и явно выпадая в осадок.       — Т-ты, — выдохнул шокировано, — ох-хренел вк-конец. — Он помолчал, хватая ртом воздух, и заорал с новой силой: — Выпустите меня отсюда, уроды!!! Не имеете права! Не имеете! Я сам решу, что мне делать! Вы кто такие вообще?! Это похищение! Я вас, блядь, по судам затаскаю!       — Вуд-Вуд, притормози, — попытался успокоить истерящего буяна едва не оглохший от этих воплей Марк. Вскинул руки в примирительном жесте, смотря без улыбки, угрюмо и мрачно. — Не пыли, сказал! — прикрикнул, подходя к нему, вцепился в плечи и чуть приподнял над полом.       Оливер заелозил, яростно сопротивляясь и распаляясь всё больше. Марк немного поборолся с ним, чудом не схлопотал по яйцам, а потом ещё и по уху, отшатнулся в последний момент, осознавая, что так толку не будет. Замахнулся и попросту влепил звонкую затрещину. И только после этого Оливер замолчал, заморгал удивлённо и обиженно.       — В следующий раз по зубам съезжу, — бесстрастно пообещал Марк, потирая кулак. — А теперь помолчи и послушай, — начал ровным тоном, вспоминая наставления Френка и усилием воли скручивая в себе укоряющий голос совести и неуместную жалость. Нельзя жалеть, нельзя! Иначе и Оливера не вытащит, и сам пропадёт. — У меня две новости. Первая: у нас официальное разрешение от мистера Вуда на твоё нахождение здесь и лечение — добровольное либо принудительное. Я предпочёл бы первый вариант, — он перевёл дух. Посмотрел исподлобья. — И вторая новость, — продолжил негромко, — ты — наркоман, ты понимаешь это?       Снова дёрнувшись в его хватке, Оливер забился в очередной истерике.       — Да не наркоман я! — отчаянно рявкнул он. — С чего ты взял?!       — Как с чего? — мягко напомнил Марк. — Таблетки, травка. И я видел твою вену.       Оливер вдруг резко успокоился. Широко улыбнулся Марку (тот буквально остолбенел) и с нервным облегчением засмеялся.       — Ну, что ты, Маркус, я же просто балуюсь, — сообщил снисходительно. Теперь он выглядел совершенно нормальным, а не буйным психом, как несколько секунд назад.       Марк недоверчиво моргнул пару раз. Оливер взял его руку в свою, погладил по запястью, потом чуть сжал. Посмотрел почти с мольбой.       — Выпусти меня отсюда, — попросил тихо. — Прости, пожалуйста, что я так орал, перенервничал просто. Меня можно понять вообще-то — тебе тоже вряд ли понравится, если тебя против твоей воли в больницу запихнут? — он требовательно заглянул в глаза.       Голос звучал так убедительно, что Марку ничего не оставалось, как растерянно кивнуть.       — Ну, вот видишь, — удовлетворённо заключил Оливер. — И мне не нравится. Тем более, я вовсе не болен. То, что балуюсь иногда — пф, будто ты так не делал. Но я уже осознал — пора бросать куролесить. Я же не маленький, я всё понимаю. Меня тут прокапали, избавили от отравления, дальше я справлюсь, честно. Врач сказал, что всё нормально.       Терпеливо дослушав его разглагольствования до конца, Марк тяжело вздохнул, собираясь с силами.       — Нет, — прозвучал твёрдый ответ.       — Нет? — удивлённо переспросил Оливер. — По... почему?       — Потому что ты врёшь.       — В чём это я вру? — тот округлил глаза, смотря как побитый щенок. — Отпусти, Маркус, — снова повторил он. — Ну пожалуйста. Я правда не вру.       Марк ещё раз обречённо вздохнул. Даже предупреждённый и готовый к такому, он не предполагал, что будет настолько трудно.       — Ответь мне ещё раз, только честно, — вместо ответа спросил он. — Ты понимаешь, что болен? Что ты — наркоман?       Оливер остолбенело хлопнул глазами, потом лицо исказилось, пойдя пятнами. Марк отрешённо подумал, что никогда ещё не видел Олли таким. Сейчас тот выглядел по-настоящему плохо: покрасневший, губы некрасиво кривятся, а в глазах лютая ненависть.       — Пош-шёл ты!!! — гаркнул тот, порываясь пробиться к открытой сейчас двери из палаты. — Я не наркоман, что ты заладил, козёл ублюдочный! Ты специально, да? Бесишь меня, мразь! Это всё папашка мой, чтоб он сдох! Чтоб вы все сдохли! Сволочи!..       В палату на крики вбежали два дюжих санитара, скручивая буйного пациента и волоча к кушетке со специальными ремнями.       — Ты за это ответишь, сука! — надрывался тот. — Ненавижу тебя! Слышишь? Сдохни, тварь!       Покидал палату Марк с таким мрачным видом, словно побывал на похоронах. От только что увиденного на душе было настолько отвратительно, что к горлу подкатывал ком. Внезапно резко замутило, Марк ускорил шаги, ища уборную, и буквально вломился в неё, зажимая рот рукой. Как Френк ежедневно это выдерживает? Этот... ад.       «Ничего, — мысленно ободрял он сам себя, склонившись над раковиной и плеща в лицо ледяной водой. — Не смертельно. Ты ведь знал, на что подписался, теперь терпи. Терпи! Ты — единственный, кто у него есть и кому на него не похуй, надо только постоянно напоминать себе об этом. Он ещё поймёт. Это не Оливер говорил, это просто детокс(3) и ломка, а сам он так не думает. Не думает... не думает...»

