Связанные контрактом

      — Это действительно интересно?       Глаза Муза быстро пробегали по строчкам написанного Филли текста. Сама она сидела рядом, на кровати, пока он, держа на коленях ноутбук, был занят прочтением написанного материала.       Его сосредоточенное лицо выглядело комично в глазах совсем юной писательницы. Только пробуя себя в новом направлении, она совсем ещё ничего не понимала. Вытаскивала интересные образы, внезапно возникающие в голове, и выплёскивала их буквами на белом листе, совершенно не думая о какой-то логической связке.       Признаться честно, по большей части Филли интересовал заключённый контракт, а не создаваемые произведения. Ещё совсем сухие, они не сыскали популярности на «Writepad», но в своей основе имели интересные, замысловатые сюжеты, понятные проблемы и запоминающиеся образы. Занимаясь писательством в любую свободную минуту, она ждала своих творческих покровителей, чтобы побольше выведать об их любопытной природе. Согласившись держать язык за зубами в компании своих школьных друзей и каких-либо других людей, Филли приходилось удовлетворять свой интерес путём бесед с самими Оберегами. Которые, к слову, будто не имели желания узнавать свой новую хозяйку поближе.       — Я пришёл на свет ауры твоего таланта, — откликнулся Муз устало. Отложил ноутбук на подушку и в упор посмотрел на Филли. — Но ты словно совсем не стараешься!       — А что такое свет ауры таланта?       Совсем юная, непосредственная, открытая ко всему миру — она не стеснялась демонстрировать свою заинтересованность.       Филли сразу заметила, что Муз отличается от остальных Оберегов. Он держался особняком, общался только по работе. Деловитый низкий голос совершенно отличался от интонаций Безумия и Фантазии. Направленный только на произведения, он игнорировал любые вопросы и упоминания иного мира, являющегося его домом. Отмахивался от детских приставаний, без труда обуздал неуёмную энергию десятилетней девочки, с которой заключил контракт.       И Филли было безумно обидно, что не удаётся погрузиться в новые мир сильнее. Но, обладая достаточной хитростью, она решила подыграть Оберегу и серьёзно отнестись к выполняемой работе. Ранее в её голове ни разу не зажигалась идея стать писателем, но столь серьёзное отношение Муза, его суровый тон и величавый вид подталкивал её к этому, вдохновлял её.       Ведь, по сути, это и было его предназначением.       Заигравшись, Филли не сразу заметила, как ежевечерний труд над очередной историей стал будничным, естественным, привычным. Желая привлечь внимание вдохновителя, она с завидной энергией погрузилась в новое дело, выпуская рассказ за рассказом. Сначала короткие, нелепые, смешные, они быстро превратились пусть и в простые, но качественные работы, которыми вскоре заинтересовались другие люди.       С какой-то стороны Филли удалось добиться своего, ведь Оберег, бывший суровым, мало эмоциональным, отрешённым от судьбы человеческой хозяйки, со временем стал оттаивать, проявляя заботу. То потреплет по волосам, то принесёт горячий напиток, когда родителей нет дома, то задержится, чтобы доработать главу, а потом заботливо укроет одеялом — он стал как брат, которого у Филли никогда не было, полностью заменяя собой необходимость в заботе старшей сестры. Которая, в свою очередь, быстро отодвинулась на второй план и совершенно вытолкнула Филли из своей жизни. Вскоре Пэгги перестала захаживать в комнату, чтобы рассказать об очередном школьном дне, поделиться мыслями о парнях и о сумасбродной выходке подруги. Их судьбы, до встречи с Оберегами постоянно переплетающиеся, стали двумя парараллельными.       Впрочем, увлечённая происходящим, Филли совсем не волновалась об этом. Её старания были оценены не только Музом, но и остальными, что только подстёгивало работать больше, качественнее, продолжительнее. И теперь работа писателем больше не казалась недостижимой мечтой. Точно установленная цель — вот, что это было.        На протяжении многих лет Филли работала над тем, чтобы установить их с Музом отношения. И она совершенно не была готова к тому, что влюбится в него. Точно так же, как не была готова отправляться за ним в магический мир, населённый опасными существами и колдовством разного рода. И если бы ещё год назад кто-нибудь предложил ей совершить столь безрассудный поступок — Филли бы сто раз подумала.       Но это была та она, лишённая переживаний о своём Обереге. Не знающая страха, сковывающего лодыжки ледяными щупальцами. Не ощущала кожей, что такое разрыв контракта — не имея возможности как-то на это повлиять.       Это был ребёнок, пускай и совершеннолетний, но такой легкомысленный. Такой уверенный в своём «завтра». Такой слепой, словно только что появившийся на свет котёнок, которого мама-кошка оставила одного.       Но теперь, вспоминая лёгкую полуулыбку тонких губ, прищуренный взгляд глубоких синих глаз, в котором, словно в море, плескались смешинки, невесомые прикосновения, заботу, сквозящую в каждом движении, Филли знала, что не поступила бы иначе.       Это было не то, что смерть. Когда в привычной повседневности вдруг возникший образ приносит лишь боль. Как вспыхнувшая в небе молния, он разрушает с таким трудом выстроенные будни, чтобы сжать сердце в своих безжалостных, болезненных тисках.       Это было нечто совсем иное. Привычные черты, приятный, до боли знакомый голос, знакомый аромат, облаком поднимающийся из пыльного ящика подсознания — всё это давало силу. Дарило надежду. Наделяло мужеством.       Это не приносило боль. Это заставляло двигаться дальше.       Когда Филли очнулась, уже давно рассвело. Вокруг, сквозь мутную пелену, которую невозможно было сморгнуть, простиралась отторгающая природа Круга, скрытого на территории Земель.       