Связанные контрактом

      Пилигрим открыл глаза. Была глубокая ночь. Полумрак в комнате обеспечивал неяркий огонёк свечи, что стояла на прикроватной тумбочке, но, по сути дела, демону не нужен был свет, чтобы видеть в темноте. Его глаза давно привыкли к такой обстановке. Мрак и одиночество были его постоянными спутниками, однако сейчас что-то было иначе. Спальня оставалась прежней, точно такой, какой её увидел Пилигрим, переступив порог с дворецким. Он услужливо ответил на все вопросы Пилигрима, которых было не так уж и много, и пошёл показывать Исиндилу кухню, потому что ему, занимавшему роль слуги, нужно было заняться приготовлением ужина для принцессы и её возлюбленного. Это Пилигрим мог немного отдохнуть, прежде чем направиться в столовую.        Но что-то явно пошло не так. Хотя бы потому, что за окнами простиралась тёмная ночь, а это значит, что Пилигрима никто на ужин не позвал. Однако какое-то шестое чувство подсказало демону, что всё не так, как я ему кажется. Мир изменился, и дело было не только в полном отсутствии запахов, вина лежала на чём-то другом.        Пилигрим обернулся к дверям, намереваясь выйти из комнаты, но увидел, что вместо выхода его поджидает мягкое, переливающееся разными оттенками розового облако. Оно выглядело как длинный коридор без конца, который источал слабый, доселе незаметный, свет.        Демон сделал неуверенный шаг и остановился. В конце концов, что ему ещё было делать? Он был обязан Филли и не мог сидеть без дела, пользуясь гостеприимством Аделии. За эти дни ему нужно было освободить Муза из-под крылышка принцессы и устроить ему встречу с Филли, чтобы, наконец, его утерянные воспоминания вернулись. Пилигрим очень надеялся, что так и произойдёт, и никаких сложностей не подвернётся на пути.        Но он ошибся. Вот это облако уже было проблемой, с которой нужно было разобраться.        Пилигрим так бы и стоял, не зная, идти ему вперёд или нет, если бы из розового марева не послышался знакомый голосок. Сначала он звучал как набор непонятных звуков, но по мере приближения парня начали меняться. Вскоре Пилигрим мог разобрать отдельные слова.        Тогда он понял, что нужно войти внутрь. Как бы ему не было противно, что бы не хранила внутри себя эта мерзкая клоака приторно розового цвета — он должен был пересилить себя и сделать шаг вперёд, не боясь того, что ждёт впереди.        В конце концов, это было ради Филли.        Ноги проваливались в податливое розовое нечто, из которого состоял проход в неизвестность. Пилигрим решил не оглядываться. Ему нужно было идти вперёд, к голосу Филли, который неумолимо приближался. Он становился всё громче и отчётливее и, наконец, зазвучал уж совсем рядом.        Пилигрим открыл глаза.        Филли сидела в незнакомой комнате на кровати, уперев глаза в пол. Она чувствовала себя пристыженно и неловко, в отличие от человека у окна. Хотя, приглядевшись, Пилигрим понял, что это никакой не человек, это Оберег, который постоянно был рядом с Филли, которого она любила всем своим сердцем.        Это был Муз. — Я знаю, — сказала Филли голосом тихим и каким-то удивительно незнакомым, — я знаю, что с ней могут возникнуть проблемы, но… — Ты не можешь писать обо всём, о чём захочешь! — перебил девушку Муз.        Его голос был властным. Слыша его, хотелось подчиняться сию секунду, чтобы ни дай Бог не навлечь на себя злой Рок. Этот голос в корень отличался от того, коим Муз обратился к Пилигриму во дворце. — Не могу? — переспросила Филли, удивившись. — Но ведь я писатель, именно мне решать, о чём рассказывать! — Пока я рядом, этому не бывать, — отрезал Муз. — Тебе всего четырнадцать, ты не можешь… — Я не буду это выставлять, — проговорила Филли извинительным тоном. Кажется, ей было неловко обсуждать это с Оберегом. — Я просто хочу попробовать себя в этом направлении… Мы с Разврат не будем сотрудничать часто, я обещаю.        Пилигрим улыбнулся. Она действительно чувствовала себя обязанной ему и хотела, чтобы он видел в ней достойного хозяина. Филли старалась, но не могла позволить ему встать между ней и новыми подростковыми увлечениями. Первые свидания, поцелуи, прогулки — ей хотелось это пережить хотя бы в процессе написания. Ей хотелось понять, что может повлечь за собой любовь между мужчиной и женщиной, и в этом ей могла помочь только Разврат.        Муз обернулся. Он и выглядел не так, как в настоящем времени. Свежий, отдохнувший, уверенный в себе молодой Оберег, прошедший через многие трудности — в нём была видна мудрость, яркая искра силы, которой хотелось повиноваться. Он был живым и способным.        И он сиял.        Картинка сменилась. Теперь это был Муз. Пилигрим видел лишь силуэт, но чётко осознавал, что это он. Филли стояла подле него, смотрела снизу-вверх доверчивым взглядом провинившегося щенка. Она нашла что-то, что принадлежало ему. То, что, может быть, было нечаянно оставлено на её письменном столе.        Пилигрим обошёл Филли, чтобы узнать правду. Ему хотелось коснуться её хрупких сутулых плеч, хотелось услышать весёлый голос, внушающий уверенность в себе. Лишь усилием воли демону удалось справиться с собой, ведь в этих воспоминаниях он пребывал вовсе неспроста.        Муз держал перед собой кулон. Это был обычная открывающаяся безделушка, внутри которой скрывалась чья-то фотография. Приглядевшись, Пилигрим осознал, что это незнакомая ему женщина, но явно дорогая сердцу Муза. Он смотрел на неё с нескрываемой любовью, пока Филли, смущаясь, пыталась выдавить из себя слова оправдания. — Я правда… — начала было она, но, когда он перевёл на неё взгляд, запнулась и жалостливо выдавила: — Прости! Но я правда не удержалась! Я не смотрела в него, просто хотела…подержать в руках…       Она не могла сказать, что просто пыталась перенять хоть частичку того тепла, с коим Муз держал в пальцах это побрякушку. Ей было любопытно её содержимое, но, уважая своего Оберега, Филли не планировала лезть внутрь. Просто взять кулон в руки, закрыть глаза и представить, что там ЕЁ фотография. Что он смотрит на НЕЁ и думает о НЕЙ. — Ты не смотрела фотографию? — удивился Муз. — Нет я…просто…,— Филли покачала головой. — Ты не хотел, чтобы я касалась его, но не думаю, что в этом есть что-то плохое. Я уважаю твою личную жизнь, мне просто было интересно. — Не важно, Фил, — бросил Муз и подошёл к открытому окну.        Мгновение, и что-то блеснуло в свете полной луны. Блеснуло и полетело вниз. — Муз! — Филли схватила друга за локоть и посмотрела вниз, где только-то блеснула дорогая его сердцу вещь. — Зачем?..        