Акупунктура

      Проснулся я в половине восьмого от надоедливого неизменного рингтона на телефоне: звонила Литиция и сообщила, что стоит у меня под дверью. Я в ужасе побежал открывать, впустил ее, принял чмок в щеку, которая ничего не чувствует, а потом галопом понесся собираться. Водные процедуры пришлось свести до минимума и обойтись лишь умыванием лица и прочисткой зубов. В скором темпе я залил в себя теплый кофе, предусмотрительно растворенный для меня Литицией, которая по-хозяйски управлялась на моей кухне. «Обнаглела», жирным шрифтом пронеслось у меня в голове. То один мою тачку оприходовал, несносный, то вторая на моей кухне орудует.. Беспредел. Естественно, меня это задело, но самую малость, да и я бы зациклился на этой мысли, если бы мне позволило время, но так как я опаздываю, придираться к этому не пришлось. Все же она для меня старалась.       Я быстренько с разбега впрыгнул в спортивный костюм, на ходу зацепляя головой очки и кепку, схватил пакет с этими иглами внутри, будь они не ладны, и тем, что купил вчера. Само собой, выкладывать ненужное времени у меня не было, поэтому, завязав пакет в узелок, мы отправились на выход.       В пути мы провели добрые сорок минут из-за затора на дорогах, поэтому опоздали мы на все такие же добрые полчаса. Надеюсь, кабинет не успели занять. В дороге мы не разговаривали с Литицией, потому что я переживал и боялся оставить впечатление непунктуального человека, поэтому мысли были заняты складывающимся мнением обо мне в данное время и мысленным поторапливанием Литиции, хотя здесь ее вину еще доказать надо. Я ведь проспал, ну, а то, что человек ведет машину по правилам и не идет на обгон, не дает повода мне злиться на нее.       Мы остановились на парковочной зоне и вместе пошли в здание, потому что Литиция изъявила огромное желание проводить меня вплоть до кабинета, чтобы якобы передать из рук в руки, но я подозреваю, что тут не все чисто. Типа она переживает, что со мной что-то будет не так? Даже если и будет, я ведь в больнице, и мне сразу окажут необходимую помощь.       Около кабинета и во всем этом крыле, как и вчера, было тихо и безлюдно, и лишь звонким эхом разносится монотонный стук ложки о керамику, размешивающей напиток. Успел заскучать? Внутри аж кровь в жилах стынет от предстоящей встречи и страха, а вперемешку со всем этим у меня какая-то истерика.. Главное, не начать хрюкать, если вдруг мне приспичит посмеяться без веской причины.       Под не отпустившим меня чувством победителя после вчерашнего дня я внаглую отворил дверь и вторгся, снимая очки и улыбаясь с ощущением долгожданности встречи, отсалютовал ими от кепки и остановился где-то посреди. Следом за мной просочилась девушка, несшая пакет, о котором я вспомнил только сейчас, а доктор, как и предполагалось, сидел со скучающим видом, подперев кулаком щеку. Весь его беленький хрустящий больничный прикид завязал незаметный тугой узел из моего бедного желудка, который жалобно что-то мяукнул из глубины от испуга за все мое тело. Я знаю, друг, но терпеть придется.       Завидев меня, он заинтересованно прищурил глаза, безулыбочно наблюдая мои действия, а увидев вошедшую Литицию, он посмотрел на меня глазами оскорбленного и разочаровавшегося мною человека, и я с улыбкой подмигнул ему левым глазом.       – Вот. Привезла, – указав на меня рукой сверху донизу, являя мое присутствие доктору, вмешалась Литиция, и улыбка сию секунду покинула мое лицо, образовав кислую мину. Это она таким образом на меня права заявляет? Перед кем? Зачем? Я никому ничего не обещал. Переведя взгляд с дикой улыбки радости Литиции на Билла, я прочитал в его потупленном выражении лица такое же непонимание, его саркастические складочки на лбу так и кричали: «Ух, какая молодец, держи конфетку». Смутившись за ее поведение и слишком уж резко выдернув пакет из рук Литиции, я прошел к креслу для пациентов и сел в него.       – Спасибо, – повернув голову в ее сторону, произнес я, надеясь, что на этом наш разговор закончится, но Литиция не собиралась сдаваться.       – Не боишься? – спросила она тоном, будто желая подловить меня на мелком вранье.       – Немного, – честно признался я и добавил, глядя Биллу в глаза, – но доктор обещал, что больно не сделает, – на самом деле я сказал это не просто так, и «немного» – это мягко сказано, а чтобы напомнить суть моих так называемых условий возвращения впоследствии в этот кабинет. Я, конечно, сомневаюсь, что Билл будет бегать за мной по кабинету, чтобы вогнать очередную иглу, но все же..       – Ну, удачи, – сказала она, подмигнув мне, и наигранно замешкалась, будто что-то забыла. – Тебя во сколько забирать? Скажите, во сколько можно? – завидев незнание и легкую раздраженность на моем лице, Литиция тут же обратилась с вопросом к доктору.       – Посмотрим по обстоятельствам, – уклончиво ответил Билл, и, похоже, парень на моей стороне. – Первый сеанс, сами понимаете..       – Я позвоню, – нетерпеливо заерзав в кресле, я стал постукивать пальцами по подлокотнику. Не сказать ведь: «Иди уже, без тебя разберемся»? Ладно. Согласно кивнув, девушка в два шага оказалась подле меня и, наисчастливейше улыбнувшись, беззвучно прикоснулась губами к моей щеке, а затем бесследно упорхнула, и я наконец-то смог уделить должное внимание своему расслаблению и своему доктору, который «не заинтересованным» прищуром сопровождал этот жест. Весь жантильный настрой мне сбила.       – А если будет? – спросил Каулитц, когда дверь за Литицией закрылась, и, как ни странно, я сразу понял, о чем идет речь.       – А если будет, то я больше не приду, – уверенный в рычагах своего давления я вскинул голову, нахально улыбнувшись, только доктору отчего-то весело не было. – Что? Вы меня обманули? – мгновенно напрягшись, я весь вжался в кресло, обхватывая руками подлокотники.       – И да, и нет. Том, весь вопрос в том, насколько сильный у Вас болевой порог, – он с сожалением смотрел на меня своими грустными большими глазами, которые не скрывались за мутностью квадратных линз, а я начал понимать, что не избежать мне неприятных ощущений. Чего только ожидать от этого? – Вы плотно позавтракали?       – Нет, я не ел, – безразлично отозвался я, так как весь энтузиазм во мне погас при слове «боль», и я уже красочно пытался представить, каково это ощущение. Наверное, сродни уколу в попу или прививке от туберкулеза, а может быть чего еще хуже..       – Послушайте меня внимательно, – доктор придвинулся к столу и наклонился вправо, а рукой начал шурудить в ящике, – перед каждым приемом вам необходимо плотно кушать, на время процедур следует забыть о ванне, бассейне, саунах, – видя готовность к вопросу в моих глазах, он поспешил продолжить, вынимая на стол кружку и упаковку с фирменными пончиками, – душ можно принимать хоть каждые пять минут, не следует выпивать, и.. нельзя заниматься физической нагрузкой, сексом, а еще постарайтесь не заболеть, а сейчас.. – Билл премиленько улыбнулся и сверкнул глазами так, что взмах его ресниц всколыхнул внутри меня что-то неописуемое, вызывая неподдельный восторг и интерес к этому «а сейчас», – предлагаю насытить желудок.       – Это обязательно? – пока он открывал коробку с выпечкой, я настороженно косился на него с явной неохотой его объедать. Такие продаются на каждом углу, сеть магазинов, которые продают булочки и пончики в узнаваемой упаковке, еще там можно купить кофе и сигареты. Справившись с крышкой, он пододвинул рыжие пышные кружки с белой присыпкой ближе ко мне, и при виде столь аппетитного лакомства слюноотделение вышло из-под контроля.       – Даже не обговаривается, – в подтверждение доктор еле заметно кивнул и медленно моргнул, что я снова мог проследить взмах его множества ресничек, одними глазами говоря «да», а потом он взял свою кружку и, приподнявшись со стула, поставил передо мной. – Уже не горячий, – выйдя из-за стола, он присел на корточки к ящикам, спрятавшись от меня, и загремел там посудами, а когда поднялся на ноги, возвышаясь над столом, в его руках была такая же кружка, но пустая. Я не спешил даже смотреть на поставленное передо мной, исподтишка наблюдая за Белым Доктором. Он отошел к окну и, просунув руку под голубые жалюзи, достал электрический чайник, который вписывался в интерьер. Плеснув кипятка и убрав синий чайник на место, он так и стоял в задумчивости ко мне спиной, помешивая ложкой напиток. Будто опомнившись, Билл развернулся, и я успел уловить эту несшедшую дрему на его лице, дополненную не испарившейся серьезной мыслью в глазах, а потом он легко, не нарушая звонкую тишь, проплыл и опустился в кресло. У меня не наблюдалось никакого желания нарушать этот миг, который показывал мне этого человека с другой стороны, и нет даже малейшего намека от любопытства узнать, что там, в его голове. – Я все думаю, – вдруг нарушил тишину он и посмотрел на меня в подтверждение незамысловато затуманенными глазами. Так-так, интересно. – Вы еще долго собираетесь сидеть? – я аж слюной поперхнулся, вызвав у доктора насмешливую улыбку задорности, его глаза с открытой наглостью уставились на меня и заставляли зажаться физически и морально, еще эта шариковая ручка, взятая секундою позже, колпачком которой он поглаживал висок.. Он, что, ждет все это время, пока я притронусь к пончикам? Притупившись, я смутился, ощущая повышенную циркуляцию крови в щеках и ушах. Вынесенный из реальности и шокированный таким хамски-прямым вопросом, я сидел, не зная, как реагировать на это и что можно сказать.       Не собираясь поддаваться провокации, я «взял себя за горло» и заставил руку потянуться к коробке. Водрузив на лицо невозмутимость, отвечая доктору той же монетой, я развязно расслабился в кресле и под пристальным взглядом откусил сразу половину пончика, обнажая зубы и не боясь при этом подавиться. Он заглядывал мне в рот, затаив дыхание и концентрируя свой взгляд, который жадно впитывал переминающиеся движения моих губ. Приоткрыв рот, доктор чуть подался корпусом вперед и, не контролируя своих движений и замирая в этом положении, увлеченно следил за тем, как я прожевываю остаток пончика, который я положил в рот, помогая пальцами и слизывая с них белесую пудру. Я сделал последний глоток, и гортанный выступ дернулся, привлекая внимание Билла к моей шее, а он тоже сглотнул что-то тяжелое. Секунда, и он испуганно таращится, не мигая, в мои глаза, а потом его взгляд, который я мог беспрепятственно отследить, попал на мои губы. Билл насмешливо улыбнулся, смущенно опустив ресницы, и, прикоснувшись указательным ухоженным пальчиком к кромке своей верхней губы, «погладил» контур от уголка до уголочка. Что это такое? Играем в мои же игры?       – Пудра, – сказал он слишком застенчиво, а я, впечатленнный его видом, не сразу врубился в сказанное, но потом, сопоставив его действия и слова, все же понял, что у меня на губах осталась сладкая присыпка. И тогда я снова взял ситуацию в свои руки, а доктора в оборот, когда стал языком слизывать помарку с губ.       – Все? – спросил я, когда описал языком окружность рта, а Билл, наблюдавший все это время показательное выступление в свою честь, с ухмылкой на лице, так же, пальцем, дотронулся до уголка своих губ, показывая испачканное место, и я тут же выпустил язык в этом направлении и быстро поддел кончиком сладкие остатки. Раскрасневшийся доктор со сбившимся дыханием одним движением поправил свой колпак на голове и в одну секунду оказался около меня. Билл развернул кресло, сталкивая меня со своими лихорадочно бегающими глазами, и, как бык, шумно выдыхал носом, крылья раздувались, выделяя и контурируя нос, а я не на шутку встревожился и немного вжался в спинку кресла, тем самым отстраняясь на спасительные миллиметры, не зная, чего ожидать от.. от.. Это что там у него? Встал? Возгорелся? С полуоборота завелся же!       