Возникшие во сне мысли о смерти отпечатались неприятным липким следом на груди. Оставшаяся после пробуждения тяжесть оказалась горьким дополнением, с которой приходилось мириться.       Образ Муза в воспоминаниях будто служил отдушиной для возбуждённого происходящим подсознанием девушки. Словно тихая гавань, он всегда ждал её, был готов оказать свою помощь, подставить дружеское плечо. И даже исчезнув, Оберег продолжал заботиться о своей хозяйке, возникая в её снах и подбадривая.        Филли прекрасно помнила, ради кого ступила на эту скользкую дорожку и вообще открыла разлом, но встретиться с ним вот так, пусть даже в событиях восьмилетней давности, казалось важным для укрепления собственного морального духа. В те давние времена она действительно могла похвастаться завидной непосредственностью и весёлостью, что позволяло жить легкомысленную, не отягощённую тяжёлыми думами жизнь.       Но помимо Муза, мысли о котором воодушевляли, был ещё Пилигрим. Погибший ради того, чтобы она, нерадивая создательница, сумела унести ноги.       «Ну ничего, — подумала Филли, насупившись. — Я всё исправлю».       Она попыталась сжать руки в кулаки, но тут, к своему удивлению, заметила, что тело с трудом поддавалось движению. Заключённое в крайне неудобное положение, оно неохотно выполняло желания Филли. Налитые тяжестью отёкшие конечности неприятно ныли, требуя времени для восстановления.       Юная писательница повертела головой, пытаясь понять, что к чему. Затылок болел после удара, но Филли старательно игнорировала это, не обращая внимания и на прилипающие к окружающей мутной материи пряди волос. Идея подыграть Тамайе была довольно рискованной, однако она принесла свои плоды — Филли находилась в одном из коконов, подобно тем, что в центре площади выполняли функцию спальных мест, подвешенная в воздухе.        Она опустила голову и посмотрела вниз. Довольно резко, забыв о том, что стало причиной потери сознания. Затылок тут же словно пронзило пулей вразумительного напоминания. Развернувшаяся от места удара паутина зацепила каждый уголок черепной коробки, досаждая болезненной пульсацией. Со свистом втянув воздух, Филли зажмурилась, дав себе время привыкнуть к изменившемуся положению. Пальцы рук привычным движением скользнули по животу и легли в ложбинку между грудей, сжимая крест.       «Хорошо, — отрезвляющая мысль, от которой даже боль в голове притупилась. — Они оставили его. Как хорошо».       Когда удалось смириться с постоянным дискомфортом в области затылка, Филли вновь распахнула глаза, чтобы посмотреть вниз. Она была бы счастлива увидеть там своих друзей, ожидавших её пробуждения, готовых помочь выбраться, имеющих чёткий план действий. К сожалению, ни одного знакомого лица под ногами не оказалось. Лишь несколько девочек, охраняющих пленницу, столпились у ствола дерева, что-то обсуждая на приглушённых тонах.       Филли прислушалась, надеясь услышать обрывки разговора, но тщетно — слишком высоко она находилась. Лишь мельком звенящая недовольная интонация могла стать ориентиром в русле протекающего разговора.       Девушка недовольно поджала губы. Ни единой идеи о том, как поступить, чтобы выбраться наружу. Пытаться расшатать кокон? Слишком опасно, можно упасть и разбиться. Звать на помощь? Никто не придёт.        Не отдавая себе отчёта в собственных действиях, Филли задумчиво поскребла эластичный материал окружающего её кокона. Будто надеялась, что тонкая, но прочная оболочка поддастся, раскроет отверстие, чтобы позволить выбраться. Но тщетно, юная писательница лишь испачкала палец в мутных, склизких истечениях.        Голова раскалывалась, а многочисленные мысли никак не желали собраться воедино, роясь внутри черепа жужжащей, раздражающей массой. И как бы не хотелось успокоиться и взять себя в руки, чтобы поразмыслить над тем, что делать дальше, испуганная душа превалировала над разумом, накидывая новые и новые вопросы на и без того растерянное сознание.       Для чего заперли? Почему не убили сразу? Хотят использовать для какого-то ритуала? Может, пытаются выяснить, как пользоваться пирамидой?       Множество вопросов оставались без ответов.       Вдруг один из коконов, подвешенных в воздухе, начал раскачиваться. Сначала с маленькой амплитудой, постепенно увеличивая её. Как маятник, он чётко и ровно шёл по дуге в одну и другую сторону, не отклоняясь ни на дюйм.       Филли сузила глаза, всматриваясь повнимательнее. И будто бы это в самом деле помогло видеть больше. Даже мутная склизкая материя, покрывавшая кокон изнутри, позволила разглядеть то, что происходит снаружи. Каждая деталь до самых мелочей отпечаталась в сознании.       С характерным разбитой скорлупе треском стенка кокона взорвалась. Пошла трещинами, а потом вдруг — раз! — и лопнула, раскрывая страшную картину, сокрытую от любопытных глаз.       Липкая серая масса пузырилась внутри, вытекая через открывшуюся брешь. А там, внутри неё, сокрытая под толстым слоем словно живой материи, зияли заплывшие глаза и раскрытый растянутый рот, заполненный жижей.       Филли в ужасе сжала зубы, накрыв губы руками, чтобы не закричать. Неожиданная находка поразила её до глубины души. Труп, почти лишённый опознавательных признаков, одутловатый, позеленевший, какой-то сплюснутый, словно с размягчёнными костями, неуклюжим мешком свалился в сужающийся край кокона. Надутая будто шар рука вывалилась наружу, демонстрируя набухшие вены.       И точно этого всего было недостаточно для того, чтобы шокировать юную писательницу. Вылупившееся из кокона мёртвое существо явно привлекло кого-то свыше. Послышалось приглушённое копошение и только сейчас, приглядевшись, Филли заметила тонкую, будто накинутую на купол, паутину. Почти незаметная, в свете двух лун она подсвечивалась серебристо-фиолетовым, собирая на себе росу, предзнаменовавшую скорое наступление утра.       