Но Муз только улыбался. Он освободился и мог жить без её тёплого взгляда, ведь теперь у него был тот, кто смотрел на него не точно так же, но очень похоже, в чём была своя изюминка. — Муз?        Резкий запах ударил в нос Пилигрима, и он подорвался с кровати. Голова раскалывалась на кусочки, но демон словно и не заметил этого. Он быстро свесил ноги и поднялся, автоматически нащупывая брошенный на кресло поблизости пиджак. Кто-то тихо стучался в дверь.        Пилигрим заметил, что ночь уже вступила в свои права. Это значит, никто не заботился о его состоянии, никто не интересовался, хочет ли он поужинать вместе со всеми. Хотя, склонив немного голову, Пилигрим тут же мысленно укорил себя за подобные мысли: на подносе на кофейном столике стояла накрытая тарелка. Видимо, кто-то всё-таки позаботился о нём.        Кто-то вновь постучался, и Пилигрим понял, что не сможет проигнорировать нежеланного гостя. Он ещё не полностью отошёл от путешествия по воспоминаниям Филли, потому чувствовал себя так, будто оказался не в том месте не в то время. Но эта дезориентация должна была вскоре пройти, потому, отодвинув смешанные чувства на второй план, Пилигрим двинулся открывать дверь. Он был уверен, что это Исиндил, который пришёл сообщить, что произошло нечто ужасное, что пора быстро смываться, пока их жизни не висят на волосок от смерти.        Каково же было удивление Пилигрима, когда на пороге он увидел Муза. Растрёпанный, в пижамной одежде, он в корне отличался от того образа, что предстал перед демоном в воспоминаниях Филли. Но во всём был виноват песок забвения, у Пилигрима не было в этом никаких сомнений.       Он молча пропустил Муза в свою спальню и спросил, когда плотно запер дверь: — Что ты здесь делаешь? — У меня не так много времени, — шёпотом ответил Муз, повернувшись к Пилигриму.        Его огромные синие глаза выражали безграничную печаль. Он был растерян и испуган, однако твёрдо намеревался дойти до своей цели. Тут в нём играли отголоски прежнего Муза, коим он был, пока не потерял память. Пока не стал Джорданом. — Если ты пришёл о чём-то поговорить, то я весь в твоём распоряжении, — хрипло выдавил Пилигрим. — Ты выглядишь странно. — На себя посмотри, — хмыкнул демон, вытерев лицо, кажущееся мокрым от пота, рукой. — Чего ты припёрся ко мне среди ночи? — Мне…мне показалось, что ты знаешь меня, — несколько смущённо произнёс Муз, отведя растерянный взгляд. — Я могу ошибаться, но если ты что-то знаешь… — Ты просишь рассказать тебе? — Пилигрим ухмыльнулся. Он чувствовал своё превосходство над этим потерянным в жизни парнем. — А не велика ли будет цена? — Если ты об Аделии, то она ничего не узнает. — А чем тебе не нравится жизнь во дворце, а? — допытывался Пилигрим, получавший удовольствие от созерцания смущённого лица Муза, в котором любопытство пересиливало страх. — Тут такая лафа, был бы я тобой, я бы… — Не советую этого хотеть, — перебил демона парень. Голос его стал глухим и отрешённым. — Я здесь как в клетке. Аделия следит за каждым моим шагом. Я безмерно благодарен ей за то, что она спасла меня, но она не позволяет мне сделать лишнего шага или остаться наедине со своими мыслями. Я не могу ничего вспомнить, а ты… Ты показался мне знакомым. — Ты не поверишь мне, — сказал Пилигрим, — но это не значит, что я не смогу помочь. Есть одна девушка, которая очень ждёт встречи с тобой. Честно сказать, это благодаря ей мы все здесь. Если ты согласишься сотрудничать, я смогу устроить тебе встречу с ней. Уж она-то ответит на все твои вопросы. — Но, может, ты скажешь сейчас хоть что-нибудь? — Муз устремил на демона полный мольбы взор. Пилигрим понял, что Оберег страдает, что чувствует себя опустошённым без воспоминаний.        Чужой самому себе. — Всё будет в порядке, — сказал Пилигрим и кинул взгляд на окно, за которым простиралась ночь. В нём, в этом прекрасном времени суток, скрывалась Филли, которая могла спасти Муза от страданий. — Ты действительно поможешь мне? — недоверчиво спросил парень и, когда Пилигрим кивнул, добавил: — Зачем тебе делать это? — Потому что та девушка, что имеет надо мной власть, ждёт твоего возвращения, — ответил задумчиво Пилигрим.        Муз наградил парня внимательным взглядом, явно не веря, что кто-то, несмотря, кто бы это не был, имеет над ним власть, но промолчал, за что Пилигрим был ему очень благодарен. Ему не хотелось бы объясняться перед Музом раньше времени.

***

       Той же ночью Пилигрим связался с Филли и пригласил её во дворец следующим утром, как бы на завтрак. Он хотел устроить ей встречу со своим Оберегом, да так, чтобы Аделия ничего не заподозрила. Встреча должна была пройти в королевском саду, пока девушка собиралась уехать на встречу с каким-то влиятельным колдуном, жившим неподалёку от королевства. Аделии нужен был умный советник, на которого она могла положиться. Пилигрим не знал, кого она выбрала на эту роль и как вообще она кого-то выбирала, но решил не вмешиваться в эти дела. Ему было на руку отсутствие принцессы, которая собиралась провозгласить себя королевой, как только все дела будут закончены.        Аделия встретилась с Пилигримом утром, чтобы поговорить с ним тет-а-тет. Исиндил тоже забегал, но у него было так много дел, что у парней не вышло составить нормальный разговор. Эльф был разочарован своей ролью и хотел погневаться на Пилигрима, но не успел, так как его вскоре вызвали на кухню. — Я надеюсь, что могу довериться тебе, — сказала принцесса, чинно опустившись в кресло, на котором совсем недавно лежал пиджак Пилигрима. — Мне нужно уехать, дела, не требующие отлагательств. Я хотела предложить Джордану поехать со мной, но он отказался. Кажется, он начинает превращаться в того, кем когда-то был, — грустно добавила Аделия, но тут же оживилась: — В общем, он останется здесь. Надеюсь, Джордан не ударит в грязь лицом и будет достаточно гостеприимным.        Она улыбнулась, но Пилигриму эта улыбка совершенно не понравилась. Этот вроде бы приветливый изгиб губ ясно говорил, что если с Музом что-то случится, то демону несдобровать.        Но Пилигрим старался выглядеть как можно более добродушно, чтобы принцесса ничего не заподозрила. Он видел в ней маленькую девочку, требующую от мира понимания и вседозволенности. Она пока не понимала, что есть существа куда сильнее её, сплочённые существа, у которых нет власти, но есть полезные качества, которые помогают достигать своих целей.        Аделия посмотрела на Пилигрима, убедилась в том, что тот всё понял и улыбнулась куда более убедительнее. Демон держался изо всех сил, чтобы не оскалиться, не испугать эту раздражающую, но, стоит признаться, симпатичную, девчонку.        