Акупунктура

      Секунда. Я лежу с закрытыми глазами, чувствуя какую-то свербящую досаду в груди и тупую никчемную пустоту в голове. Я все-таки кончил! Разрази меня гром! Как я мог? Тело словно в парном молоке искупалось, в горячем и пенном. Представлю, что так и есть, пока эта липкая божественная нега экстаза не отпустила меня окончательно, как будто навсегда. Может, я стану импотентом в свои самые лучшие годы? М-да..       По ощущениям понимаю, что Билл спустился мне в ноги, которые по-прежнему разведены в стороны, и ме-е-едленно скатывает презерватив, не сдергивает-снимает-стягивает, а конкретно так скатывает. Лежу теперь в ахере и думаю-гадаю, что бы это могло значить. Второй раз? Увольте. У меня не встанет без его манипуляций. Коллекционирует гандошики? Идиотизм. Подам в суд на него и обязательно потребую справку от психотерапевта. Что-то он там разглядывает, нет? Мне тоже интересно.. Дай, что ли, посмотрю..?       Вот зря я это сделал.. Нос Билла находится на уровне головки в десяти сантиметрах, сам он опирается на локти и увлеченно, миллиметр за миллиметром скатывает по члену эту злоебучую резинку вверх. Заметив на себе мой непонимающий взгляд, он поганенько улыбнулся, склонив голову, и неторопливо потянул за кончик почти скатанного в шапочку презерватива к себе. Смачная белесая капля тяжело покатилась вниз и упала на язык доктора. Билл размазал ее по губам, а потом вкусно слизнул все обратно. Увидев это, мое тело напряглось и пропустило дрожь. Это трэш, ребятки..       Моя приподнятая голова с треском опустилась на деревянную поверхность, «раскалываясь» пополам, изрыгая остатки мозга, но удар не смог нейтрализовать последствия увиденного. Поэтому я захныкал и вскоре, как настоящий кретин, подавился своими воплями и закашлялся, когда ощутил красно-жаркие губы у себя на члене. «Когда ж ты угомонишься уже?», первое, что пришло мне на ум, когда рот взял глубже, при этом мурлыкая и раздражая своим довольством. Сейчас Билл не держал со мной зрительного контакта, он тупо упивался мною, плавно выписывая обороты, вращая головой, иногда игриво сдвигая туда-сюда кожу, а иногда плотно сжимая губы вокруг меня. И снова моя голова начала покачиваться из стороны в сторону от круговорота событий, а Билл попеременно заглатывал, всасывал и облизывал, особенно прикольно обдавая влажную от слюны кожицу лихорадочным дыханием, и так, пока из его рта не выскользнула совсем мягкая плоть.       Когда этот смутно знакомый вес вновь оказался на моих бедрах, я хотел уж было проклясть свою эрекцию, но я прекрасно не ощущал стояка или толику возникшего возбуждения, потому что меня физически и по большей части морально заездили, как лошадь, так, что хотелось тупо телепортироваться на Юпитер, ну, или сгинуть на долгое время. Но когда в мой пупок «что-то» горячее силой толкнулось, а потом выскользнуло выше, прокатываясь вверх, я больше, чем просто охренел. Это даблтрэш!       Не мой формат, конечно, быть дыркой в каком бы то ни было ее проявлении, но я ею был, и мне казалось, меня рвут и натягивают на себя, и это.. Не мой формат, мягко говоря. Просто я абстрагировался или апатировался в этот момент, не знаю, может, не вовремя, а может и вовремя, кто его знает.. Но меня хватило не надолго, я уже закипел мысленно и шел в полицию, пока слюна этого засранца не стерлась с моего члена. Не бывать тебе больше доктором, доктор. И, словно услышав мои мысли, Билл обхватил себя рукой и стал коротко и быстро себе поддрачивать, вперившись и ухватившись за меня своими карими блюдцами глаз с черной каемочкой, и невозможно было соскочить с этого гипнотического омута поволоки в них. Он так и не отпускал мой взгляд, пока его собственный не растворился в наслаждении, а радужка окончательно не заехала под неподвижное веко.       Буквально выжав и выдавив из себя все соки в мой пупок, Билл с блаженным стоном опустился сбоку и положил голову мне на плечо, предварительно отодвинув мою руку в сторону. Билл восстанавливал дыхание, ковыряясь пальцем в опороченном пупке, изредка причмокивая губами кожу на моей груди, а я позволяю ему это все выделывать и терпеливо жду, когда у него взыграет совесть. Молчание стало бесить, недосказанность – нервировать, я просто понять не мог ничего. Со стороны вы сейчас скажете: «А че тут понимать?». Но, блядь, как это «че»?! Мне надо нарушить молчание? Но как? Что сказать? «Зачем ты это сделал?» или что-то в этом роде? Это чепуха, и она сейчас в моей голове. Я не могу остановиться, эти вопросы валятся из ниоткуда.       – Как ты себя чувствуешь? – перебил тишину Билл, сильнее ткнувшись носом мне в грудь. Я молчал, бегло соображая с ответом, боясь выдать искреннее отношение к ситуации и какие-то свои намерения, а если я открою рот, то тупо польются обвинения и угрозы. Мне это ни к чему, главное, вида не подавать, а потом я тебе такие каникулы устрою.. неожиданные.       – Спина уже болит, – буркнул я сквозь зубы, вспомнив о его словах и каком-то там защемлении, благодаря которому я не смог скинуть с себя этого недоделанного наездника, мать его.       – А! Ой.. – спохватился наконец-таки этот кобелина, приняв сидячее положение, и стыдливо потупил взор на моем ебучем пупке! – Давай, сделаем, конечно.. что-то я совсем уж.. – бубня и смущенно улыбаясь на последних словах, Билл спустился на пол и стал пытаться сначала подтолкнуть меня к краю, а затем – перевернуть, избегая на меня смотреть с просто по-смешному деловым и виноватым видом. А я смело смотрел ему в лицо, когда он по-хозяйски ухватил меня за бедро своей пятерней. Я знал, что ему будет стыдно. И все же он – не потерянный для общества человек. Лежа на животе, я устроил удобно голову и расслабился, тут же слыша щелчок на спине под кожей. – Ты только не вскакивай сразу, ладно? – тихо и вкрадчиво спросил доктор, на что я лишь кивнул и стал разминать занемевшие вновь пальцы рук. – Я воды принесу, будешь? – естественно, блядь! Что за вопросы? Я снова молчаливо кивнул, удерживая слова, но у меня такое чувство было, словно я пчел держу во рту, и язык так и чесался сказать ему, какой он все-таки пи..гей! – Ты в душ пойдешь? Я принесу полотенца..       – Да, спасибо.. Было бы неплохо, – решительно вздохнув, выпалил я на одном дыхании, отрывая голову от поверхности и устремляя взгляд на по истине блаженное лицо, озаренное улыбкой, много затраханное, уставшее, неопрятное и несвежее, но довольное и.. неужели, так мало нужно для такого выражения?       – Я тогда тапки принесу еще.. А! И халат, а после душа можно.. – Билл тараторил писклявым голосом, явно сдерживая возгласы, как часто делал, а от широкой улыбки в уголках губ утирал языком слюнки, но заметив мой насмешливый взгляд на себе, потупился и зарделся. – Ну.. можно будет.. ты же кофе принес, у нас тут микроволновка есть, – доктор совсем тихо и сбивчиво донес до меня свои планы.       – Да, наверное, можно, – меланхолично отозвался я, не переставая растерянно улыбаться ему, сдерживая подступающую панику.       – Я быстро, – прокричал Билл и кинулся в потайную дверь.       – Не торопись, – крикнул я ему вдогонку, смотря на то, как он скрывается в этом коридоре за поворотом.       Убедившись в том, что Билла не слышно, я вскочил со стола и ринулся за ширму к своим вещам. Передо мной было зеркало, а отражение в нем, ну, просто скотское. В тех местах, где Билл меня касался лицом – белые разводы от пудры на шее и лице, груди, и даже на висках и ушах; губы и вокруг них – красноваты от помады.. Все-таки этому суке бесконечно красный к лицу. Так. Потом с этим разберемся, сейчас надо сваливать, а то этот докторишка уже все распланировал на мой счет и рад этому, но теперь играть будем по моим правилам.       Я выбежал за трусами, которые валялись у парадной двери на полу, и стал тереть ими грудь и лицо, но, подойдя к зеркалу, понял, что только размазал и сильнее втер эту белую дрянь в кожу, а спустившись к пупку, натер тканью весь живот до покраснения. Потом, побрезговав надевать на себя свои трусы, я плюнул и силой киданул их в большое зеркало на противоположной стене. Они приземлились в аккурат на его пузырьки и принадлежности, наделав немного шума. Я огляделся на тот коридор, запрыгнув в джинсы, и схватил все вещи в охапку, включая носки с кроссовками и пачку влажных салфеток, которые были брошены неподалеку Биллом. Я тихонько стал направляться к этому потайному лабиринту, чтобы удостовериться в том, что Билл меня не засечет, проверяя на ходу свои вещи и наличие ключей от малышки.       Сунувшись в этот проход, я увидел приоткрытое пластиковое окно, на котором снаружи стояла москитная сетка, а за ней – прутья решеток. Из глубины послышался громкий шепот Билла и шарканье, но не приближающиеся шаги, видимо, он разговаривал и кругами ходил по местности. Кровь все равно прилила к лицу, поэтому я подошел к окну и в срочном порядке, сложив войлок вещей на неглубокий подоконник, отодвинул створку шире и стал пытаться подцепить эту москитную рамку. Но так как ситуация казалась мне экстремальной, я не мог четко и без паники действовать, поэтому, психанув, я вынул зажигалку из кармана и, прожигая дырку, просунул в нее палец и отодвинул в сторону. Оглянувшись в последний раз, я запрыгнул на белый подоконник и сразу, протискивая правую ногу через прутья, спрыгнул и оказался на улице. Послышались боязливые шаги. Не думая, я запустил руки обратно в здание и вытолкал вещи к себе, которые не хотели быстро в скомканном виде покидать подоконник через прутья, кроссовки застряли к чертям собачьим, а я их дергаю, как придурок, слыша четкую поступь ног Билла. Быстро поставить сетку на место, оглянуться на парковку. Не добегу до машины, он заметит меня. А я, сука, хочу эффектно уйти из твоей жизни, кобель. Да чтоб ты мучился всю жизнь и думал: «а не приснилось ли мне это?». Я сложил вещи на колени и прижался к стенке под самым окном, перестав дышать от того, что не подумал прикрыть створку, как она и была до этого. Кретин! Шаги прошелестели у окна, уходя в красную комнату, и затихли. Тишину нарушил звон бьющегося стекла, а потом возглас:       – То-о-ом! – прокричал доктор в здании и тут же разразился слишком горькими рыданиями. Сердце, екнув, совершило рондад. Вот этого я никак не ожидал, поэтому у меня внутри все стянуло и съежилось от этих надрывных всхлипов и мелодичных стенаний, даже жар к щекам прилил от стыда. – Ну..у.. заче-ем.. т-т..ты та-ак? – задыхаясь и сглатывая, он судорожно разговаривал с пустотой, отчаянно и громко завывая. – Я.. я хоте-ел вс-все.. о-обьясни-и-ить.. Я не хоте-ел.. – надрывный плач потихоньку успокаивался, слышны были вздохи и редкие шмыганья носом, но я не мог встать и уйти, будто хотел услышать то, что он говорит в пустоту.. – Прости меня, Том.. – секундное помешательство, и досадный рев разразился по новой. - А-а..а-а-аа.. – обиженно подпевал Билл, как делают наказанные ни за что дети. - Не простит! Не простит! Не простит! – кричал он, что-то переворачивая и разбивая, швыряя, при этом злостно рыча.       А кто тебе виноват? Чего ты злишься? На кого? Ты ж симпатичный парень, милый, общительный, всесторонний, прекрасный собеседник, да и в постели не промах.. Бог с ней, с этой твоей ориентацией, ладно, но зачем надо было все это затевать со мной? Скучно стало? Проблем давно не было? Я ж и так смотрел твои документы и справки, пополняешь список административных правонарушений уголовными? Горе луковое.. Глупый ты, жалко прям тебя..       Послышалась возня у окна и привела меня в чувства.. В каждом шорохе чувствуется горечь, шаги совсем не ритмичные, Билл разнобойно-медленно переставлял ноги, держась за стену, остановился около окна, чем заставил меня вжаться в стену и затаить дыхание. Створка с глухим ударом отскочила от рамы и улетела, ударившись о стену, вновь и вновь стукалась туда-сюда, пока Билл судорожно не выдохнул и не прикрыл его спокойно, а затем быстрым шагом удалился дальше по коридору.       Я выдохнул и огляделся. На улице прилично потемнело. Я отыскал глазами свою машину, но не спешил к ней возвращаться, потому что вот сейчас меня накрыла слабость и сонливость, ноги немного дрожали, руки стали вялыми и неупругими и соскальзывали. Я сложил их перед собой на колени и уткнулся лбом, прикрыв глаза. С пару минут я просидел так, пока не понял, что сижу без майки, и поясницу неприятно тянет от холода стены, а потом еще вспомнил, что угнал у доктора салфетки. Раскрыв, достал, и нехотя стал проходиться по лицу влажной холодной материей, это хоть немного привело меня в себя, но когда вновь послышался голос Билла, я вытянулся по струнке и навострил уши.       – Ты представляешь, он сбежал.. – послышались более-менее четкие слова. Конечно, сбежал, а что мне оставалось? Надо было сидеть с ним и распивать кофе, как в старые добрые, после того, что он сделал? Не акцентируя внимания на произошедшем? Типа все отлично, ничего не было, забудь.. Или было и было, хрен с ним, давай обнимемся и забудем.. Та Бог с ним, даже.. Ладно, реально вот, было и было, но не строить же отношения теперь? Просто секс.. ниче такой секс.. – Я не знаю.. – вздохнул доктор расстроенно. – Я старался не думать о том, что может быть потом, - прогундосил Билл около окна. - Но он ведь не дал объясниться даже! Убежал! Трус.. – возмущенно и обижено жаловался на меня кому-то Билл, а я чуть ли не задыхался от злости.. Как так? Он меня, значит, трахнул, удовольствие получил, а сам еще обиженку из себя строит.. Ну, погоди, ты у меня точно по делу будешь сопли на кулак наматывать, я тебе обещаю.. – Я на пять минут вышел из комнаты за водой, пришел, а его будто и не было здесь вовсе.. – послышался неоднократный чирк зажигалки и злорадное шипение, а потом облегченный вдох-выдох.. курит еще, засранец. – Что мне делать, Лун? – Лун? Чень Лун? Превосходно.. – Я не курю, – тут же прервал собеседника он. Ага, ври больше.. – Все случилось, – довольно отозвался доктор своему собеседнику. Ты ему еще подробности доложи.. А че? Расскажи, как пошло двигался, расскажи что сосал, как спермы наглотался, что дрочил на меня.. Мм, черт, я убью его! – Прям все-все! – уверенно подтвердил свои слова Билл. Прям не нарадуется.. – Божественно, Сяо Чэнь.. Он великолепный.. Я просто боюсь представить какой Он в другой обстановке.. а с возможностью двигаться? М-м.. – отличная характеристика, теперь меня будет хотеть еще один мужик, только узкоглазый.. шедеврально! – Попал я еще тогда.. Скажите спасибо за то, что я его еще в первый раз не оседлал.. – да какого черта здесь происходит?! Какой первый раз? Какие объяснения? Маньяк серийный.. – Ради него лица не жалко, ради него вообще ничего не жалко.. Ой! Все Лун, мне пора, я сигаретой сетку прожег.. – как только Билл это проговорил, рядом со мной на асфальт упала недокуренная сигарета, видимо, выброшенная в прожженную мной дыру. Ее лоснящийся дым сизой струйкой утекал по направлению ветра, рисуя плотные завитки. Я себя сейчас так чувствую, что готов подобрать ее и добить.. – Да не курил я, тебе послышалось.. – да.. послышалось.. Может быть и мне тоже все это послышалось и привиделось? – Нет, я завтра здесь буду.. – Мне кабинет надо убрать, скажи, что меня пару дней не будет. ... Ага.. ... Трусы.. – ну вот и что тут скажешь? Он будет нюхать мои трусы.. Отпад..       Вернулся домой я около одиннадцати или был уже двенадцатый час, не обратил внимания. Мне просто хотелось в душ и ведро кофе, а потом уснуть крепко и безмысленно. И мне это удалось, мысли волшебным образом были спокойными и бытовыми, о всякой ерунде, причем мне не стоило никаких усилий не думать о произошедшем. Меня это даже удивляло и заставляло с недоверием относиться к собственному подсознанию, которое могло сыграть со мной злую шутку. Я улегся и забылся мгновенно. Постель казалась мне идеальной, самой мягкой и воздушной, обволакивающей, безупречной, она пахнет мной, простыни не скрипят своей накрахмаленностью, не отдают удушливым порошком, и голова влитой утонула в подушке. Спал я очень спокойно, по-черному.       И тут хочется, блядь, сказать: «ничего страшного, будет, что внукам рассказывать», а потом так аккуратно спросить: «А они у тебя будут, сука?!» Арр!       Я очухался спустя два дня. Такой прикольный, как бы невзначай, раз и вспомнил: «Ой, бля, меня ж объездили, как необузданного», соответственно, задумался и начал суетиться, придумывать, как действовать, к кому обращаться и тому подобное. Позвонил давнему знакомому, который работал в районном отделении полиции, и говорю ему, мол, клиент и все такое, объясняю ситуацию, спрашиваю, имеет ли смысл нести заявление и «браться за дело». В общем, мы посмеялись с моего клиента, которого использовали, я даже хотел поплакать, но не решился.. Весь этот день меня не покидало ощущение наигранности, ощущение банальной надобности, или просто чувство долга перед собой же и сказанными почти что вслух словами. Лишь перед выпадом из реальности в мир снов я на периферии заметил еле слышную мысль: «да, пошло оно все».       А потом, наверное, случилось странное.. Я подумал: «Ладно, черт возьми, чему быть, того не миновать.. а сейчас так и подавно. Да и лень как-то. Это на его совести, вреда физическому здоровью не было. Моральному? Да не особо». Вот. Ну, не было страхов или чего-то в роде «только не думай, не вспоминай», поэтому я, просто поникший, передвигался по планете, но мне все равно что-то не давало покоя, вот как-будто я что-то упустил. Но потом я списал это на издержки профессии, когда чувствуешь некую незавершенность в деле и пытаешься добраться до сути, но никак не можешь. И я стал искать это недостающее, что проскочило мимо моего носа, анализировать. Сначала все казалось простым, но таким сложным. Я буквально за день съел свой аналитический склад ума и довел себя до немой истерики. Я постоянно спрашивал: «Зачем? Зачем ты это сделал?» и, конечно, понятно зачем, чтобы потрахаться, но.. блин! Меня штырило от злости и собственной беспомощности, ведь я мог что-то исправить, не допустить, не знаю.. сделать хоть что-нибудь! Мне жутко хотелось проговорить с кем-то, обсудить и прийти к какому-нибудь логическому завершению, но я прекрасно понимал, что не стоит этого делать, но в голове у меня все равно что-то не стыковалось. Я прокручивал в голове его поведение, его вид, и в памяти всплывал лишь его плотоядный оскал, может, даже нервозность, а на большее меня не хватало, потому что я и сам был в неадеквате. Мне вспоминалось все, что произошло в тот вечер, будто калейдоскоп, все так мутно и не со мной, а со стороны вообще казалось это воспоминанием, и даже не реальности. Поэтому большую часть случившегося я не помню, либо мне просто начинает казаться, что я это выдумал. Короче, я уже не понимаю, где правда, а где – вымысел.       