Рвотный позыв толчком ударился о стенки желудка и скользнул наверх. Зажимая рот крепче, Филли зажмурилась, смаргивая слёзы, но тут же приказала себе не расслабляться. Завороженное происходящим любопытство жаждало знать всё, что происходит в Круге.       Она силой распахнула глаза и заставила себя смотреть на то, что происходит. Копошение нарастало, и теперь слышалось сразу с нескольких сторон. Запертая в коконе, Филли ощущала некое подобие безопасности, ведь плотные стенки, покрытые слизью, отделяли её от внешнего мира, в котором происходили страшные вещи.       Пауки.       Это они шуршали со всех сторон, выбираясь из своих гнёзд. Сокрытые в незаметных местах, они взбирались по паутине, позволяя рассмотреть себя со всех сторон. И Филли внутренне сжалась, пытаясь скрыться от их многочисленных глаз, зацепившихся за лопнувший кокон.       Приблизившись к желаемой цели, они медленно спустились по паутине и обвили её со всех сторон. Но несмотря на то что жертвы почти не было видно, девушке удалось заметить, как один из пауков просовывается внутрь и уцепляется длинными жвалами за раскрытый в нелепой гримасе рот. Внутри жижи, заполнившей его до краёв, что-то зашевелилось и при неловком толчке рвануло наружу. Шевелящаяся масса упала на тело раздувшегося, задвигалась в испуганном порыве и разом замерла, устрашённая нависшим сверху существом.       Филли отвела взгляд, потом, словно приворожённая, вновь вернула его обратно. Заинтересованная и в то же время испытывающая отвращение, она не знала, как себя вести и что предпринимать. Хотелось выбраться наружу и в то же время никогда не выходить, чтобы не столкнуться с пауками немыслимых размеров. Только тельце каждого из них было размером с голову Филли, что уж говорить о длинных конечностях с шипастыми наростами.       Они практически сливались с темнотой ночи, выбиваясь из неё лишь за счёт нестандартного рокотания, сопровождающего их передвижение. Они словно бы знали, что жертва никуда не сбежит, потому не пытались скрываться. Передавая друг другу лишь им известные сообщения, они насыщали воздух странными звуками. А, наслаждаясь пищей, поскрипывали, скрещивая длинные цепкие ноги.       Неприятные булькающие звуки вырывались из нутра раздувшегося бедняги по мере поедания его плоти пауками. Безжалостно разрывая её, они выбрасывали наружу оторванные от тела части. Опознать их казалось невозможным в следствие деформации тела, да Филли особо и не приглядывалась. Зацепившись взглядом за шевелящегося на краю разорванного кокона червя, она проследила за тем, как тот в попытках выбраться переваливается наружу и падает вниз.       Девушка даже не пыталась понять, что происходит. Дождавшись окончания ужина, она проводила пауков глазами, после чего вернулась к опустошённому кокону. На месте раздутого тела осталась лишь размазанная по стенкам серая блестящая слизь.       Подавив очередной рвотный позыв, вставший комом поперёк горла, Филли сместила взгляд вниз, к своему удивлению обнаружив приближающуюся девочку. Бодро шагая по тропе, она будто не имела ни малейшего интереса к тому, что только что произошло, и это многое говорило в пользу регулярности происходящего.       — Эй! — звонко крикнула она, привлекая к себе внимание.        Филли не сразу смогла определить в пришедшей Эзру, ту девочку-змею, что бросилась на помощь Кысын, не взирая на ярость своей предводительницы. Ту, вторую, что была изображена на листовке с розыском в Акрэне.       И словно под изменившимся углом можно было лучше рассмотреть её, Филли задумчиво склонила голову к плечу, нахмурила брови.       — Тамайя желает вас-с-с видеть, — прошипела она.       — Зачем ты пришла? — недовольно цокнул девичий голос. — Словно не знаешь, что в часе горота во второй четверти Контаты приходят дети праматери.       — Поэтому и пришла, — спокойно заметила Эзра.       Филли чуть сместилась в коконе. Под давлением её веса он отклонился в сторону, позволив разглядеть стоящих под деревом девочек. Вооружённые, они явно следили за пленницей — в этом не было никаких сомнений.        Удивлённые услышанным, они переглянулись. Одна из них вновь заговорила, когда зрительный контакт был прерван.       — Что ей нужно? Всё свершилось, следуя завету.       — Она отправила меня за вами, — проигнорировав вопрос, продолжила Эзра. Её лицо озарила короткая улыбка с явно выраженными клыками. — Сказала, что хочет ускорить переработку. Считает, что она слишком опасна, чтобы просто следить, чтобы не сбежала.        Девочки переглянулись вновь. Филли видела их душевные метания. Они обе боялись Тамайи, но при этом не доверяли Эзре. И, видимо, гораздо страшнее было не явиться по первому зову предводительницы, чем разделиться и проверить информацию.       — Ты посторожишь её? — спросила одна из них.       — Да, конечно. Не оставишь же её одну, — Эзра хмыкнула и скрестила руки на груди.       Она без особого труда выдержала долгий, изучающий взгляд, готовый забраться под кожу и выкорчевать самые потаённые секреты. Смотрела в ответ прямо, открыто, продолжая смело улыбаться. Наконец, смирившись, девочки направились прочь, оставив Эзре одно из орудий. Филли проводила их взглядом до тех самых пор, пока они не скрылись за густыми зарослями.       Оставшаяся же за сторожа девочка-змея подняла взгляд, нашла кокон с Филли и улыбнулась одними губами, приветственно взмахнув рукой. Потом отбросила в сторону оружие, так, будто и не планировала им пользоваться, и в мгновение ока преодолела расстояние, отделяющее её от дерева. Схватившись за шероховатый ствол, стала ловко карабкаться вверх, сосредоточившись на ветви, над которой и была подвешена Филли.        