Она ушла, а Пилигрим вновь обратил свой взор к окну. Солнечный свет дня его успокаивал, и сейчас демон нуждался в нём больше всего. Днём всё должно идти по плану. И лучше бы успеть до вечера, пока из закоулков не повылазила всякая дрянь. Пока не вернулась Аделия.        На крыльце показалась принцесса в сопровождении верных слуг. За ней неспешно шёл Муз, видимо, согласившийся проводить свою «спасительницу». Девушку ждала шикарная карета, запряжённая тройкой вороных коней. Пилигрим хмыкнул, следя за этой сценой. Аделия привыкла нежиться под солнцем, но что будет, если всё вдруг пойдёт не так, как она планировала?        Аделия подошла к карете, мужчина, отвечающий за её безопасность, пустился вперёд и открыл перед ней дверь, но она не спешила садиться внутрь. Развернувшись к Музу, Аделия посмотрела на него взглядом, полным любви и ласки, и Пилигрим понял, что она действительно любит его (или думает, что по-настоящему любит). Тот же был холоден в своих действиях, чем ни капли не смущал принцессу. Она словно бы не замечала происходящих в нём изменений, а, может, и имела на этот счёт какие-то мысли. В любом случае, Пилигрим думал, что стоит ускориться в возвращении памяти Музу, иначе скоро может стать поздно. Ему ни капли не понравились слова Аделии о том, что её возлюбленный начинает возвращаться к своему утерянному образу.        Принцесса улыбнулась Музу и, притянув его за ворот белоснежной рубашки, чувственно поцеловала в губы. Пилигрим скривился и отошёл от окна. Ему не нравилось смотреть на подобные сопливости. — Филли, думаю, тебе стоит выдвигаться, — сказал Пилигрим в пустоту.        Он знал, что их с Филли связь позволяет общаться на телепатическом уровне. Иногда его фразы оставались без ответа, но он чувствовал, что его сообщения доходят до девушки.        В любом случае, ему ничего не оставалось, кроме как ожидать её в королевском саду.        Пилигрим спустился минут через пятнадцать. Пестрота цветов приветствовала его в королевском саду, но демон не обращал на эту красоту никакого внимания. Он поднялся в беседку, сел на удобную скамью с широким мягким сидением и стал томиться в ожидании Муза.        Парень не заставил себя ждать. Вскоре он спустился с крыльца, ведущего во внутренний двор, и поспешил к Пилигриму. — Ты уверен, что она придёт? — спросил Муз, явно волнуясь. — Да. — Что мне у неё спрашивать? — То же, что ты спросил у меня.        Осознав, что ничего конкретного от демона не добьёшься, Муз отвернулся от него и принялся рассматривать цветы. Исиндил должен был встретить девушку снаружи и провести внутрь, к ожидающим её парням.        Пилигрим видел, как сильно переживает Муз, но почему-то поддерживать его не было никакого желания. В конце концов, не демон был виноват в том, что произошло с парнем и не ему уверять Муза, что всё будет хорошо. В конце концов, Пилигрим не верил в эти пресловутые слова. А врать, несмотря на своё происхождение, он не привык.        Они сидели долго, не разговаривали. Чувствовали напряжение друг друга, но ничего не делали, чтобы это исправить. Пару раз Пилигрим взывал к Филли, но та не отвечала. Кажется, она не получила сообщения. — Ты куда? — спросил Муз, когда демон поднялся на ноги. — Прости, но, кажется, она… — О, это она? — вдруг перебил парень и указал куда-то за спину Пилигрима.        Тот обернулся. У стеклянных дверей стояла Филли. Она была в коротком чёрном платье, с распущенными русыми волосами, которые волнами лежали на худых плечах. Пилигрим ухмыльнулся. Кажется, она собралась не на переговоры, а на свидание. Интересно, принесёт ли этот выбор одежды хоть какие-то плоды?        Демон не стал отвечать Музу. Он направился к Филли, не слишком быстро, но и недостаточно медленно. Ему было наплевать, что подумает этот потерянный Оберег, главное было — скрыть Филли от чужих глаз. — Тебя многие видели? — спросил он вместо приветствия. — Я нормально выгляжу? Не сильно…экстравагантно? — Вообще не экстравагантно, — Пилигрим хмыкнул, схватив Филли за локоть. Та попыталась было вырваться, но быстро осознала, что лучше не противиться. — Тебя многие видели? — Нет, только Иси. Он провёл меня сюда и… О Господи!        Она вырвала руку из хватки Пилигрима и поспешила вперёд. Муз смотрел на неё удивлёнными глазами, не веря, что эта девушка — та самая простушка в незамысловатом платье, на которую прошлым вечером он не оценил. И она что-то знает о его прошлом? Она? — Муз! — воскликнула Филли и опустилась подле парня на скамью. Он наградил её непонимающим взглядом и нашёл в себе силы только для того, чтобы кивнуть головой. Говорить сил не было. — Он ничего не помнит, — сказал Пилигрим. — Ничего? — переспросила девушка и посмотрела на Оберега. Тот кивнул. — Совсем-совсем ничего? — Перестань! — гаркнул Пилигрим, не выдержав её пустой болтовни. — Прости, я…ты совсем не помнишь меня? — Нет, — ответил Муз. Его голос дрожал. — Я…ты…ты — мой Оберег, разве ты не помнишь? — Оберег? — переспросил удивлённо Муз. — Что это за звание такое? — Это вовсе не звание! Ты, как Безумие, Разврат и Фантазия, заключил со мной контракт. Ты обязался помогать мне в моей работе. Я — писатель, и вместе мы создали… — девушка встретилась с недовольным взглядом Пилигрима и запнулась, — создали…мы много кого создали вместе с тобой, Муз.        Парень молчал. Он понимал, что девушка не врёт ему, потому что с первого взгляда крест на её груди показался ему знакомым. Это был первый раз, когда червячок воспоминаний шевельнулся в его умирающем сознании, что было хорошим знаком. Это значило только одно: воспоминания не умерли, они сокрыты глубоко внутри, похороненные под…        (песком забвения)        …непредвиденными обстоятельствами, которые заперли его под крылом Аделии. — Может…может, тебе поможет вот это? — Филли расстегнула шнурок креста и положила его в раскрытую ладонь Муза. — Ты дал мне его, когда ушёл на переговоры с Аделией. Ты написал письмо, в котором говорил, что надеешься на мою помощь. Я здесь не только по собственному желанию, но и по твоей просьбе. — Но я ничего не помню, — ответил Муз нерешительно. Он не хотел признаваться в том, что камень, украшающий крест, кажется ему смутно знакомым, а его собственное отражение в синей гладкой поверхности — пугающе отталкивающим. — У нас есть всего пара дней, — вклинился в разговор Пилигрим, — пока нам с Исиндилом не придётся уезжать «путешествовать по свету». — Что? — поинтересовалась Филли, которая не была в курсе хитрого плана Пилигрима. — Я тебе потом объясню, — уклончиво ответил демон. — Главное — нам нужно вернуть твоему Оберегу воспоминания до того, как нам придётся собирать манатки. — Да… — еле слышно выдавила Филли и слёзно обратилась к Музу: — Пожалуйста, вспомни всё! Вспомни меня! — Я…прости, тебе лучше уйти, — сказал Муз и поднялся со своего места.        