И вот самое странное из всего странного случилось, когда я по щелчку вспомнил, что чувствовал, когда Билл прикасался к моим ступням, когда эти разряды убегали в пах, или, наоборот, когда Билл сидел сверху, как щекотно было ступням, будто я стою на иголках, но это не доставляет боли, от этого только горячо, что хочется тут же почесать ноги. В общем, чтобы не ходить вокруг да около, я надрочил себя массажем так, что у меня встал, и пусть в этот раз я смог успокоиться, но ощущения непередаваемые, поэтому первым делом я купил себе массажный коврик для ног и всякие крема.       Это даже не странности, и все, что происходило – естественно. Само собой, мне стал сниться доктор, понятное дело, я стал думать о нем круглосуточно, вспоминать наши посиделки. Если в нескольких словах: прокручивать в голове все, что с ним связано. Меня стали будить болезненные стояки, и чем чаще я отказывался от разрядки, тем становилось труднее себя сдерживать. Я, как глобальный идиот, не выходил из дома, мне стало казаться, раз я думаю только о Билле, то на женщин у меня не встанет, и перспектива опозориться и ужаснуться в себе не прельщала. Не хотелось проверять и удостоверяться в этом, мне думалось, что все знают о моем позоре. Я просыпался под утро и сходил с ума, душ перестал меня спасать, холодная вода возбуждала, горячая – распаляла, но дрочить на мужчину я не решался, поэтому я ползал по дому в агонии на четвереньках и ненавидел мир, рыдал и бился головой о пятый угол. Было так противно от себя, ведь можно не придавать этому огромного значения, тогда и жизнь проще станет, но нет. Я представлял, как целую его, с наслаждением, ненасытно, а он так же, как и я тогда, обездвижен; как сильно сжимаю рукой его нижнюю челюсть и в конечном итоге просто откусываю в поцелуе его пухлые красные губы, которые снились мне, а сон казался с ума сводящей галлюцинацией. Эти огромные совершенные губы, такие большие, они вот-вот заглотят меня целиком.. Я просыпался с ужасом, весь мокрый, и подолгу не мог уснуть, размышляя..       Я просто не хотел открыто самому себе признаться хоть в чем-то.       Но, наверное, не все так плохо, ведь я нашел альтернативу для себя, опять же оставив на потом умственную работу. Я подсел на порнушку. Когда меня озарило, я посчитал идею спасительным глотком, но, сидя перед монитором ноутбука и глядя в найденную страницу, я так уже не думал. Эти названия коротких роликов меня смешили и пугали одновременно, картинки отвращали, и затея начала казаться глупой. Но любопытство и интерес сделали свое дело, поэтому через полчаса я сидел в гостиной на диване и нажимал на плэй. Видео начиналось с минета, поэтому я, как ошпаренный, откинулся на диван подальше от столика, на котором стоял комп, но продолжил смотреть, нервно озираясь. Тут же мне начало казаться, что кто-то знает, чем я тут занимаюсь, поэтому я стал оглядываться по сторонам в собственном доме.. занавесил шторы, закрыл все окна и двери, чтобы, если что, не было слышно и видно, чтобы, не дай бог, кто-то нагрянет без предупреждения. Но и этого мне показалось мало, поэтому я на засов закрылся в спальне, но большой экран меня так же смущал, а я не намерен был останавливаться, гонимый раздразненной фантазией, поэтому, словно двенадцатилетний пацан, я залез под одеяло с головой и достал телефон, смотрел, а потом дрочил. Смотрел и дрочил. Дрочил и плакал. Плакал и проклинал тот день, когда решили отпраздновать мальчишник в том салоне. Вот.       Я пересмотрел столько всего, что могу считать себя заправским извращенцем. Вскоре для меня перестал быть постыдным просмотр таких вещей, самоудовлетворение и грезы о докторской заднице. Я часто представляю, как буду ласкать его и иметь, как буду шлепать по белым гладким бедрам и ягодицам, как буду сжимать его в своих руках так сильно, чтобы он понял, что сделал со мной. Я бы терзал его губы и шею, грудь и живот, попробовал бы взять его член в рот, ведь он такой небольшой и красивый, не такой, какие я видел на порносайтах. Мне до головокружения хочется смочить его в том месте языком, чтобы выглядело так же пошло, как я себе представляю; чтобы он раскованно откликался на мои прикосновения, чтобы было по-моему, по моему сценарию.       Все это меня порядком подзаебало. Я очень быстро выхожу из себя, стал нервным, срываюсь на подчиненных, перестал контактировать с людьми, не совсем, но стараюсь избегать их, потому что мне кажется, что все в курсе, чем я занимаюсь дома, приходя с работы. Один раз мне даже плохо стало.. пришел клиент, мы обговорили детали и все такое, нужно было прощаться, и когда я протянул руку, мне показалось, что в моей ладони сперма. Боже, я думал, умру от стыда, мне реально казалось, что я проваливаюсь сквозь землю, так у меня голова закружилась до темноты, и пол из-под ног ушел, но это был всего лишь глюк.. Короче, я нашел крайнего.       Сейчас я стою на больничной парковке и курю. Пришел устраивать самосуд. Думаю, что он заслужил мести. Пусть ощутит сполна, каково это, когда не учитывают твоего мнения, не считаются с ним и действуют совсем не честно, некрасиво и даже неуважительно. Я покажу тебе, как чувствовал себя этот месяц, что ненавидел нас с тобой за что, сам не понимаю до конца. Просто все из-за тебя, ты оказался на моем пути, ты свел меня с ума, ты сделал из меня извращенца, ты использовал меня..       Днем раньше я звонил в регистратуру, узнавал, со скольки до скольки работает Чень Лун, ведь я так и не зашел к нему за подписью, и как бы невзначай узнал о Каулитце: сегодня он до обеда, и у него окно. Одно сплошное окно. Осталось только подняться.       Коридор пуст, дверь прикрыта не полностью. Все складывается в мою пользу. Я исполню свое предназначение и накажу злодея! Город будет спать спокойно. Ф-фуф, главное не заржать под дверью..       Я подошел и прислушался. В кабинете тишина, редко прерываемая приглушенным бубняжом Билла, не слышно, чтобы он перемещался по кабинету: голос доносится с одного конца. Присев спиной к стенке, я приотворил не захлопнутую дверь и заглянул в двухсантиметровую щель, охватывая нужный радиус. Билл лежал на кушетке, которая стоит впритык к стене, на животе и разговаривал телефону, уткнувшись носом в поверхность, из-за чего голос звучал глухо и гнусаво; его руки протянуты вдоль тела, а телефон лежит рядом с ухом. Он одет в больничную униформу нежного василькового цвета из штанов на резинке и такой же рубахи с коротким рукавом, не облегающей тело; на голове – аккуратно завязанный чепчик белого цвета с каким-то детским синим рисунком симпатично прячет на затылке длину волос, пятки, поднятые к верху, изредка совершали пируэты в воздухе в белых невысоких носках, открывающих щиколотки, и тапки, разбросанные около кушетки, довершали образ. Я немедля поднялся с корточек и скользнул вовнутрь, сразу закрывая дверь на задвижку. Панически обернувшись, я понял, что шум его не привлек, и Билл так же что-то лопочет в трубку своему собеседнику, размахивая ногами, словно ножницами. Адреналин скачет, я будто краду что-то, приближаясь к его попе, которая кокетливо заигрывает со мной.       – Сейчас ты расплатишься, моя хорошая.. – проговорил я и, не теряя времени, схватил доктора за тазобедренные косточки, поднимая его на колени.       – Что за черт? – прокричал Билл, когда я уже придавил его за шею к кушетке левой рукой, а второй сдернул брюки, оголяя ягодицы, между которых сидела черная узкая полосочка стринг. – Вы что себе позволяете?! – возмутился Билл.       – Стринги? – восторженно удивился я, приложив ладонь к правой ягодице.       – Том? – неверяще выдохнул доктор. Мое имя вернуло меня к моей цели, и пока Билл догоняет уходящий состав, я сжал руку на округлости, а потом красиво подцепил резинкой попу на сгибах, отчего она приятней для глаз приподнялась и, по-моему, увеличилась в объемах.       Спустя миг я отодвигал тонкую преграду на левую половинку попы, натянув ткань и отпустив; ягодички тут же сжались от этого треска, спрятав от меня розовую сердцевину. Черная полоска, которую я оттянул, смачно приземлилась на светлую мягкую кожу, а вскоре из-под нее стало расползаться красное пятнышко от нехилого шлепка, от чего снова напряглись булочки. Я успокаивающе погладил его, а Билл, казалось, перестал дышать. Он вывернул голову и смотрел на меня через плечо, не моргая. Я гадко ему улыбнулся и оттянул в сторону половину, склоняясь к нутру под его взором.       Ну, вот мы и встретились нос к носу.. Планета круглая, а жопа скользкая.. Или как там? В общем, тихо! А то сейчас разойдусь в истерике, и придется санитаров вызывать.       Вдох-выдох.. У него мурашки.. Надо прикоснуться, а Билл, кажется, опять не дышит. Попробовать на язык.       – Ай, мамочки.. – грузно прошептал Билл и после следующего моего лизка шумно втянул воздух через сомкнутые зубы, шипя и вздрагивая. – Зачем ты это делаешь? Зачем? – шептал Билл, со временем раздвигая колени и плавно покачиваясь мне навстречу, пока я исцеловывал и причмокивал слегка запульсировавший вход. Я залез языком вовнутрь, волнообразно шевелясь, нежные стенки расступились, как будто засасывая мой язык сильнее и глубже, словно морская пучина. – Том.. То-о-о-ом.. – шепот не прекращался, а я все скользил языком вниз и вверх и чмокал то копчик, то яички.       Я отстранился, глядя на маленькую, блестящую от влаги окружность, чьи складки уходили к сердцевине, размял половинки, стискивая их друг с другом, а потом раздвинул так, что открылось малюсенькое отверстие, из которого потекла струйка прозрачной слюны. Я подобрал ее большим пальцем и погладил дырочку, размазывая вокруг и получая неописуемый восторг от того, что могу нырнуть пальцем дальше, проталкивая и нажимая на стенки изнутри, массируя, слыша, как тяжело дышит Билл и шепчет мое имя, выпрашивая глубже и шире. Я потрогал себя, отпустив шею доктора, через джинсы там, где уже зудит от нетерпения.       Билл скрестил ладошки и положил на них голову, так же смотря на меня. Переминая в левой руке свой крепнувший член и мошонку, я шлепнул его резинкой штанов, а потом еще и еще, пока половинки не приобрели более аппетитный цвет. Наигравшись, я расстегнул джинсы и спустил их вместе с бельем на бедра, в полную меру лаская Билла двумя пальцами и прокручивая свою головку в кулаке. Я снова склонился к отверстию лицом, в котором сидят мои пальцы. Раздвинув их рогаткой, я смог просунуть туда еще и язык, чтобы удовлетворить свою нездоровую потребность. Выпрямившись, я обнял ладонями его бедра, направляя на себя, раздразнил свой зудящий член и его дырочку, а потом развернул Билла лицом ко мне, и он прижался спиной к стенке.       Чепчик съехал назад, волосы выбились и не держались в головном уборе, губы засохли, поэтому стало видно все трещинки и складочки; правая щека покраснела и отлежалась, рубашка измялась, впрочем, как и весь доктор. Разглядев и удовлетворившись, я забрался на кушетку коленями, призывно и гадко смотря на Билла. Он как-то вымученно посмотрел на меня, понимая мое желание без слов.       – Зачем ты это делаешь, Том? – спросил Билл и уставился на меня в ожидании ответа. Я пятьсот раз мысленно чертыхнулся и хотел просто поторопить его, потому что не знаю, зачем. Потому что просто мстю..мщу..       Оставив Билла без ответа, я просто начал водить членом по его губам и по-хорошему решил дождаться, пока он сам не возьмет в рот. Я поддевал нижнюю губу головкой, и тогда его губы плямкающе размыкались, но головка все равно натыкалась на зубы. Билл по-прежнему выжидающе смотрел мне в лицо, а я смотрел на то, как головка скользит по его лицу. Мне надоело это ожидание так же быстро, как и ему, поэтому я сильнее притеснил его к стене, что он уперся в нее затылком, и нагнулся к нему для поцелуя.       Не знаю, почему, но именно в этот момент я малость спасовал, немного задумался, а стоит ли это делать, почему я это делаю, но, решив подумать об этом потом, я резко разогнулся и заполнил собой готовый ко всему обманутый ротик. Билл посмотрел на меня, как в последний раз, и, прикрыв глаза, послушно двинул головой, сразу совершая поступательные движения. Как же хорошо.. Билл обнял меня за бедра, подталкивая навстречу и поглаживая по пояснице и спине, раскачивая голову. Движения стали совсем гипнотическими, и как же удачно, что он сосет с закрытыми глазами, иначе я бы не смог прекратить этих ощущений под его взглядом никогда. Руки перешли на живот и стали закручивать и оттягивать майку, которая обтягивала меня, как вторая кожа, и я, перехватив ее у Билла, снял и положил с краю. Доктор тут забрел на открывшуюся зону, мне даже показалось, что Билл сейчас отстранится и будет ласкать торс ртом и языком, но нет, он так же, с закрытыми глазами просто ощупывал меня теплыми ладонями. Билл работал без отвлекающих звуков, лишь его жгучее дыхание шумно задевало мой лобок, а режущую уши тишину нарушали мое мычание и редкие несдержанные вскрики. Но, опять же, я ожидал другой эффект, мне хотелось совершенно не этого, а чего-то основательно пошлого и унизительного для Билла. Поэтому я облокотился левой рукой в стену, а свободной – схватил доктора за плечо, ограничив его действия, и скользнул с чувственным стоном беспрепятственно глубже. Билл мгновенно отреагировал, испуганно на меня взглянув и вцепившись пальцами в бедра.       – За.. кхах.. зачем? – истерично прохрипел Билл и, тяжело глотнув, поморщился, как только член по неосторожности выскользнул из его рта, но я затолкался вновь, входя по основание.       – Зачем? – усмехнулся я, возобновляя толчки в его рот. – Не знаю.. Ты ведь тоже не знал, зачем это делаешь.. А я лежал и думал зачем, – повышая тон голоса и силу проникновения, я невольно вернулся в тот день. – Я думал, ты хочешь меня изнасиловать, я хотел руки на себя наложить! Да я же пидорасом стал и извращенцем конечным, – с каждым моим словом Биллу становилось труднее дышать, я видел это, но движения становились резче, а он не смел сопротивляться. Снова и снова, а Билл принимал меня, понимая ситуацию, но мне безумно это нравилось. Нравилось, что он дает себя настолько послушно, что становится стыдно за свое поведение.       Я отстранился, когда потуги скрутили низ живота, под свистящие вдохи доктора, который обхватил свое горло ладонью, но, не придя в себя, он столкнул меня с кушетки и развернулся спиной, встав на колени, пряча лицо в сгибах рук перед собой. Когда его коленки разъехались шире, резинка натянулась и туже подтянула ягодицы. Полоска трусов тоже въелась в левую половинку, и когда поясница максимально прогнулась, меня прошило щекотное озорство, которое скрылось внизу живота. Я нетерпеливо нагнулся к дырочке, чтобы повторно ее обсмоктать, и вскоре с натугой погрузиться в нее целиком.       – Уу.. очень многообещающе, – войдя, я не смог сразу двигаться, чтобы привыкнуть к этому сладкому томлению и не кончиться на месте, но так хотелось. Нервные окончания, как сговорившись, конвульсивно дергали мои бедра, на уровне инстинкта заставляя двигаться. – Скажи, а тебе правда нравится быть снизу? – вдруг задумался я и прошептал свой вопрос. Ну, неужели..? Это ведь не прикольно.       – Обычно нравится, – тихо и безэмоционально отозвался доктор. Хм.. Обычно? А ну-ка?!       Я скользнул по пояснице Билла вслепую, переходя на живот рукой и потрогал его между ног, где обделенная обмягчалая плоть пряталась за сексуальным нижним бельем. Свободную руку я просунул под грудь доктора, склонившись ближе к Биллу, согнув ее в локте для удобства и опоры, пальцами второй – стал незамысловато вырисовывать через ткань прикосновения на члене: полосочки и зигзаги, завитки и цветочки, нащупывая другой ладонью через ткань съежившуюся бусину соска, которую непременно захотелось окантовать губами или обвести пальцами голую кожу.       Я стал раскачиваться вперед, не переставая поглаживать Билла. Его дыхание сбилось, спина, пробираемая мурашками, неконтролируемо двигалась подо мной, и он вздрагивал, поеживаясь и изящно оттопыривая попу, а потом переминался с коленки на коленку, и тогда мой член будто елозил внутри него. Его пенис в моей руке постепенно наливался кровью, и плотная мокренькая ткань трусов приносила неудобства нам обоим, к тому же рубаха прилипла к спине. Я выпрямился, выходя, и оттянул его трусы, посадив их поверх штанов, несколькими движениями привел пенис Билла в чувства после давления на него синтетики и сделал долгожданный ощутимый толчок. Мы с наслаждением выдохнули в унисон, и тут пришла моя очередь покрываться мурашками от этого звука.       Не ускоряясь, а пробуя новое амплуа, я поддавал Биллу сзади, иногда пошлепывая и растирая место удара ладонью на попе. Моя хорошая, мм.. Светлая, с красными разводами от моих пальцев, на крестце ниже поясничных ямочек – темно-рыжее пятнышко родинки, которое хотелось трогать. И я трогал.. всеми пальцами, разминая копчик всеми известными телу движениями. Билл судорожно вздергивался, вжимаясь лбом в скрещенные ладони, когда я поддразнивал его пенис парой движений, а потом снова мял самые мясистые мышцы – ягодицы и бедра. Иногда для ударов под руку попадала резинка штанов, ставшая надоедливой, которая при широко разведенных ногах Билла норовила помочь своему обладателю скрыть горячее место и избавиться от меня, поэтому я немедля вышел из Билла. Он отреагировал и как-то смешно вопросительно, и при этом как-то возбуждено простонал, обернувшись ко мне лицом. Я без слов дал понять, что хочу всего лишь снять с него брюки, взявшись за штанины руками.       – Быстрее, – выдохнул он и помог себя раздеть, поднимая колени по очереди.       – Мгм, – промычал я, кивнув, и решил все-таки оставить белые носочки и раздеться сам.       Поставив свои обнаженные колени рядом с такими же для продолжения начатого, я не смог не воспользоваться ситуацией и не проникнуть в диаметр эластичного отверстия языком и, нагнувшись, попробовать лизнуть предстательный комочек, но не дотянуться, а потом изнутри растормошить пальцами притихшего Билла. Он сразу отозвался на это точечное воздействие прерывистыми стенаниями и нелогичными ломанными подрываниями с койки. Удовлетворившись его плачущими звуками, я пристроился и всунул ему, с размаху положив ладони на поясницу, ведя их дальше по спине. Я намотал на кулаки низ его свободной рубахи, как поводья, и стал быстрыми движениями натягивать на свой член, от чего Билл поплыл. Его стонущие гласные звуки заставляли меня сильней стискивать ткань в руках и подаваться бедрами навстречу для пущего ощущения друг друга и смачных обжигающих шлепков. В процессе, увлекшись, я поднял его за тазовые косточки, оторвав от кушетки, Билл немного растерялся, но через доли секунды каким-то образом скрестил у меня на пояснице ноги и немного приподнялся на локтях, обеспечив моему абсолютно ровному члену идеальный угол возрождения.       Когда я был на самой на грани, меня хватило на то, чтобы резко остановиться и впиться руками в тонкую нежную талию доктора и получить от него неоднозначный шумный выдох. Мы, будто сговорившись, склонили головы, я уперся лбом Биллу между лопаток, а он сам скрестил перед собой локти и почти спрятался за ними. Его нутро ритмично пульсировало вокруг меня и не позволяло расслабиться. Казалось, я учусь заново дышать, как если бы ходил глубоко под воду. А руки сами собой пришли в действие, не ограничиваясь и заползая под васильковую вещь, прощупывая рельеф закругленных ребер под тканью с непосредственным желанием стиснуть, обнять без стыда и совести, не то, что этот мозг..       