Та внимательно следила за Эзрой, отдавая себе отчёт в том, что если девочка-змея нападёт, то у неё не будет никаких шансов выйти из боя живой. Змеи зачастую имеют смертельный яд и нет никакой вероятности, что у этой представительницы он отсутствует.       Однако странным было то, что Эзра сначала избавилась от свидетелей, прежде чем отправиться лишать Филли жизни. Было в её плане что-то, чего юная писательница пока не могла понять. У неё не было никаких преимуществ, которыми змея могла бы воспользоваться. И даже древний артефакт вряд ли сумел бы сыграть им на пользу.        Эзра тем временем ловко перебралась на ветвь и на четвереньках добралась до необходимой толстой нити, к которой и крепился кокон. Подцепив её пальцами, она сжала в кулаки обе ладошки и начала тянуть. Филли оставалось только ждать, замерев внутри кокона в наиболее безопасной позе. Она не шевелилась, боясь помешать плану Эзры. В чём бы он не заключался, девушке хотелось узреть его исход.       Наконец, кокон был вытянут на ветвь. Тяжело дыша, девочка змея наградила пленницу сосредоточенным взглядом пустых мутных глазниц, в которых разразилась пропасть, и прошепелявила:       — Тебе не с-следует боятьс-ся, человечинка.       — Чего тебе нужно? — спросила Филли.       Эзра погрузилась ногтем в образовавшуюся от давления ямочку на коконе и дёрнула что-то сверху, с треском оторвав кусок липкой оболочки, скрывающей юную писательницу от внешнего мира.       — Ты ведь хочешь наружу? — сосредоточенный голос выдал смеятение Эзры, что тут же вызвало внутри Филли неподдельный интерес.       — Хочу, но ты-то тут причём?       Оказавшись на свободе, девушка невольно поёжилась. Прохладный ночной воздух тут же вызвал вихрь мурашек, сосредоточившийся в зоне копчика и скакнувший по спине к плечам. Визуально заметные, они надулись округлившимся буграми, плотно прижавшись друг к другу.       Филли старалась не смотреть вниз. Теперь, оказавшись снаружи, она ясно ощущала свою беззащитность. Уберечь себя от падения казалось единственным возможным образом — принятием более удачного положения. Ухватившись покрепче за ветвь внутренней поверхностью обеих бёдер, Филли смерила Эзру недовольным взглядом.       — Ну?        Кажется, девочка действительно хотела помочь, но пока ещё не определилась, безопасно ли это. Вроде и выглядела дружелюбно, и помогла выбраться наружу, но постоянно озиралась по сторонам, словно боялась быть замеченной, и съёжилась, став визуально ещё более миниатюрной.        Но Филли вдруг поняла, что совершенно не боится. Она пошла, как и велел ей принявший телесное воплощение талант, нарисовавшийся воображением, и это привело её в Круг, где сосредотачивалась энергия пирамиды. Странное ощущение, совсем необъяснимое, но понятное наитием, пульсировало в сознании девушки с тех самых пор, как была преодолена граница Неизведанных Земель. И являлось ли это внутренним чутьём, связывающего автора и предмет из его произведения, или просто выдумка, которой хотелось верить — Филли не знала. Но она была готова идти дальше, чтобы найти желаемое.       — Мне нужна пирамида, — решив нарушить тишину первой, твёрдо сказала девушка. — Я знаю, что она в Кругу.       — Откуда? — суровый взгляд глубоких глаз скользнул по фигуре Филли уверенным, плавным движением, задержавшись на лице со сжатыми в тонкую полоску губами.       Юная писательница не знала, что говорить было бы правильно, а что лучше оставить в секрете. Она не имела ни малейшего опыта в ведении переговоров, на кону которых стояла её собственная жизнь, но отчего-то совсем не переживала. И даже не думала над произносимыми словами, позволяя себе быть настоящей. Быть смелой и уверенной в себе.       — Я чувствовала её в чаше вашей праматери, когда просила о помощи.       Эзра кивнула, принимая ответ как должное. Сместила глаза, засмотревшись на горизонт, где занимался рассвет.       — Они хотят скормить тебя её детям, — голос был по повседневному спокойным. — Для этого сначала подселили бы личинок уконов, которые выросли бы и стали поедать тебя, преобразую в подходящую для их питания жидкость.       — То, что произошло с тем бедолагой? — Филли кивнула головой в сторону лопнувшего кокона, теперь одинокого висевшего в воздухе, ссохнувшегося и покинутого.       — Да. Это будет происходить с каждым из нас рано или поздно. Такова цена защиты её детей.       — Хорошо, — юная писательница уцепилась за переносицу и сжала её, будто это помогало уложить новую информацию, кажущуюся откровенным бредом, в голове. — Зачем тогда ты меня освободила? Ты хоть знаешь, на что я способна?       По большей части чистый блеф, и это понимала не только сама Филли, но и Эзра. Однако последняя с уважением отнеслась к плохой игре недавней пленницы, насмешливо мотнув растрёпанными белёсыми волосами, прячась за ними для тихого смешка.       — Я знаю, ты мне не веришь, — со знанием дела прошипела она спустя мгновение, — но в данной с-с-ситуации тебе лучше довериться мне, чем с-с-сидеть тут и выпытывать информацию.       — Нет уж, ты должна ответить! — не унималась Филли.       — Я не хочу смертей, — выдохнула Эзра, сведя брови к переносице, — больше не хочу. Хватит.        Филли нахмурилась, но кивнула головой. Длинная история отражалась в мутных глазах волной цунами, готовой вот-вот вырваться наружу. И юная писательница не была готова слушать её сейчас. Сказанного было достаточно. Никаких смертей и для неё тоже. Больше ни единой.       Эзра ловко поднялась на ноги и поманила девушку за собой. Та неуклюже принялась подтягивать себя ногами, перемещаясь ближе ко стволу. Она не знала, каким количеством времени обладает, ведь девочки, отправленные восвояси, могли вернуться в любой момент, но при этом не могла поднажать, опасаясь свалиться вниз.       Подобный конец был бы ужасно нелепым в её жизненной истории.       