Филли так и замерла с раскрытым ртом. Она не верила, что слышит это от своего возлюбленного. Он никогда раньше не позволял себе обращаться с ней в таком тоне, а теперь даже не беспокоиться, что может ранить её своими резкими словами. — Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, — стоя к ребятам спиной, выдавил Муз. Филли смахнула слёзы и тоже поднялась на ноги, намереваясь уйти. — Нет, — ответила она, коснувшись плеча своего Оберега. — Нет, ты ничего не знаешь! Тебе не понять, каково это: оказаться здесь после всего пережитого. Мне пришлось ни раз рисковать собой, чтобы посмотреть в твои стеклянные глаза. — Да, но разве я просил тебя? — Джордан не просил меня ни о чём, но Муз, которого я знаю, написал мне письмо.        Девушка разжала свою хватку и прошла мимо парня к стеклянным дверям. Она знала, что проникнет на улицу тихо, не привлекая внимания. К тому же, где-то там её должен был ждать Исиндил. Он и проводит её наружу, в безопасность. — Постой! — окликнул девушку Пилигрим, но та не обернулась. — Вот чёрт! Почему ты не вернул ей ключ? Ты хоть понимаешь, что это её единственное оружие? — Единственное оружие? — переспросил Муз отстранённо. — Тут есть, от кого обороняться? — Я расскажу тебе всё, что знаю, тогда ты поймёшь, как именно мы нашли тебя, — ответил Пилигрим. — Но я советую тебе спрятать это украшение от цепкого взгляда принцессы, иначе отнимет. — Слушай, Пилигрим…эта вещь на самом деле представляет особую ценность? Это не просто кулон? — А что? — Я…мне показалось, что с этим крестом связаны мои воспоминания… Эта девушка говорит правду? — Я надеюсь, ты сам вспомнишь, Муз, — сказал Пилигрим. — Я до сих пор не завтракал, не составишь мне компанию?

***

       Муз проснулся среди ночи. Кажется, он проспал уже пять часов, но до сих пор не чувствовал себя бодрым. Новая информация убивала его, хотя должна была возродить. Он был обязан вспомнить всё, что связывало его с прошлым, но понятия не имел, как это сделать. Мысли настойчиво не желали собираться в кучу и открывать ему проход к счастливым воспоминаниям, они растеклись по всей поверхности черепной коробки и держали его в крепкой сети. Присмотревшись к опутавшим ему верёвкам, Муз понимал, что это волосы Аделии, которые были крепки, как камень, и стягивались вокруг него, и душили, душили, душили…        Парень проснулся потому что почувствовал, что не один в спальне. Аделия целовала его, обнимала, считала его своим парнем, но, слава Богу, не делила с ним кровать. Муз был благодарен ей, но не хотел отвечать взаимностью. В конце концов, он не был её личной вещью и не мог заставить себя влюбиться.        А эта девушка…она выглядела растерянной, но говорила правильные вещи. И, было видно, действительно хотела помочь. Может, она преследовала свою собственную цель, но, несмотря на всё это, приблизила Муза к воспоминаниям сильнее, чем кто-либо. Потому что крест, данный ею, действовал как лопата: выкапывал ларец с воспоминаниями Оберега из земли магического песка.        Муз повернул голову, чтобы взглянуть на украшение, который он оставил на соседней подушке своей огромной кровати.        Но подушка была пуста. — Ты это потерял? — послышался колкий голосок.        Муз приподнялся на локтях и в темноте комнаты разглядел знакомую фигуру. Это была Аделия, в длинной ночной рубахе, в которой пришла к нему перед сном. Он помнил эту рубаху, потому что она скинула её, демонстрируя свои голые груди, и кинулась целовать Муза в губы, куда более страстно, чем обычно.        Но Муз оттолкнул её. Не так сильно, чтобы доставить ей боль, но явно демонстрируя своё нежелание. Она посмотрела на него широко раскрытыми глазами и, не спрашивая ничего, подняла с пола рубаху и выбежала из спальни. Муз слышал, как она заливается слезами, но не поспешил её успокаивать. Он знал, что за это ему ещё воздаться, но плевал на это. Пересиливать себя ради её желаний — слишком большая плата за спасение.        И вот теперь она снова вернулась. Что она хотела здесь найти? Может, ей нужно было поговорить с Музом, объяснить ему, что для его же блага лучше подчиниться? Парень был уверен, что Аделия способна на жестокость, она специально скрывается за маской нежного ангелочка.        Теперь она хмурилась, потому что нашла кое-что, чего не должно было быть в спальне Муза. И чего она рассматривала его кровать? — Отдай, это не твоё, — прошипел Муз, не желая нарываться на конфликт. — Это и не твоё тоже, — ядовито ответила Аделия. — Ты забрал это у той девчонки с бала? Да? Она была здесь? Что ей нужно от тебя? Ты — мой! — Что ты говоришь? Отдай мне крест! — потребовал Муз.        Он отбросил одеяло и намеревался подняться, чтобы забрать то, что принадлежало ему, но Аделия выставила руку, останавливая парня, и сделала шаг назад. — Я заберу это. Знаешь, если понадобится, я вновь перепрограммирую тебя. Я сделаю всё, чтобы ты остался со мной, потому что твоя судьба — быть моим. И никакая русоволосая мразь нам не помешает. — Перепрограммирую? — переспросил Муз. — Что произошло со мной?! — Какая разница? Главное — что это произойдёт ещё раз, если ты не будешь меня слушать. А этот…граф, пф…теперь больше не проблема. — Ты… — кожа Муза покрылась гусиной кожицей от осознания, что происходящее — отнюдь не сон. — Что ты сделала с Пилигримом?! — Я убила его, — ответила Аделия со странной мечтательной улыбкой. — Вонзила нож в сердце, хе-хе, забавно, да? — Ты — чудовище! — охнул Муз. — Зато я люблю тебя! — выкрикнула принцесса. — Слышишь меня?! ЛЮБЛЮ! И я не отпущу тебя!       Муз еле успел отскочить от атаки Аделии. Облако незнакомой ему энергии ударило в кровать, на которой он только что сидел, и проломило её. Треск дерева оглушил Муза, когда тот упал на холодный пол, еле успев уйти от атаки принцессы. Но та не спешила отчаиваться. С криком она вновь отправила в Муза поток энергии, куда мощнее, чем предыдущий, но снова промахнулась. Парень успел отскочить и, не делая терять времени, поспешил к двери.        Аделия, увидев его тщетные попытки выбраться, расхохоталась. Она была не похожа на себя: наспех застёгнутая рубаха, находящиеся в беспорядке волосы, блестящие на концах от чужой крови, пятна которой виднелись и на одежде.        Он молил Бога об ещё одном дне на этом чудесном свете, который можно было бы прожить вне оков Аделии, как вдруг услышал шаги по ту сторону. Он закричал во всё горло, призывая неизвестного помочь. Это, в конце концов, мог быть слуга Пилигрима, в смерть которого Муз до сих пор не мог поверить. Но кровь на Аделии ясно говорила о том, что её слова были правдивыми.        