Так хорошо благодаря тебе, что хочется хотя бы раз, хоть раз проявить свои.. эмоции, но, кажется, я еще не забыл, зачем пришел и.. Есть ли в этом смысл?       Ты ведь даже не представляешь, наверное, что разрушил меня окончательно. Это, конечно, звучит как «тишина-одиночество-сигареты», но смысл глубокий. Это непонимание себя разрывает меня. Это страшно – прожить свою четверть и не осознать, не осознавать по сей день, не отдавать себе отчета. Эта неясность и непонятность самого себя убивает, разводит панику, как огонь. И ты мечешься, как дурак, не зная, куда податься, потому что понимаешь, что либо тебя затопчут в этом пожаре, либо ты попытаешься спастись через окно, но исход будет одинаковым. Есть и другой вариант: можно просто встать посреди этого бедлама и встретить этот огонь достойно, а потом, может быть.. да, блядь! Ну, я же обещал себе подумать об этом позже. Просто глупо все как-то и неправильно.       От невеселых мыслей нашла легкая тоска и сожаление, и захотелось банального понимания или хоть какой-то поддержки, пустых обещаний и ничего не значащих напутствий. Я покачал самому себе головой, мол, все по пизде пошло, проезжаясь носом из стороны в сторону по взмокшей ткани. Билл ощутимо напрягся, направив все внимание на меня, будто боясь что-то не так понять или попросту пропустить, а я, поняв двусмысленность принесенного касания, поддался какому-то порыву и несмело уложил губы для «случайного» жеста. Несмелое повторное прикосновение к Биллу губами развеяло все тревоги, и я почувствовал, что могу ласкать его откровеннее.       Я встал с Билла, и его плечи из напряженного вздернутого состояния сникли. Тогда я положил на узкие откаты свои широкие ладони и, притянув, притеснил к своей груди, с легкостью даря расслабляющие поглаживания, перетекая на грудь, поджарый живот и упругий пенис. Немного подрочив доктору, я поднял края его рубахи и поддернул на уровне груди, чтобы он приподнял руки, что Билл и сделал, а после, по собственной инициативе, он чуть повернулся ко мне голым торсом, на вид и даже запах словно нежный муссовый пудинг с шоколадной крошкой родинок и двумя малиновыми ягодами в качестве украшения. Полупрозрачная кожа таит кружевной голубой окрас вен и розоватых артерий на шее и около ключиц, которые с лихвой выдавали высокое давление доктора своим учащенным биением прямо под угловатой косточкой нижней челюсти.       Смотря друг другу в глаза, мы стояли так не больше пяти секунд, которые стали глубокой долей вечности на фоне темно-пряных радужек. Я бы не отказался зависнуть «там» еще ненадолго, если бы лукавые глаза безулыбочно и серьезно не сверкнули, а бедра, отстранившись, не плюхнулись об мои. Мне пришлось прикрыть глаза и сильней сжать в своих руках Билла и, повинуясь его желанию, поддеть на себя плотнее, чтобы поразить его, как громом. Докторские пальцы, невесомо касаясь, прошлись по моим рукам, лежащим на его талии, вверх по предплечьям и плечам, сомкнулись на моей шее. Билл отвел взгляд, посмотрев на мои губы, облизнулся и резко стал «падать» вниз, держась за шею, выгибаясь, как бамбуковая трость, и демонстрируя свои навыки. По инерции я подался вперед, снова входя на те сантиметры, которых мы лишились, и мой слух рассек его короткий вскрик.       – Еще.. – на выдохе тяжко попросил доктор, так манерно, как, наверное, ни в одной порнухе, которую я смотрел, что внутри все было готово спустить тормоза от этой незначительной просьбы. Я сложил свои ладони треугольником на его лобок, надавив, заставляя сильнее почувствовать меня внутри, отчего Билл простонал на разных октавах. – А-а.. еще.. – сквозь зубы почти что приказал он, сильнее вытягиваясь, потянув меня за шею вперед. Мне пришлось выгнуться и под свистящее дыхание Билла сильнее натянуть столь хорошенький зад. Я буквально на себе чувствовал свои руки, так плотно прижал их к теплому пластичному узко-тонкому месту, которое отличалось особой атласностью и, можно сказать, кидалось в глаза.       Чем сильнее прогибался Билл и раскрывался, тем сильнее выгибался я, выступая противовесом, и плотнее подсаживал на себя, помогая нам руками и продавая таз навстречу рогаткой стоящим ногам. Толчки не были размашистыми из-за позы, скорее, зацепистыми и по-краткому мощными, с большой частотой, которая, словно качели, кружила голову нам обоим. От невысоких качкообразных движений луковка на голове Билла подпрыгивала и теряла пряди, которые сразу же липли к мокрой коже шеи. Колпак держался на красном бантике за счет нескольких волосинок, попавших в узел, он неимоверно раздражал глаз, заставляя меня думать о болезненных ощущениях доктора при мотаниях вещицы от наших фрикций. Билл, почувствовав мою несобранность, стопорнул мои толчки, сбив с ритма, и скинул руки с моей шеи. Он резко оторвал колпак с головы и швырнул его в сторону, укладываясь грудью на поверхность. Мы сразу задвигались, ведомые одним желанием, не собираясь больше останавливаться на сегодня.       Придрочившись, я, казалось, открыл второе дыхание, Билла уже было тяжело понять, он то ли просил меня прекратить, то ли умолял быстрей дать ему возможность кончить, но я пресекал все поползновения к гладкому лобку, и тогда он пристроил свои руки на моих ягодицах, скручивая мышцы пальцами и помогая вгонять в себя мой член. Его тело так красиво двигалось и вскидывалось от раскидистых толчков, он умело отдавался мне, подстроившись в такт. Это словно не по-детски детская игра в ладушки, когда ты набрал сумасшедшую скорость и ни разу не ошибся, где важное место отводится второму игроку, ведь пропусти он хлопок, и вся игра, приносящая физическое и эстетическое наслаждение, потеряет какой-то смысл. Это превосходно и необъяснимо, когда отключается разум, и тело на уровне инстинкта работает, как механизм, четко, без промахов, без конца, который неизбежен.       