* * *

      На следующий визит к Оливеру Марк отважился только через три дня. Он справлялся о его состоянии у Френка по телефону каждый день, но пока новости были не очень: пациент вёл себя плохо, лечиться не желал и постоянно требовал адвоката и полицию, утверждая, что его похитили и незаконно удерживают против его воли. Позавчера клинику инкогнито посетил мистер Вуд собственной персоной, его проводили к сыну, и он долго говорил с ним о чём-то за закрытой дверью палаты. Закончился визит высокопоставленного чиновника бурным припадком у его отпрыска, да таким, что пришлось вколоть сильное снотворное, чтобы утихомирить.       Придя в себя на следующий день, Оливер присмирел, прекратил нести чушь о похищении. Однако упорно утверждал, что «он не наркоман», поэтому лечить его не от чего, и демонстративно выплёвывал лекарства и выдёргивал капельницы.       «Пока так и приходится держать его привязанным к кровати, Марки, — вещал в трубке Френк. — Приходи, парню нужна поддержка...» — Слушая голос крёстного, с циничной врачебной прямотой откровенно обрисовывающего ему ситуацию, Марк чувствовал, как его снова мутит. Но отсиживаться в стороне больше не мог, поэтому мужественно стиснул зубы и отправился в клинику.       Всё было как и описывал Френк. Отперев замок и бесшумно войдя в палату, Марк увидел привязанного к кровати Оливера в больничной рубахе — бледного до фарфоровой прозрачности, беспомощно съёжившегося под капельницей. От этого зрелища больно стукнуло сердце — настолько жалко выглядел обычно дерзкий засранец. Тот на его приход сначала не отреагировал, продолжая лежать с закрытыми глазами, и открыл их, лишь когда Маркус уселся на стул рядом и осторожно потеребил его за плечо.       — Ты? — апатично спросил Оливер и еле уловимо вздрогнул. — Зачем пришёл?       — Просто так, — пожал плечами тот. — Навестить. Тебе здесь, должно быть, очень одиноко.       Тот помолчал, кусая губы.       — Да, — подтвердил, тихо всхлипнув. Помялся ещё немного и вскинул молящий взгляд. — Попроси, чтобы меня развязали... пожалуйста, — блестящие карие глаза уставились в упор. Марк, словно загипнотизированный, шумно сглотнул, с трудом отводя взгляд.       — Не могу, — бормотнул, отрицательно мотая головой. — Мне сказали, что ты тут чуть всю больницу не разнёс.       Оливер снова всхлипнул, порываясь пошевелиться, но мешали толстые ремни, опутавшие тело. Марк затравленно огляделся. По правде сказать, обстановка его угнетала: безликие бело-серые стены, решётки на окнах, всегда запертая дверь палаты, да ещё и ремни эти на кровати. И специфический больничный тяжёлый запах.       «Дом скорби какой-то, — мелькнула тоскливая мысль, вгоняя почти в депрессию. — Или вообще тюрьма».       — Это правда, — звонким, почти ломким голосом отозвался на его фразу Оливер. — Но я больше не буду. Я... прошу. Хотя бы пока ты здесь. Ты ведь в любой момент можешь вызвать подмогу, если я обману, чего ты боишься?       — Не боюсь я, — вздохнул Марк, не зная, куда деваться от этого пронзительного взгляда и умоляющего тона. — Просто нельзя. Не положено. Прости.       — Ну пожалуйста, — совсем уж тихо прошелестел тот и пошевелил пальцами зафиксированной руки, ища контакта с ладонью, которой Марк опирался о кровать буквально в нескольких дюймах. Тот заметил его маневр и на автомате подвинул руку. Оливер обхватил её ледяными пальцами, слабо сжал. — Я не буду ничего такого, обещаю. Посмотри же на меня, разве ты не видишь, что я абсолютно нормальный? — упрашивал он. — Что я, дурак — опять косячить, чтобы меня снова связали? Пожалуйста, Флинт, помоги, ты же можешь, я знаю. Помоги.       И Марк сдался, не выдержав этого отчаянного шёпота. Вздыхая, разыскал Френка и убедил его освободить Оливера на время под его личную ответственность.       