Принцесса открыла было рот, чтобы выпустить очередную насмешку над загнанным в угол Музом, но вдруг с той стороны двери послышалась скрежетание. Создалось впечатление, что это собака, вернувшаяся домой к своему хозяину. Но во дворце никогда не было собаки, так что Аделия внутренне напряглась. Муз же буквально-таки расцвел, закричал ещё пуще, прося о помощи.        Что-то мощное ударилось об дверь, и она треснула под весом того, кто желал войти внутрь. Аделия вскрикнула и наставила руки на дверь, готовясь в любой момент уничтожить недоброжелателя. Муз же, быстро сориентировавшись, юркнул влево, чтобы спрятаться в шкафу или за софой. Ему было необходимо хоть как-нибудь обезопасить себя, потому что-то, что пыталось пробраться внутрь, было невероятно опасным и сильным, парень чувствовал это.        С диким рычанием неизвестный проломил дверь и ввалился внутрь, чтобы встретиться с мощным сгустком энергии, выпущенным маленькими ладошками Аделии. Но атака никак не отразилась на вошедшем, он лишь пошатнулся на крепких ногах и зарокотал, высказывая своё отношение к навлекшей на себя беду девушке.        Это был Пилигрим во второй фазе ипостаси демона. Увеличившийся в росте и в размерах, сгорбленный, с длиннющими мощными руками, покрытый короткими чёрными волосками, с уродливой звериной гримасой, с длинным хвостом, покрытым острыми ядовитыми отростками. Кроваво-красные глаза смотрели на Аделию прямо, с толикой безумной жестокости. Принцесса поняла, что ей не поздоровится, но нашла в себе смелость вновь напасть на демона. В конце концов, она делала всё для своего любимого, хотела, чтобы ему было хорошо. Это не её вина, что проклятый демон встал на пути и попытался забрать Муза! Почему ей сейчас расплачиваться и лицезреть его обезумевший облик?        Но новая атака Аделии никак не отразилась на Пилигриме. Он рассёк облако энергии, выпущенное девушкой, своим мощным хвостом, и Аделия не заметила, как ядовитые шипы отделились от него и полетели в неё. Она почувствовала неладное только тогда, когда что-то острое кольнуло её в руку. Опустив взгляд, Аделия увидела каплю крови, бегущую по руке, и испугалась за свою жизнь. Впервые за всё её нелёгкое путешествие опасность смерти была так близко. Аделия стала хватать воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег. Кажется, она силилась что-то сказать, но от испуга не могла совладать с собой.        А Пилигрим смотрел на неё сквозь кроваво-красную пелену безумных глаз и улыбался клыкастой пастью. Кажется, его подверженное влиянию тьмы сознание забавляла мимика принцессы. Он не понимал, что девушка находиться на грани потери сознания, что она изо всех сил держится, чтобы защитить то, что ей дорого.        Исиндил услышал крики и треск с верхних этажей и поспешил проверить, что же там происходит. Кулон, который когда-то Честер дал Оберегам, находился с недавнего времени у него, и сегодня утром Иси счёл нужным отдать его Филли. Он знал, что девушка отдала свой крест Музу, надеясь, что он поможет парню вспомнить прошлое. Она даже не думала, что без креста им будет вдвое сложнее связываться друг с другом. Без него Филли даже не узнает, что происходит во дворце.        Теперь равновесие было восстановлено, так что Иси отчасти был рад. Только вот этот шум ему совсем не нравился.        Что-то странное происходило во дворце с момента их появления. Сам эльф редко появлялся где-то кроме кухни, так как работы там было достаточно. Ему повезло — мать с детства обучала старшего сына хозяйству, так что выдать себя за слугу не составила большого труда. И всё-таки Исиндилу было обидно. И почему он, а, не скажем, сам Пилигрим? Ну тут всё ясно. Пилигрим выглядит слишком достойно, чтобы быть чьим-то слугой.        Исиндил и сам всё это понимал, но всё равно продолжал думать об этом. Он бы с удовольствием сам рассказал обо всём Музу, хоть раньше им и не приходилось общаться. Он сам бы почивал на широкой кровати, общался бы с принцессой Аделией и строил из себя существо высшего сословия. Вместо этого Исиндилу приходится выполнять приказы старшей стряпухи, а эта женщина, стоит сказать, совсем не достойна того, что имеет. Огромная широкая и страшная, она бочком проходила на кухню и, не поздоровавшись, начинала направо и налево раздавать приказы. Ей почему-то казалось, что для слуг она что-то вроде Бога, который спустился с небес. Её должны были слушаться беспрекословно, иначе она начинала кричать и хорохориться, что было ещё менее приятно, чем слушать её разглагольствования.        Комната Исиндила находилась рядом с кухней, так что он был вынужден постоянно слышать странные запахи, исходящие оттуда. Да и хозяйка желала находиться рядом, так что спала по соседству с парнем. Иси еле уснул, потому что её храп, как громыхание товарного поезда, мешало ему полночи. Хотя то, что с ним произошло, нельзя назвать «уснул». Он, скорее, провалился в чёрное озеро, разлитое Морфеем, и барахтался там, на грани сна и яви, пока воды не поглотили его с головой.       И тут вдруг что-то ударилось об пол на верхних этажах, да так громко, что Исиндил подскочил на кровати. Осмотревшись, он понял, что опасности нет, и схватился за сердце, пытаясь унять его бешеное биение. Тряхануло знатно, кажется, даже с потолка посыпалась штукатурка.        «Что же это может быть?» — растерянно подумал эльф, ногами зацепляя тапочки.       Он, может, вернулся бы в кровать, если бы вновь не услышал странные шумы. Кажется, наверху перепалка была в самом разгаре и стоило бы проверить, задействован в ней Пилигрим. Иси не полез бы в драку, не будь в замки помимо него этого демона, который очень любит искать неприятности на свою многострадальную пятую точку.       Он быстро нашёл нужную комнату по звуку. Ночь мешала ему находиться в бодром расположении духа. Тьма, прячущаяся в углах и над потолком, подбрасывала различные картины кровопролития. Исиндил был уверен, что ничего хорошего не ждёт там впереди, но всё равно шёл. Потому что был обязан убедиться, что всё в порядке.        Так, опираясь на стену, чтобы иметь хотя бы относительную картину коридора, Исиндил дошёл до спальни Муза. Оттуда был слышен грохот за несколько миль и, кажется, эльф опаздывал на устроенную Пилигримом вечеринку.        Иси вбежал в спальню и замер на пороге. Сгорбленная, уже знакомая ему фигура возвышалась над телом принцессы Аделии. Прямиком на хорошенькое личико капала кровь с клыков отвратительного монстра, коем стал Пилигрим, впав во вторую фазу ипостаси. Исиндил знал, что пощады ждать не стоит, но, несмотря на это, он не мог позволить Пилигриму сделать что-то с Аделией.        