Эзра принялась карабкаться вниз, уцепляясь за торчащую из ствола шероховатую кору. Смерив её полным ужаса взглядом, Филли мотнула головой. Сделал глубокий вдох и медленный выдох, чтобы успокоить зашедшееся в груди сердце, намеревающееся пробить грудную клетку, и подтянулась ещё ближе, чтобы схватиться за ближайшие выступы.       — Будь осторожнее, — послышалось предупреждение снизу, — ногу ставь только если полностью уверена в опоре.       «Да как я могу быть хоть в чём-либо уверена?!» — промелькнуло в голове.       Однако Филли не позволила себе тянуть время и сомневаться в решении Эзры. Стоило признать, что других способов спуститься вниз не существовало, а потому пришлось довериться ящерице.       И только Филли удалось нащупать одной ногой подходящий выступ и переместиться на него, зависнув в вертикальном положении, как Эзра вдруг оказалась рядом, чуткая и готовая помочь.       Под её внимательным контролем девушке удалось спуститься без проблем. Змея вовремя ухватывалась за ногу, чтобы подобрать подходящую опору или держала за руку, когда у Филли уже немели пальцы. Для неё спуск занял целую вечность, хотя вокруг вряд ли минуло и полчаса, Эзра бы попросту не позволила этого.       Когда твёрдая земля оказалась под ногами, девушка расслабленно выдохнула. Опустилась на корточки и обхватила колени руками, не в силах унять дрожь в напряжённом теле. Эзра же, ни капельки не уставшая и выполняющая подобные упражнении по несколько раз в день, склонилась сверху, отдавая следующую команду:       — С-с-сейчас ты направисш-ш-шься к с-статуе праматери. По узкой тропе через корни лиаса спустисшься с холма на пес-с-сок. Туда, где была с Кысын. Где чаш-ш-ша.        Филли кинула быстрый взгляд за плечо, туда, куда Эзра указывала пальцем. Действительно, узкая, почти незаметная тропа проворно вилась, скрываясь в колючих зарослях неизвестных растений. Она напряглась всем телом. Хоть при себе имелось какое-никакое оружие, а действовать в одиночку всё равно казалось полным сумасшествием. Но Эзра не обращала на изменения в лице Филли никакого внимания, продолжая говорить:       — Ты должна действовать тихо, с-слышис-сшь меня, тихо! — голос Эзры приобрёл стальные нотки и Филли раз и навсегда убедилась, что она настроена серьёзно.       Это были не просто развлечения маленькой змееподобной девочки, выпросившей разрешение потешиться над жертвой. Она на самом деле собиралась помочь Филли выбраться. И из-за этого в душе юной писательницы с каждой секундой возрастала благодарность к ней.       — Я отвлеку их, — продолжала тем временем Эзра, — а ты тем временем заберёшься на с-с-статую и вытащишь пирамиду.       — Ну уж нет! — воскликнула Филли и покрепче ухватилась за руку девочки. Цепким кольцом сжала свои пальцы вокруг её запястья, подмечая, насколько мягкая её кожа, испещрённая гладкой чешуёй.       Эзра даже не вздрогнула, несмотря на резкое, агрессивное движение Филли. Лишь сместила недовольный взгляд, оценивая неумелый захват, и разочарованно качнула головой. Юная писательница не успела и сообразить, как девочка-змея крутанулась, ловко вырываясь, и отскочила в сторону, открывая Филли витиеватую тропу, старательно маскирующуюся в шипастых зарослях.       — Иди! — вскрикнула Эзра. — Не противься!       — Мы пойдём вместе! — не согласилась Филли, упрямо дёрнула подбородком.       — Зачем? — голос Эзры напоминал агрессивное шипение готовой к нападению змеи.       В любое другое время это вызвало бы вихрь огромных, цепких мурашек, готовых взметнуться к затылку и засесть там противным, копошащимся коконом, но не в этот раз. Преисполненная уверенности в себе, девушка сжала свободную руку в кулак, второй же скользнув по груди, к ключу. Переполненный её силой, он слабо замерцал, готовый излиться яркой, ослепляющей вспышкой.       — Без меня тебя убьют, — сказала Филли сурово. — Они не простят тебя за оказанную помощь.       Эзра кивнула, не желая припираться. Но что-то в ней продолжало противиться, не хотело принимать сложившиеся обстоятельства и действовать в них по-новому, отличному от прежних планов.       Филли видела эти противоречащие друг другу эмоции на её усыпанном чешуёй лице. Внимательно наблюдала за преобладающей, занимающей главенствующее положение в развернувшемся внутри споре. И думала о мотивах, не озвученных девочкой-змеёй.       «Собирается сбежать со мной?»        Эта догадка озарила сознание Филли, заставила смежить веки от нахлынувшей головной боли. Точно волна, она смела остальные переживания, оставив на пьедестале лишь то, что действительно важно.       «Я больше никого не оставлю позади себя».       И вслед за ней: «Сумасшедшая».       То ли про Эзру, то ли про саму Филли.       Но всё это было сейчас совершенно не важно. Собиралась ли девочка-змея следовать за ней или нет, в данный момент в приоритете было добраться до пирамиды и завладеть, наконец, ею. А что там до Эзры…        Филли мотнула головой, распахнула глаза, столкнувшись с сосредоточенным взглядом девочки, продолжающей внутреннюю перепалку, и повторила совершённое недавно движение. В один быстрый шаг сократила расстояние, разделяющее её саму и девочку-змею, и сомкнула пальцы на её холодной коже. Эзра не успела вывернуться, потому что юная писательница тут же дёрнула её за собой, вынуждая следовать за собой.       Вместе они ломанулись в низкие кусты, прячущие в себе витиеватую тропинку. Игнорируя боль, Филли бежала впереди, утягивая Эзру за собой. Не замечала и дрожи в ногах от столь сумасбродного поступка, мыслей, кричащих, что девчонка в любой момент может предать и одержать верх над ней, бесполезной человечинкой. Спотыкалась, но удерживалась, не позволяя себе расслабляться. Словно натянутая струна, закрывшаяся ладонью, чтобы не расцарапать лицо, она не сбавляла бега, игнорируя колючие ветки, цепляющиеся за нежную кожу. Еле дышала, борясь с тошнотой от напитавшего воздух железистого запаха, но не сбавляла темпа. И не разжимала пальцев, утягивая Эзру по своему следу.       