Волна мурашек окатила мое тело из-за абсурдности ситуации, от чего предплечья и голени зачесались от волосков, повстававших дыбом, и в этот момент, осознав некоторую ответственность за «содеянное», я понял, что заигрался. Я посмотрел на доктора, придав себе более непринужденный вид, потому что мне показалось это самым оптимальным выходом, думаю, никому ведь не нужны сейчас эти никчемные глупые извинения и нелепые постситуативные последствия. Я не мог предположить, что могу сказать и что нужно сказать.. А что обычно говорят в таких ситуациях? Очухавшийся доктор, полный решительности, взял пакет с моих колен и более мягко стал сопровождать свои действия, а потом спокойно раскрыл и нырнул в него рукой, извлекая коробочку с иглами.       Забыв обо всем на свете, я оказался в предобморочном состоянии, не в силах спокойно дать себе возможность вздохнуть, перебиваясь неслышными и слишком короткими глотками воздуха, а когда я снова посмотрел в лицо потенциальному обидчику, то пришел в недоумение и огромную обиду, потому что лицо его ни о чем не говорило, ни жалости, ни сожаления, ни сочувствия. Он ведь так проникся моим страхом сперва, что сейчас его профессионализм, заключающийся в надменности, в этом отношении сейчас меня оскорблял, и я искренне не понимаю.. куда делась его неравнодушность?       – Снимайте верхнюю одежду, – отойдя к своему месту, доктор участливо проверял мою вчерашнюю работу, сканируя наличие пакета и кивая в знак мысленной галочки над очередным послужным из списка. Я же, стянув олимпийку, прошел к двери, определил местоположение своей вещи на крючке и теперь переминался с ноги на ногу, замешкавшись и умоляя время остановиться и дать мне возможность морально подготовиться к процедуре. – Руки там можно помыть, – не оборачиваясь, он произвольно махнул рукой влево, где в углу прятался умывальник, который я до этого не заметил из-за ширмы.       Я так же неуверенно поплел ноги к воде, стараясь бесшумно передвигаться и надеясь остаться незамеченным, будто это могло меня сейчас спасти. Как ворюга, ей-богу.. Всполоснул руки с детским мылом, характерного какого-то молочного запаха, которое недавно сменили, потому что брусок еще хранил свою гравировку, и уже теперь я не знал, куда деть мокрые руки.. полотенца я не обнаружил. Первое, что пришло в голову – обмокнуть руки о спортивки, но я вовремя себя отдернул, так как доктор повернулся ко мне лицом и, оценив ситуацию, указал пальчиком на контейнер с салфетками, пристыдив меня укоризненным хмыканьем.       Билл развернул стул, в котором я до этого сидел, к окну, и подкатил какую-то металлическую стойку-столик, на котором предположительно находились его принадлежности, необходимые для работы со мной. Он спокойно перемещался, подыгрывая моему состоянию, будто и вправду меня здесь нет, и я просто вжался в стенку и принял ее белый окрас на себя, как хамелеон.       За это недолгое время я уговаривал себя не страшиться, припоминая себе обещание доктора, просил вести себя как взрослый, не задерживать время, да хотя бы не позориться перед человеком! Но все тщетно, и миг приближался, но теперь уже оттягивание времени давило на нервы, и напряжение возрастало, поэтому я решил наконец подать голос.       – Кхэм, – как-то нервно и истерично я прочистил горло, напоминая о своем присутствии врачевателю, который натягивал на правую руку перчатку.       – Садитесь, – тут же отзывчиво отреагировал Билл, который не пытался на меня смотреть, проявлять внимание, и я был безумно благодарен ему за это, потому что я бы стушевался под его взглядом только так.. Я приблизился к креслу на колесиках, жеманно огибая столик, на котором я заметил ванночку с тампонами, пузырек спирта, еще зажим мне был знаком и лента блистеров непонятного содержания. Плюхнувшись в кресло, я стал растирать поочередно кончики заледеневших пальцев, разглядывая переплетения шнурков на обуви. Я слышал, как справа от меня доктор гремит металлическими предметами, что-то передвигает, берет в руки, открывает, ставит