Мысли его стрелами метались в черепной коробке, вонзаясь то в одно место, то в совершенно иное. Голова эльфа гудела, а в образовавшихся отверстиях (он чувствовал это) зажужжали тысячи пчёл-идей, и каждая из них была примечательной, но опасной.        Он быстрым взглядом обвёл комнату, пытаясь найти что-нибудь, что могло бы помочь ему справиться с демоном, как вдруг заметил приоткрытую дверцу шкафа, из которой внимательно, но предельно осторожно, глядели знакомые глаза. — Эй! — воскликнул Исиндил, когда демон слишком близко приблизился к принцессе.        Пилигрим вскинул голову и угрожающе зарычал, как собака, у которой собираются отобрать вкусное лакомство. Но если собака могла спокойной съесть свою кость и уйти с миром, то Аделия должна была остаться живой. В конце концов, она была будущим Акрэна, ведь других наследников у Габриэля не было.        Исиндил стал медленно пробираться к шкафу, зная, что у Муза имеется ключ Филли. Это ему сказал Пилигрим, когда ненадолго забежал на кухню вечером, якобы обсудить важные планы со своим слугой. Филли должна была увидеть, что здесь происходит, если не увидела до сих пор.        Пилигрим внимательно следил за передвижением эльфа, как вдруг зарычал более утробно и опустился на четвереньки. Исиндил старался не показывать своего страха перед демоном, он руководствовался правилом: смотри собаке в глаза, чтобы держать её на расстоянии.        Правда, было ли поведение демона во второй фазе ипостаси схожим с поведением собаки? — Эй, тебе стоить высунуться и выставить ключ, — сказал Исиндил Музу. — Он защитит тебя от Пилигрима и покажет Филли, что здесь происходит! — Что? — послышалось шипение из шкафа. — Филли? — Да! Быстрее, чёрт тебя дери! — взорвался Исиндил.        Его голос был слишком резким. Пилигрим не выдержал и сорвался с места, готовый разорвать Исиндила на куски. Но эльф успел отскочить и спрятаться за кресло, которые демон отбросил от себя мощным хвостом. Несчастная мебель ударилась об стену и разлетелась чуть ли не щепками.        Исиндил знал, что на шум рано или поздно придут стражники, но их ещё нужно было дождаться, сохранив жизнь в своих бренных телах. Эльф прекрасно понимал, что сейчас не стоит надеяться на охрану Аделии, куда лучше самим попытаться остановить демона. Конечно, вторая фаза демонической ипостаси делала Пилигрима неуязвимым в полном смысле этого слова. Ничего не могло остановить его от безумного желания убивать. Ничего, кроме….        Пилигрим вдруг замер на месте, совсем около Исиндила. Выскочивший из шкафа Муз стоял сзади демона с вытянутыми руками, в которых сжимал ключ Филли. Камень приятного синего цвета ярко светился, не только отвлекая внимание демона от Исиндила, но и захватывая внимание Оберега, которому свечение напоминала о забытых из-за песка забвения днях.        Демон обернулся, кинул на Оберега обезумевший взгляд затянутых кровавой поволокой глаз, но Муз не дрогнул. Как и Пилигрим, он смотрел на светящийся камень, в котором виднелось знакомое девичье лицо. Шевелящиеся губы пытались помочь ситуации, остановить Пилигрима, но камень, не пропускающий звуки, не способствовал спасению демона от него же самого.        Филли куда-то спешила. Конечно, она пыталась добраться до дворца. Пещера Честера находилась примерно в двадцати-тридцати минутах от дома Аделии, и пока Пилигрим устраивал хаос, Филли приближалась к нему, чтобы остановить.        Пилигрим завыл, вскинув голову. Содрогнувшись, Муз моргнул и поднял взгляд, очнувшись от оцепенения. Он начал кое-что вспоминать, но пока этого было мало, чтобы составить собственный портрет. Муз осознавал лишь то, что странные незнакомцы, появившиеся столь внезапно и бесцеремонно, оказались правы, и он действительно являлся не принцем, а Оберегом, призванным служить…        Кому?        Демон внутри Пилигрима взял контроль над измученным телом и резко надавил вперёд. Парень, качаясь, направился к Музу, набирая скорость с каждой секундой. Оберег мгновенно осознал, что прятаться в шкафу не имеет смысла, ведь демон уже заметил его, с крестом в руках.        Музу стало страшно. Так страшно, что можно было обмочиться, если бы не оставалось сил и уверенности в том, что всё будет в порядке. В конечном счёте, он ведь держал в руках особое оружие той простушки, которое, по её словам, Муз сам ей и отдал.        Страх активировал крест, заставив его светиться не только камнем, а всей поверхностью сразу. Свечение заставило Пилигрима затормозить, и этого было достаточно, чтобы Муз сделал резкий выпад и выставил напряжённую руку с крестом вперёд, целясь Пилигриму в грудь.        Исиндил приподнял голову, чувствуя странное головокружение. Он увидел, как крест Филли вжимается в грудь демона и светится ещё ярче, отчего глаза начинают невыносимо слезиться. Сморгнув неприятную влагу, Иси попытался подняться, но осознал, что тело дрожит, как осиновый лист, что оно больше не слушается, сколько не заставляй его повиноваться.        Пилигрим издал дикий рёв, от которого дворец разом содрогнулся. Спешившая на шум стража, та, что слишком поздно заподозрила неладное, разом остановилась. Они были обычными существами, а изданный рык был столь ужасным, что заставлял в ужасе замирать на месте, трясясь от страха, как в детстве. Как будто сам Сатана обратился к магическому измерению из преисподней, желая предупредить существ о приближении апокалипсиса.        Но вскоре один из них слепо бросился вперёд, и остальные поспешили за ним, подхваченные слепой решительностью толпы.        Пилигрим тем временем осел на пол, широко раскрытыми глазами смотря на Муза, возвышающимся над ним, как мальчишка, перед которым взрослый опустился на колени. Испуганно раскрытые синие глаза, поджатые в ужасе бледные губы, дрожащие руки — всё это не было похоже на прежнего Муза, а походило, скорее, на Джордана, кем он стал после потери памяти.        Исиндил собрал последние силы в кулак и поднялся сначала на четвереньки, а потом и на свои две. Он решил, что Муз сможет помочь себе самостоятельно, и направился к распластавшейся на кровати Аделии, вид которой не внушал доверия. — Что ты сделал? — спросил он мельком, склонившись над расслабленным лицом принцессы. — Я…кажется…обездвижил его, — прошептал Муз, боясь отвести взгляда от Пилигрима, который перестал подавать признаки жизни. — А-а, что с Аделией? — Кажется, она без сознания, — констатировал Исиндил. — Не могу с уверенностью сказать, что с ней всё в порядке, но она не выглядит так, будто сейчас склеит ласты. В отличие от тебя. — У меня такое ощущение, что сердце сейчас лопнет, — пожаловался Муз. — Я никогда не видел таких страстей. — Видел, ещё как видел, — не согласился эльф. — Я тебе больше скажу: ты сам придумал эту вот страхотень. — Я…, — Муз, кажется, хотел попытаться оправдаться, но на ум ничего не приходило, так что парень решил помолчать.       