Она точно знала, что охраняющие её девочки уже вернулись, обнаружили пропажу и бросились на поиски. Чувствовала, что привлечены все жители Круга, с кем уже посчастливилось повстречаться. И пауки в том числе.       Ведь она, оставленная на лакомство ЕЁ детям, сбежала, тем самым оскорбив богиню.       А ведь праматерь была той, кто хранила на своей чаше необходимый Филли артефакт. Уже не для спасения Муза, но для возвращения Пилигрима. И это было тем, что заставляло её двигаться дальше, игнорируя все природные факторы, затормаживающие бег, вынуждающие делать паузы для восстановления дыхания. Но не оглядываться.       Филли было всё равно. Она точно знала, что сумеет добраться до алтаря, где находится пирамида. Ей уже не нужно было спрашивать у Эзры дорогу, потому что что-то, сокрытое глубоко внутри неё, тянущееся к артефакту, знающее его, придумавшее, материализовавшее, служило компасом, ведущим в нужном направлении дрожащей стрелкой.        «Иди…             — Иди…       И Филли повиновалась, игнорируя боль, нанесённую ветвями, кровь, текущую из нанесённых шипами ран, слёзы, оставившие на щеках солоноватые дорожки. Это всё больше не имело смысла, потому что пульсирующая на сердце фраза, выжженная рукой таланта, застилала глаза, превращая всё вокруг в пестрящее марево, слившиеся друг с другом границы, оставившие чётким лишь пунктирный ориентир, ведущий к жертвенной комнате.        …и то…       — …и то…        По песчаной горе Филли кубарем скатилась с холма, резко нырнувшего вниз. Приложилась плечом и негромко охнула, но тут же поднялась, придерживая ноющее место свободной рукой. Впереди полами балдахина игрался ветер, забираясь в шатёр и призывая сделать то же самое. А позади кричали, подначивая возобновлять ход.       Филли больше не держала Эзру. Ослеплённая целью, маячившей на горизонте, она позабыла про девочку-змею, которой так хотела помочь. …что ты ищешь…       — …что ты ищешь…        Девушка заскочила внутрь, чуть не навалившись на скамью, так нелепо поставленную у входа. Остервенело толкнула рукой, перевернув её. Раздавшийся грохот словно бы немного отрезвил, но не привёл в чувства полностью. Затуманенный разум вынуждал двигаться дальше. Как загнанный в угол зверь, точно знающий о приближающийся смерти, он извивался и дёргался, заставляя переворачивать всё, что попадалось под руку.       Так Филли продвигалась к статуе, игнорируя увязавшуюся за ней Эзру, потерявший былой энтузиазм. Напуганная переменами в своей спутнице, та скромно замерла в углу, выглядывая своих соплеменниц.        Юная писательница в пару прыжков преодолела разделяющее её и поднятую чашу расстояние и вытянула руку, желая схватиться за протянутую паукообразной женщиной ладонь. Словно созданной для хвата, она тянулась к Филле так удобно, так естественно.        Гул за спиной становился громче, но девушка не собиралась внимать ему и проверять, сколько юных воительниц пустилось за ней в путь сквозь колючие кусты. Ей нужно было добраться до пирамиды.       Её верхушку, розовую, переливающуюся, Филли видела в чаше. Погружённая в жидкость, она пульсировала, став единой с миром вокруг, став его центром. И силуэт, качающийся вокруг неё, оглаживающий, оберегающий, больше не казался чем-то значимым. Чем-то реальным.       Или это было проделкой фантазии, нарисовавшей облик таланта, подсказавшего верный путь? Филли больше не знала.        …само найдёт тебя…»       — …само найдёт тебя!        Она точно помнила, что при первом своём посещении места для поклонения пирамиды здесь не было. Спрятанная, она звала издалека, распространяя свой молчаливый зов на всю округу. Теперь же, сосредоточив свои исступлённый стенания внутри колышущихся на ветру балдахинов, она была словно маяк, своим ярким светом направляющая корабли, потерянные в океане.       И Филли, словно та самая потерянная, потянулась к ней, вырванной прямиком из воображения и материализовавшейся из разлома при использовании ключа.       Присев, Филли ловко прыгнула вверх, встав на одну из рук статуи праматери ногой, а за другую ухватившись рукой. Половина тела повисла в воздухе, лишённая опоры, но девушка, напрягшись до невозможности, удерживала себя в правильной позиции, чтобы засунуть свободную ладонь в чашу и достать оттуда пирамиду. Словно специально статуя задрала артефакт наверх, точно не хотела, чтобы любопытные зеваки смотрели на него, переливающегося в свете двух лун.       Филли ухватилась за неровные грани, потянула пирамиду на себя, боясь смотреть на неё. Будто бы там, внутри розовых оттенков, она могла увидеть то, что ожидает впереди и что подкрадывается сзади. Десятки кровожадных, не знающих пощады девочек, желающих скормить её детищам великой праматери, позволившей им занять территорию Круга. Обеспечивающих защиту в ответ на жертвы.       Неровные грани приятно холодили кожу, а основание необычайно привычно легло в ладонь.        Яркий свет на мгновение ослепил девушку, но она продолжала сжимать в пальцах пирамиду, как будто это было то единственное, что могло спасти её в этом ужасном мире боли и страданий. Она знала — ещё мгновение, и её желание сотрясёт воздух, готовое исполниться.        Вот он — момент, которого она так долго ждала. Невысказанные слова уже концентрировались в воздухе, переливаясь отдалённо знакомыми запахами. Пыльный — одежды, перепачканной в путешествии, слегка солоноватый — кожи, тёплый — крепких объятий, железистый — крови, что запеклась на губах, травмированных клыками.        