на место, и мне хотелось контролировать, надзирать, чтобы быть заранее предупрежденным своими глазами, а то вдруг отвлекусь, а он мне «на» в горло иглу по самые гланды.. и все. Почувствовав запах спирта, я не смог не взглянуть вправо. Доктор уложил зажим и начал разрывать ленту блистеров на единички, а я не мог понять, что это такое, и что там запаковано, и мне хотелось взять в руки, посмотреть, тоже распаковать, но я не стал выдавать сильной заинтересованности, и вот, когда Билл закончил, я понял, что вот оно, время настало, и взглянул на его суровое выражение лица, от которого захотелось скривиться, потому что его ничего не волнует, он лишь выполняет свою работу. По его шумному выдоху я понял, что он готов начать, а его ноги в белых носочках возникли перед моими, и я поднял голову, встречаясь с резко смягчившимся взглядом Билла. – Где ж Вас так угораздило? – мягкая улыбка и нежный взгляд, выражающие заботливость, незаметно заострили мое внимание.       – На свадьбе, – не разрывая зрительного контакта, буркнул я неоднозначно, а доктор, помрачнев, моргнул, и я знаю, о чем он подумал, и знаю, что хочет посмотреть на мои руки, но не делает этого, чтобы не выглядеть глупо, и я же старался не отпустить этот контакт. Доктор участливо закивал, достаточно искренне улыбнувшись, как бы понимая мою проблему, а потом он наклонился ко мне, взяв зажим, который стискивал заспиртованную ватку, и помазал мне ею над левой бровью, все так же глядя мне в глаза, в которых я находил для себя спокойствие, а когда Билл занес надо мной руку в перчатке, я заметил между его пальцами тонюсенькую иголку и инстинктивно зажмурился.       – Нет-нет, – затараторил он негромко, и я сразу открыл глаза, – смотрите на меня, – после контрольной улыбки, он прощупал пальцами лоб и снова вернулся к моим глазам, и я тут же почувствовал прокол и пощипливание. Я перестал даже дышать, созерцая лицо напротив, которое, казалось, обезболило проникновение, лучистая улыбка, бархатистая родинка, худенькая прямая переносица, высокомерный вздернутый кончик носа, кокетливый прищур немного женских глаз, окаймленные изгибистыми волосками ресниц.. они, наверняка, щекочут ему веко. Я еще не разглядывал его так близко.. я в общем-то не разглядывал его. – Что так смотрите? Больно? – вот тут я понял, что глупо выгляжу, тем более он так улыбается.       – Прислушиваюсь к ощущениям, – ни грамма не соврал я, только вот к каким именно ощущениям я там прислушиваюсь, и сам разобрать не мог, и пока я пытался ответить на свой вопрос, доктор уже смазывал переносицу. – Э-эм.. – замялся я, не зная, как попросить его о подобном, а он кивком спросил, в чем дело, так же согнувшись до моего уровня, при этом так забавно моргнул, и этот колпак на его голове чуть дернулся. Я улыбнулся и, не задумываясь, сказал. – А можете сопровождать свои действия комментариями?       – Да, конечно, – Билл удивленно хохотнул и взял один блистер в руку, а потом выпрямился, прикидывая в голове слова на мою глупую просьбу, и его щеки заметно порозовели, но потом он улыбнулся и расслабился. – Вот здесь, – начал Билл и прикоснулся к игле, покручивая ее пальцами, пугая меня этим самым, ведь я там определенно чувствую какую-то пульсацию, – точка Ян-бай, а вот тут, – он прикоснулся мокрой ваткой по ощущениям приблизительно там, где заканчивается бровь, – Тун-цзы-ляо. Тун-цзы – «зрачок», значит, на уровне зрачка, – он незаметно сделал прокол и покрутил иглу, вызывая неприятные ощущения.       – Вы учились этому? – в смысле.. блин, как вопрос-то сформулировать? – Долго учились? Это китайский? Вы в Китае учились, да?       – Да, верно, – улыбался доктор, продолжая быстро работать руками по правой стороне лица, я почти не чувствовал, только видел руки, мельтешащие перед глазами, прислушиваясь к тихому сдавленному кадыком голосу от неудобной позы. – Почти всю жизнь учился этому..       – И.. как это? – получая очередной прокол где-то на переносице, я поморщился, пытаясь собрать мысли в кучу. – Это Вы акупунктурист?       – Аха-ха-хах, нет, звучит, как культурист, – успел сказать доктор, прикрывая глаза от звонкого смеха, – все немножко проще, я рефлексотерапевт, – улыбнулся он, заглядывая мне в душу своими теплыми глазами.       Я с открытым ртом воспринимал новые слова непонятного происхождения, задавал вопросы, пытаясь запомнить некоторые моменты, а Билл с улыбкой на них отвечал, вгоняя иглы. Он обмолвился, что иглотерапия – не единственный навык, которым он владеет, и мне стало интересно, естественно, я спросил и получил подробное описание процедур, которые он проводит. И я сделал пока единственный вывод по поводу его деятельности: это очень интересно и, надеюсь, эффективно.       Билл натыкал в меня иголок, а потом я сидел так некоторое время, доктор же расположился у подоконника, окно было расшторено, а свет слепил и заставлял морщиться и щуриться, мне хотелось потрогать лицо, провести рукой, выполнять привычные действия, но Билл меня постоянно отдергивал и отвлекал разговорами. Мы беседовали, он рассказал о том, что жил в Китае и учился. Этот невролог, кстати, как его там..? Чэнь Лун, он его друг, они вместе сюда приехали, а познакомились там, в Китае.       – Я практиковался на китайцах, а они очень выносливые люди, можете себе представить ванну 80°C? – удивленно слушая, я просто кивал или отрицал, не смея перебивать, я практически не задавал вопросов, чтобы не дай бог сбить его с мысли и не пропустить чего-то важнее и интереснее предыдущего. – Поэтому мне пришлось подстраивать свои руки под нежную кожу немцев. Первое время даже жалобы были.. Игла это вообще штука достаточно серьезная. Так, например, если воздействовать на Хэ-Гу, – Билл взял мою левую руку и надавил пальцем на внешней стороне ладони между большим и указательным пальцами, – и на Сань-Инь-Цзяо, вот здесь, на три цуня выше медиальной лодыжки, – доктор присел и приподнял штанину на правой ноге и приложил четыре пальца к щиколотке, а потом приложил палец, чуть надавливая, как бы показывая всю чувствительность. – Так, по неосторожности можно вызвать преждевременные роды у женщин или вовсе выкидыш.. Как говорят китайцы: игла подобна тигру, она действует быстро, энергично и отчетливо.       Вот таким образом мы провели остаток сеанса, я поражался от услышанного, а доктор сдержанно улыбался моим несдержанным эмоциям. Каулитц меня быстренько избавлял от игл, протирал заново лицо спиртом и хвалил за выносливость и мужественность, а я горделиво кивал и, как пацан, в самом деле, робел перед ним.       – Отличная кожа, – тихим и мягким тембром нахваливал меня доктор, смазывая кремом и прикасаясь холодными пальчиками в местах проколов, – даже синячков не должно остаться.       После очередного такого причитания, я вспружинился и, бросив короткий взгляд и «угу» на ходу, вылетел в коридор, а уже спускаясь по лестнице с потяжелевшим пакетом, в который я забросил кепку и очки, я понял, что я конкретный дебил, растерявшийся юнец, который элементарно не попрощался и не удосужился поблагодарить человека за работу.. что с меня взять? Надо исправляться.       Я быстро вернулся к приоткрытой двери и сразу осмотрел пустой кабинет, а повернув голову вправо, я увидел доктора.       – Я спасибо хотел ска.. – о, а это.. эм.. Черт возьми! Этот токсикоман, который сейчас напуганно замер с закрытыми глазами и завистливо блаженной улыбкой, приложил ладонь к солнечному сплетению, глубоко вбирая воздух вокруг моей олимпийки. Кончик его носа в аккурат прикасался к изнанке горловины полочки, там, куда всегда попадают брызги одеколона, – зать.. – Билл обреченно выдохнул и закатил глаза.. Что, голубчик, опять попался?       – Ну, говори, – он наглым образом поставил перед фактом меня и руки в бока.       – Ну, спасибо, – я абсолютно растерялся и даже почувствовал себя виноватым за что-то, но пока не понятно, за что конкретно. – До встречи.