Исиндил нащупал артерию Аделии и убедился, что принцесса жива и будет жить ещё долгие года. Это было странно, с учётом того, что Пилигрим попал в неё ядовитым шипом со своего хвоста. Откуда ж им было знать, что Филли предварительно написала свой священный текст на земле, где указала, что шипы Пилигрима изменили свою функцию: теперь они просто усыпляют?       Расслабленно выдохнув, Исиндил сел на кровати и оглянулся за плечо на оторопевшего Муза. «Кажется, парень неплохо пережил происходящее, » — подумал эльф и обезумело улыбнулся. Он бы с удовольствием вернулся к прежней жизни, но бросить Филли сейчас казалось делом подлого предателя.        Муз увидел, как Исиндил вышел в коридор, но не решился спросить, зачем. Он так боялся отвести взгляд от замершего на месте Пилигрима, что забыл, как открывать рот и пользоваться своими голосовыми связками. Он услышал, как где-то вдалеке послышались шаги, но не придал им никакого значения. Иси справится со стражей, в конце концов, сумеет направить их по ложному следу, пока Аделия приходит в себя, чтобы потом разобраться с ситуацией самостоятельно.        Шаги перестали быть слышны, как и тихий неразборчивый голос эльфа. Это заставило Муза успокоиться. Но ненадолго он пребывал в приятном сознанию состоянии, потому что вскоре Оберег снова разобрал какой-то звук снаружи. Сначала он не понял, что это шаги, а когда осознал, стало уже поздно — на пороге показалась… Филли?        Её обеспокоенное выражение лица капнуло яму в сознании Муза. Он вспомнил, что она смотрела на него так однажды, когда-то давно, в тех событиях, которые ему не довелось вспомнить сейчас. — Муз! Ты в порядке? — спросила она и приблизилась. — Что с Пилигримом?        Она подбежала и встала между ними, смотря на кровоточащую грудь Пилигрима, в которую был впечатан крест. Охнув, Филли коснулась креста и тут же отдёрнула руку — украшение (или оружие?) было слишком горячим. — Ему нужно помочь, — сказала она как бы сама себе, но эти слова заставили Муза оживиться. — Помочь? Ты чокнутая! Он же опасен! — Это неправда! — с вызовом откликнулась Филли. — Пилигрим совершенно безопасен в первой фазе своей ипостаси, как и в человеческой оболочке. Только идиот будет бояться его. И вообще — нам он не может принести никакого вреда. — Нам? — Мы… — Филли глубоко вздохнула и раздосадовано посмотрела на Оберега, ведь он до сих пор ничего не вспомнил, несмотря на её старание, — мы с тобой создали Пилигрима, Муз, в нашей книге. — Что ты такое… — начал было парень, но вдруг яркая вспышка озарила его сознание.        Он вспомнил, как стоял над этой самой девушкой, когда она что-то старательно выписывала на листе бумаге. Вспомнил, как смотрел на неё, внимательно и сосредоточенно, как спрашивал, почему образ получился именно таким? Вспомнил, как она застенчиво отвечала, что Пилигрим будет похож на него, а ведьма Таиса — на неё. Вспомнил, как предположил, что эти герои в конце будут вместе, и как Филли засмущалась после этих слов — вспомнил тоже.        Муз смотрел на девушку во все глаза, не веря, что воспоминания вернулись к нему так резко и бесцеремонно. Так же, как он ворвался в её жизнь, ворвались в него воспоминания о ней, и в этом был свой особый шарм, которым хотелось наслаждаться.        Он вспомнил, как смеялся, когда она краснела, как делал вид, что не замечает её симпатии. И ему тут же захотелось обнять её и крепко поцеловать в губы, ведь она пришла сюда по его просьбе и сделала всё, чтобы вернуть ему воспоминания. — Господи, как хорошо, что я вовремя изменила способности Пилигрима, — бормотала тем временем Филли, колдуя над демоном. Она пыталась вытащить крест и вернуть ему прежний облик, но без бумаги это было трудновато сделать. — Эй! Фил! Я нашёл! — послышался вой из коридора.        В комнату вломился взъерошенный парень в рваной одежде, держащий кипу листов в исполосованных шрамами руках. За ним влетел маленький мальчик с забавным цветком, торчащим из макушки, светящимися глазами оглядывая пострадавшую от силы Пилигрима спальню. Последней же в комнату прошмыгнула Разврат, одетая очень странно для той женщины, которую помнил Муз. Он улыбнулся, смотря на её разлохмаченные волосы, на приятного оттенка длинную рубашку. — Где та извращённая Разврат, которую я знаю? — спросил он, смотря на женщину.        Все разом замерли и посмотрели на Оберега, лишённые слов от его внезапной фразы. — Ты…ты что-то вспомнил? — прошептала Филли, как будто вдруг чего-то испугалась.        Безумие молча сунул ей в руки бумагу и направился к Музу. Тот было подумал, что его встретят с объятиями, и раскинул в сторону руки, но разъярённый Оберег, не жалея друга, ударил Муза по лицу. Парень охнул, запрокинув голову от приложенной силы, и ухмыльнулся. — А ты ничуть не изменился, Без, — прокряхтел он. — Как давно ты всё вспомнил, р-р-р? — прорычал Безумие, не думая церемониться. — Да буквально только что, что ты сразу набросился-то? Аргх, — Муз провёл пальцами под носом и обнаружил свежую кровь. — Смотри, что ты наделал. — И поделом тебе будет! Фил, ты написала? — вскрикнул Без. — Д-да… — девушка приподняла голову, оставив лист с ручкой на прикроватном столике. Кажется, она была растеряна внезапно вернувшимися воспоминаниями куда больше Муза.        Но тут Пилигрим рвано вздохнул и, наконец, обретя контроль над своим телом, повалился на пол. Филли подошла к нему и опустилась на колени, перевернула демона на спину, чтобы тот мог спокойно насытить свой организм кислородом. Медленно к Пилигриму возвращались прежние очертания. Кровавое марево ушло из глаз, вернув им привычный сапфировый цвет, вновь появились заострённые уголки вертикальных зрачков. Рваная одежда, растянутая увеличившимся телом, стала на несколько размеров больше и теперь демонстрировала израненное тело демона.        Сморгнув внезапно нашедшую сонливость, Пилигрим слепо уставился в потолок, попытался что-то произнести, но не смог совладеть с собственным голосом, из-за чего изо рта его вылетел лишь болезненный хрип. Филли, сжимающая его руку, улыбнулась. — Я подлатаю тебя, Пилигрим, — сказала она и убрала крест с груди, потом обвела контур получившегося ожога. — Я всё исправлю. — Как ты это сделаешь, позволь узнать?        