Вот и сейчас Билл перетягивает одеяло шефства над процессом, возвращая мои толчки круговыми движениями таза. Позволив мне остановиться, он с упоением жахал меня по бедрам своими до жути аппетитными ягодичками. Держа одной рукой меня за бедро, он соскальзывал, сжавшись, словно выжимая меня. Билл двигался страстно, с потерей самообладания, до крайности моего ощущения. Я в бреду возбуждения захватывал его тело ладонями, движения не были схожи с лаской поглаживания, я вытирал и втирал колюще-режущий ток, бегающий по конечностям. Сложно стоять, тело, как акварельный развод на воде, расплывается под мягким принудительным давлением сфинктера. В исступлении я дернулся навстречу, два коротких вскрика, и я не сразу соображаю, что кончаю внутрь Билла. В не отпускающих меня конвульсиях пытаюсь отстраниться, но рука на моем бедре жадно притискивает меня, отбирая возможность выбора.       В каком-то ухе свербит звенящий писк, перед глазами вспыхивает-меркнет градиент от белых к черному цветов, тело одолевает сонное марево и прикольно умиротворенная сознательность. Когда я смог проморгаться, обратился к улыбающемуся лицу доктора вопрошающей растерянностью. Он стоял на карачках, голова повернута ко мне, но вскоре он опустил ее на кушетку, сладко зажмурившись, удерживая неприлично-широкую улыбку в бантике своих губ, которую выдавали морщинки счастья у разрезов глаз. Только потом я обратил внимание на то, что Билл водит пальчиками по своей жамкающей дырочке и гладит пульсирующее основание меня.       В этот момент меня и переклинило.       Я вышел с плюхом из раскрепощенного тела немножко грубо, совсем резко, и зажмуренные глаза и лицо в целом перестали излучать хоть какие-то эмоции. Стоя на прохладном полу горячущими, онемевшими от недавнего сброса спермы ступнями, я перевернул маленький кокон Билла на спину и развел острые красные коленки в стороны, которые несли отпечатки кожаного рельефа покрытия кушетки. Я почему-то сразу глянул на свои с аналогичным рисунком, а только потом взглянул на попку с раскрытой натертой сердцевиной, которая, тужась, сплевывала мое семя. Большими пальцами я разгладил пролегающие полоски отлежалости на чашечках, а потом придавил его ноги к груди, держась за гладкие голени.       – Все хорошо. Ты молодец, – обдав теплым взглядом его лицо, я любовно огладил эти бедра. – А теперь подрочи на меня.. – ненавязчивым тоном просквозила моя просьба, но, наверное, никакое притворство не сможет укрыть бесноватых искр, жаждущих справедливости, в моих глазах.       Глаза Билла часто заморгали, лицо немного вытянулось, чувствуя подвох в моих словах, но вскоре его кровь как никогда раньше свернулась в смущении и озолотила все лицо непревзойденной невинностью. Кто кого из нас тобой опорочил, расскажи?       Нежно-розовый, он глотал что-то липкое и тяжелое, пряча смущенный мной взгляд под веером ресниц, и рука неуверенно, но все же коротко заметалась в сомнениях, а красиво лежащий на животе член привставал и дергался от моих взглядов, заставляя хозяина забыть о стыде. Морально поддерживая Билла прямыми серьезно-выжидательными взглядами, я поторапливал его решение, периодическими похлопываниями по бедру, и в то же время не настаивал ни на чем. И все-таки, скинув сомнения со своего взгляда, Билл уверенно поплелся рукой от колена к бедру, по костям моей руки внутрь и уложил ладонь на мошонку, кокетливо прикрывшись. Точно в цель стрельнув глазами, Билл сильно натянул яички вверх так, что дырочка, плямкнув, раскрылась и сжалась вновь, отпуская очередную мутную каплю сбежать вниз. От прикосновения к себе он вздрогнул, поднявшись на лопатках, и сразу посмотрел на меня, но я горел в предвкушении, глядя на его тонкую кисть с привлекательной формой ногтя, поэтому не особо следил за его реакцией. Я лишь обхватил его щиколотки и прислонил ступни в белых носках к своей груди. И, поняв, что я жду действий, Билл, не играясь и не раздразнивая обоих, упорно и быстро заработал рукой. Движения стали сливаться для меня от скорости, крылатая рука мельтешила, словно перед самым моим носом, бедра пошли в раскачивание невпопад, таз редко и резко отрывался от кушетки, отталкиваясь от моей груди с помощью ног.       Я упустил тот момент и время, когда жилистый пресс, проявляясь отчетливей, заиграл, мышцы заработали в конечном забеге, ускоряя процесс, и ладонь сомкнула кулак на головке, с хлюпаньем ее дразня, пальчики ног скрючились от небывалого опыта и остро въелись мне под ключицами. Первый выстрел спермы попал прямо в горло запрокинутой головы, из которого вырвался нечеловеческий ор. Я отследил полет капли, как в замедленной съемке, а потом обернулся на дверь, чуть не зажав уши от последующих стенаний. Билла сначала выгнуло, потом он свернулся, подтянувшись к коленям, не прекращая изводить себя рукой, и последний спуск спермы пришелся на нас обоих, окропив мне солнечное сплетение и его ноги. Доктор, бездыханный, завалился на бок ко мне спиной, напугав меня своим состоянием, поэтому я отступил на два шага, наблюдая и готовясь ко всему. Его словно лихорадит, крупно и рвано бьет дрожью, руки эпилептически крепко хватали самого себя, и так светлая кожа на пальцах будто совсем растворилась от силы сжатия, я улавливал скрежет зубов и гортанное мычание. Только не говорите мне, что Билл эпилептик. Господи..       – Это.. – гортанный тяжелый хрип, прерываемый дрожью тела, сорвался с его губ. Он, скованный мышцами, дерганно полуобернулся по мне, облизал губы и попытался вновь заговорить. – Я думал, что ослепну, – клацая зубами сведенной челюсти, еле разжимая их, натужно, но уже в голос проговорил Билл. От возможной догадки стало не по себе. – Не бойся, это не то, о чем ты подумал.. Сейчас пройдет, правда.. – Билл сквозь силу дословно натянул улыбку и отвернулся от меня к стене. Я убедился в том, что его тело постепенно расслабляется, и с такими же дикими глазами бесшумно двинулся одеваться, отрешенно глядя перед собой.       Это так выглядит передоз траха? С ним ведь кони можно двинуть, если такое периодически наблюдать.. Черт, я уже дышать перестал, наблюдая эти припадки.. Может, у него действительно что-то с этим не хорошо?       Я надел джинсы и обулся, а когда приблизился к спокойно дышащему доктору, я хотел тихо взять свою майку, которую клал на край кушетки, но потревожил чуткую натуру, поэтому на меня безумно глядели проснувшиеся глаза, словно не понимая происходящего. Я пятился к двери, протискивая голову в горловину, и развернулся, чтобы уйти.