Френк долго осматривал смирно лежащего пациента, оттягивал ему веки, светил фонариком в рот, но в конечном итоге всё же велел санитарам развязать ремни. И ушёл, сказав, что у парней для общения не более получаса.       Это были... самые странные полчаса в жизни Марка в обществе Оливера Вуда. Тот не обманул — вёл себя тихо и вполне адекватно, рассказывал что-то о себе, даже робко улыбнулся пару раз, и постоянно твердил, что «он всё осознал».       Покидал палату Марк в приподнятом настроении. С облегчением сообщил дежурному, что Оливер вполне в себе и связывать его, пожалуй, ни к чему. Недоверчиво покачав головой, медик не поленился проверить лично и только после этого задумчиво покивал. Сам запер палату, проводил Марка до лестницы.       И лишь на выходе из больницы, случайно сунув руку в карман, тот обнаружил, что ключей от палаты Оливера там больше нет. Грязно выругавшись, Марк снова кинулся наверх и обомлел в ужасе — дверь, как и ожидалось, оказалась распахнута, а самого мерзавца нигде не наблюдалось. Через несколько секунд на ноги был поднят весь персонал. Санитары, медсёстры и даже врачи бегали по этажам, обыскивая клинику и ловя беглеца. Но тот как в воду канул, и только спустя долгие десять минут Френк обнаружил пропажу возле шкафа для хранения психотропных веществ.       Вскрыть опечатанную железную громадину Оливер, к счастью, не смог, зато каким-то своим обострённым чутьём наркомана обнаружил спрятанную в процедурном кабинете склянку со спиртом и к моменту своего обнаружения уже лыка не вязал, валяясь на полу с ополовиненной склянкой в обнимку и бормоча всякую хрень. Глядя в окосевшую и блаженно улыбающуюся физиономию Марк почувствовал, что ещё никогда в жизни ему так остро не хотелось подойти и всадить тяжёлым ботинком под выпирающие рёбра, выломав парочку безо всякой жалости. Неимоверным усилием воли сдерживая себя, он в каменном молчании помог вызвать санитаров, которые транспортировали всё больше впадающего в галлюцинаторный бред придурка обратно в палату. Потом стоически выслушал строгую лекцию от крёстного, ощущая жгучую вину и стыд за то, что так легко повёлся на лживые уверения. Напоследок сдал ключи, которые Френк потребовал вернуть «во избежание рецидива», и, наконец, покинул больницу, борясь с собой, чтобы и самому не впасть в запой. Или не послать всё к чёртовой бабушке — раз самого дебила не беспокоило, в каком он дерьме, то с какого хуя должно беспокоить его, Марка? Нахер ему-то всё это, он что — нанимался, в конце концов?       Но и сдаться так сразу он не мог, словно связанный по рукам и ногам неизвестно чем и чувствуя, как от бессилия хочется на стенку лезть.       «Последняя попытка, — мрачно подумал Марк много времени спустя, уже поздно ночью, когда слегка успокоился и справился с душившей обидой и разочарованием. — Если и после этого ничего не изменится, то... всё. Я и так сделал всё, что мог». — Решив так, он поклялся себе никогда больше не верить Оливеру, не поддаваться на его провокации и впредь быть гораздо бдительнее. ________________________       (1) Автор в курсе, что уже с 1969 года в Великобритании совершеннолетие наступает не в 21, а в 18 лет, но, поскольку пишет далёкую от реалий жизни историю, позволяет себе некоторые вольности и отступления от этих самых реалий. Так было нужно, извините.       (2) Chrysler Viper — спортивный автомобиль компании Dodge (подразделение Chrysler Corporation). Был практически единственным эксклюзивным с территории США. Также этот автомобиль известен под именем Dodge Viper, который выпускался для рынка Америки. Chrysler Viper выпускался для рынка Европы и других стран.       (3) Детоксикация — естественное и искусственное удаление токсинов из организма.