Филли обернулась и столкнулась взглядом с глазами Муза, где плясали тысячи смеющихся смешинок. Джордан умер, вернув девушке дорогого сердцу Оберега. Поджав губу, Филли смотрела на него, вернувшегося Муза, которого она боялась потерять навсегда, и не знала, что сказать. Столько всего приключилось с момента их разлуки, что с самого начала и не вспомнишь. — Мы расскажем тебе обо всём, — вклинилась между ними Разврат, — но сначала нам нужно решить, что делать с принцессой Аделией. Не оставлять же её здесь. — Но как мы вернём её в Акрэн, если там теперь всем заведует Эллириум? — Эллириум? С каких это пор? — вдруг оживился Муз. — Ты что-то знаешь о нём? — Он вернулся пару дней назад. Сказал Аделии, что Габриэль вернулся и ждёт её дома. Он собирался сообщить королю о месте пребывании Аделии, так что она, разозлившись, расправилась с ним. — Ч-чего? — выдавила из себя Филли. — Что это значит? — На её стороне было численное превосходство, так что схватить Эллириума не составило большого труда. Как известно, он не сел на трон лишь потому, что мозгов не хватало, хотя в королевской семье он был старшим. Просто Габриэль превосходил его по всем параметрам, — Муз перевёл дыхание и продолжил, но уже более спокойно: — Он убил одного из стражи Аделии, и был сброшен в колодец. — О Боже! — Филли охнула. — Как давно? — В тот же вечер… Подожди, Филли! Я не знаю, жив ли он ещё!        Но было уже поздно останавливать девушку. Она уже выбежала из комнаты, чтобы найти тот самый колодец и помочь Эллириуму, если это ещё возможно. Остальным ничего не оставалось, кроме как последовать за ней.        Разврат помогла Пилигриму подняться на ноги, Фантазия поддержал Исиндила, а Безумие взял на руки спящую принцессу, и так, всемером (плюс Аделия в бессознательном состоянии), они отправились на задний двор, где в зарослях королевского сада прятался глубокий колодец, куда столетия назад сбрасывали злых ведьм и прочих неугодных правителю существ.        Филли в одиночку не могла обнаружить его местонахождения, так что ребята нашли её на улице, растерянную, но преисполненную желания спасти ещё одну жизнь. Муз показал им заросли вьющегося плюща, спускающегося с высокой каменной стены, который закрывал колодец под своей волной. Раздвинув заросли, Оберег продемонстрировал выложенное круглыми булыжниками кольцо, внутри которого клубилась темнота. — Нам нужно освещение, — пробормотал Исиндил. — Так просто мы не сможем там ничего разглядеть. — Я могла бы использовать ключ, если бы не…то, что случилось, — сказала Филли и хмыкнула. Ей не очень хотелось притрагиваться к оплавленному ключу, одна из сторон которого была оплетена сгоревшей кожей Пилигрима.        Муз свёл руки, продержал их в таком положении несколько секунд, после чего развёл ладони и продемонстрировал светящийся шар. Он медленно подошёл к колодцу и выпустил шар туда. Пока тот, танцуя в воздухе, как падающая с неба снежинка, опускался вниз, можно было оценить обстановку внутри. — Как ты это сделал? — спросил Безумие, удивившись. — Это одна из немногих способностей сияющего Оберега, — ответил с ухмылкой Муз.        Филли не слышала их разговора. Она внимательно смотрела вниз, точно зная, что вот-вот покажется знакомая макушка, после чего озлобленный лжекороль, голодный и замёрзший, вскинет голову и попросит вытащить его оттуда.        Но вот шар спускался ниже и ниже, но ничего так и не было видно. Наконец, он лёг на что-то затемнённое, и начал медленно таять. Но в его предсмертном свечении Муз успел разглядеть переломанный позвоночник упавшего вниз бедняги. Филли всё ещё надеялась увидеть то, чего так страстно ждала, и как же Оберегу не хотелось её разочаровывать!        Он тихо подошёл к ней и сжал её холодную ладонь в своей, чтобы быть уверенным в её безопасности. Смотря вниз, Филли забыла о мире вокруг неё, о своих обязанностях и обещаниях. В конце концов, после всего пережитого ей нужно было возвращаться домой, ведь после стольких дней её родители подняли на уши всю родню, обзвонили все морги и обратились в полицию за помощью. Откуда им было знать, что их дочь-писательница отправилась за своим пропавшим Оберегом? — Филли, нам нужно идти, пока стража Аделии не вернулась, — сказал Муз и потянул девушку за собой, но та тотчас начала противиться. — Мы не можем оставить его там, пусть даже он мёртв! — воскликнула она. — Вспомни, что он сделал с тобой, ау-у! — Да, вспомни, он хотел убить тебя, — поддакнул Безумию Исиндил. — Если бы не моя помощь, Эллириум убил бы тебя и глазом не моргнул! — Он сделал бы всё это, но это не отменяет того факта, что смерть ровняет всех нас, — не согласилась с друзьями Филли. — Мы должна вытащить его и похоронить с достоинством. — Забудь про эти глупости и пойдём отсюда! — гаркнул Пилигрим, отчего Филли вздрогнула и с вызовом посмотрела на него. — Заткнись, — прошипела она. — Пойдём, — Муз настойчивее потянул девушку за собой.        Он знал, что Филли будет противиться дальше, знал, что будет кричать о несправедливости, знал, что позже, даже спустя года, будет вспоминать об этом, но ничего не мог поделать. В конце концов, у них действительно было немного времени, чтобы уйти незамеченными. Муз знал некоторые тайный ходы дворца, в которых успел побывать, пока Аделия была занята своими делами, и именно сейчас ему стоило провести друзей по ним, чтобы выйти из-под внимания активировавшихся стражников, что зажужжали в коридорах дворца, как те самые пчёлки-идеи в голове Исиндила.        Разврат прекрасно понимала, что крики Филли им совсем не на руку. Потому она решила разобраться с ней, пока на улицу не сбежались все, кто сейчас ищет принцессу Аделию по дворцу. Как самая старшая из проживающих у Честера Оберегов, она стала хранительницей голубого песка. В одну из ночей сухопарый старик поделился с Разврат, уверенный, что рано или поздно песок понадобится им в их приключении.        Теперь Разврат, не мешкая, засунула руку в карман своей рубахи, где был спрятан мешочек с песком. Филли, пытающаяся уговорить Муза, не обратила на движения женщины никакого внимания, а когда услышала её тихий извинительный голос, было уже поздно.        Колючий песок попал прямо на лицо Филли, и она мгновенно повалилась в сон. Не хватило даже времени, чтобы отвести её от колодца, но, слава Богу, рядом был Муз, который успел подхватить девушку, тем самым сохранив ей жизнь. — Она будет долго ругаться, — хмыкнула Разврат. — Но у меня не было выбора. — Да, — согласился Муз, подняв Филли на руки. — Пойдёмте же отсюда, пока вся стража не сбежалась, хватит мешкать!        Ни у кого ни нашлось смелости или желания возразить.