Средь всполохов яркого света Филли увидела приближение девочек. Их беспокойные глаза ходили туда-сюда в поисках сбежавшей и, наконец, остановились на куполе света, окружавшим её, как магический щит. Не отдавая себе в этом отчёта, юная писательница уберегла себя внутри шатра, воспользовавшись данным ей ключом.       Девочки замерли, не зная, что делать. Тамайя, возглавлявшая их, немного оробела, но не потеряла былого настроя. Гневный взгляд метнулся в Филли свистящей стрелой, но ударился о стену барьера и рассыпался, так и не сформировавшись в заклинание.       Они не разрывали зрительного контакта. Предводительница странной общины и человек, ворвавшийся на чужую территорию за волшебным артефактом. Так нагло, будто не могло быть иначе, Филли продолжала смотреть, вытягивая из взгляда Тамайи всю злобу, ненависть и страх за собственное будущее. Молча извинялась и высказывала своё негодование, пока концентрация желания в воздухе не стала максимальной. Пока не пришло время высказать его вслух, разорвав натянувшуюся до предела нить:       — Я хочу вернуть Пилигрима!       Пирамида засияла, задрожала в её ладони, накаливаясь. На грани боли она грела кожу юной писательницы, сжимавшей основание до побеления костяшек пальцев. И словно издеваясь, время, вытянувшееся в бесконечную восьмёрку, не желало выполнять её приказ, вынуждало повторить, вобрав в лёгкие как можно больше воздуха.       — Я ХОЧУ ВЕРНУТЬ ПИЛИГРИМА! — закричала Филли, так громко, что вне купола заложило бы уши.        Девушка вдруг вспомнила о Музе. С самого начала этого приключения Филли мечтала только об одном: увидеть своего возлюбленного, вновь прикоснуться к нему и услышать тихий, столь любимый голос, от которого трепетало сердце, а по груди разливалось приятное, греющее тепло. И Пилигрим, возникший в истории Филли совершенно неожиданно, утянутый в магический мир силой её таланта, совсем не вписывался в планы о помощи Оберегу. Но демон, пусть и был всего лишь несуществующим образом, фантазией, обретшей плоть, провёл в компании Филли много недель, став верным, дорогим другом. И пострадал он из-за её несобранности и слабости.       Конечно, он мог продолжать существовать на страницах её произведения, но это было уже что-то совершенно иное. А перед тем, как попрощаться, девушке хотелось искупить вину перед демоном, которому дала такую нелёгкую судьбу. Он, рискуя собой, сопровождал её в нелёгком приключении, желая дойти до конца своей истории. Но удастся ли ему увидеть этот самый конец, написанный Филли, если в одном из миров его жизнь несправедливо отняли?       Филли не собиралась это проверять. Она была настроена решительно, намеревалась вернуть Пилигрима домой живым и здоровым, потому-то и загадала своё заветное желание.       Была ли её слепая уверенность обусловлена чувством вины или искренним желанием встретиться с другом, который был заложником иных миров — Филли не знала, но отступать не собиралась.       Когда пирамида, вспыхнув ярким розовым светом, рассыпалась в ладонях пульсирующим пеплом, девушка вскинула голову, чтобы найти Эзру и дать ей понять, что всё под контролем, но вместо этого увидела болота Неизведанных земель, с бросающейся в глаза протоптанной тропой. С трудом узнавалась дорога, по которой ей пришлось бежать когда-то, падая и поднимаясь вновь благодаря своему верному Оберегу. И, может, Филли ни за что бы не догадалась, куда перенесло её желание, исполненное пирамидой, если бы там, впереди, приняв оборонительную позу, не стоял Пилигрим; растрёпанный, готовый к атакам демон, с горящими сапфировыми глазами и кровожадным оскалом на ощетинившемся, покрытым трещинами лице.        Филли выкрикнула его имя и кинулась вперёд. Она полностью отдалась развернувшейся перед глазами сценой, запущенной собственным желанием. И рассыпавшаяся в ладонях пирамида наверняка была спусковым механизмом в изменившемся пространстве.       Громкий голос надрывался, прерываемый судорожными рыданиями. Филли не успела заметить, в какой именно момент слёзы вдруг ни с того ни с сего побежали по щекам, и никак не могла успокоиться.       Один лишь взгляд на Пилигрима, живого, привычно ощетинившегося, напряжённого до предела, заставлял сердце заходиться в бешеном гулком ритме. Каждый удар распространялся в пределах тела, доходя до макушки и кончиков ног, вызывая трепетную дрожь.        Пилигрим обернулся, удивлённо посмотрел на Филли и махнул рукой, призывая уходить, но девушка только замотала головой. Теперь, когда она знала, чем всё закончится, ей не хотелось бежать прочь.       — Что ты здесь делаешь? — зарычал Пилигрим, когда Филли подобралась к нему и обхватила обеими руками, прижавшись так крепко, как только возможно. — Эй!       Он готов был вылить на неё целый ушат ругательств. Но Филли дрожала в его руках, захлёбываясь в рыданиях, что вынудило все нечленораздельные слова встать в горле неприятным колючим комом.       — Что случилось?..       Он не понимал. Да и вряд ли мог понять, ведь Филли вытащила его из давно минувшего временного промежутка. Там, готовый встретить смерть, он точно не мог предугадать, что его партнёр наплюёт на ясно высказанный приказ и вернётся, чтобы продемонстрировать никому не нужную, но завидную храбрость.       — Прости! — выкрикнула Филли, вскинув голову и в упор посмотрев на демона. Вся зарёванная, она силой выталкивала каждое новое слово, содрогаясь от слёз. — Прости! Это моя вина! Моя вина, что ты умер!       — Чего? — Пилигрим, явно растерянный, боролся с навалившимися пестрящими разными красками эмоциями. — Ты что мелешь, Филли? Возьми себя в руки и…       Мир, замерший, как только девушка бросилась в руки демона, вдруг осыпался, вновь изменившись. Ухватившая свою цель Филли быстро вернулась туда, где и нашла пирамиду: в место для поклонения праматери. А Пилигрим, зажатый в цепких девичьих ладонях, лишь недоуменно оглядывался по сторонам.        — Мне было очень страшно, — прошептала девушка, зарываясь в грубую ткань демона, вдыхая полной грудью знакомые запахи кожи и пота, крови и пыли, впитавшиеся в одежду Пилигрима. — Я так больше не могу.       Осмотревшись, парень вернул свой взгляд к Филли. Замерший в его руках, беззащитный маленький комок, она совершенно не походила на себя саму, вынуждая демона бороться с догадками. Подталкивая его к страшным мыслям, абсолютно нереальным идеям, сценариям, что никогда не должны были случиться.       — Что произошло? — спросил он, положив руку на её волосы и слегка взъерошив их, вынуждая тем самым вновь поднять лицо с заплаканными глазами.       — Помоги. Защити меня, — прошептала Филли, поджимая губы.       Она не могла посвятить его в подробности происходящего, да и он не стремился расспрашивать. Оценив окружающую обстановку, Пилигрим быстро понял, что купол света, сдерживающий существ за его пределами, не более чем временная защита, которая вот-вот рухнет.       А наполненные ужасом змеиные глаза маленькой незнакомки красноречиво говорили о том, что случится после разрушения барьера.       — Куда мы должны бежать? — спросил Пилигрим, всматриваюсь в толпу за пределами безопасной зоны.       Там высокая девочка, выглядящая старше остальных, водила по воздуху руками, формируя из тонким потоков материи осязаемые вытянутые формы, похожие на копья, которые отправляла прямиков в переливающийся светом барьер, намереваясь разрушить его.       — За пределы Круга. Эти твари туда не с-сунуться, — просипела Эзра.        Они расцепила объятия. Отдалившись, Филли принялась неловко переминаться с ноги на ногу, пытаясь придумать, как действовать дальше. Её сила, питающая световой свод, начала ослабевать, что сразу заметили вооружённые девочки, находящиеся снаружи. И хоть они были всего лишь детьми, но таили в себе страшную силу, не знакомую многим взрослым. Они были жестокими и безжалостными, выросшими на улицах Коридана, выброшенными словно не нужный хлам.       А там, за ними, виднелись огромные длинные ноги пауков, что умело балансировали на тончайшей паутине, сотканной куполом над всем Кругом.       — Ты знаешь дорогу? — спросил Пилигрим Эзру.       Та неуверенно кивнула. Посмотрела туда, где довольно ухмылялась Тамайя, предзнаменуя скорый распад барьера, и невольно вздрогнула. Демон, проследив направление её взгляда, насупился, вернул внимание к девочке-змее.       — Ты знаешь ещё что-то, что может нам помочь?       Говорил нетерпеливо, быстро, как будто считал в уме минуты, которые остались у них в качестве форы. Словно точно знал, сколько времени отведено.       Его ладонь крепко сжала руку Филли, притянула ближе, заставляя поддаться. Позволив ему узурпировать роль главнокомандующего, девушка лишь стиснула в пальцах ключ, испускающий мягкий свет.       — Я смогу провести вас-с-с, — прошелестела Эзра. — Но придётся быть быс-стрыми. Её дети будут прес-следовать нас до с-самой границы.       — Они магички, — добавила Филли сдавленным полушёпотом. — Как быть с этим?       — Ты сможешь быс-стро передвигаться? — спросила девчонка, полностью проигнорировав вопрос юной писательницы. Её острый, точно лезвие бритвы, взгляд, скользнул по скуловой кости Пилигрима к подбородку, а после мельком пробежался по мускулистому подтянутому телу.       Демон кивнул, а после резко опустился перед Филли, повернувшись к ней спиной. Она даже не успела осознать, что происходит, как он гаркнул ей:       — Забирайся!       Филли уставилась на почву под его ногами. Землистую и рыхлую, как раз такую, чтобы…       «Пилигрим был неуязвим».       Девушка вывела эти слова дрожащей рукой под внимательным взглядом демона, который терпеливо ждал, находясь в той же скрюченной позе. Оставалось лишь гадать, сохранилась ли между писателем и его творением какая-то связь, но эта попытка защитить Пилигрима была тем единственным, что пришло в голову Филли. Она боялась потерять его вновь, не хотела оставаться за его спиной беззащитной и обессиленной, но понимала, что иной роли для неё не предусмотрено. В тот момент, когда он жестом подозвал Филли к себе, она была окончательно лишена сил.       Подчинилась, не задавая ни единого вопроса, хотя в голове их скопилась целая куча. Подвижные, точно змеи, они роились внутри черепной коробки, разбрасывая в разные стороны остатки здравого смысла. Повинуясь своему таланту, ставшему путеводной звездой на Землях, Филли уже и думать забыла о логике происходящего. Страх пульсирующим живым существом клокотал внутри, соревнуясь со змеиным клубком, норовя стать капитаном тонущего корабля сознания юной писательницы.       Но в то мгновение она, послушно прильнув к спине Пилигрима, позволив ему обхватить её бёдра и подняться на распрямлённые ноги, ощущала себя в безопасности. Ему, существу из выдуманного мира, которого удалось вытянуть из пучины неизвестности, ей хватало храбрости довериться.       — Будешь защищать нас-с с-с-светом.       Голос Эзры был вкрадчивым, тихим, практически не слышимым, но Филли прекрасно поняла, о чём она говорит, пускай даже и не видела её. Всё, что сейчас было в силах девушки — это проявить себя как обладателя магического артефакта.       «Соберись! — велел внутренний голос. — Ты ещё нужна им!»       Когда Пилигрим рванул с места, Филли от неожиданности крепко зажмурилась и взвизгнула, прижимаясь к спине демона как можно крепче. Это было незнакомое ей ранее ощущение высокой скорости, которое на время, показавшееся вечностью, затмило территорию Круга, оставив Филли один на один со сладкой смесью восторга и испуга. Она лишь краем глаза увидела, как они вырвались за грань барьера, а потом вновь зажмурилась, не в силах терпеть невыносимую тряску. В руках Пилигрима она была точно болтающийся старый рюкзак, который вот-вот норовит сорваться из-за порвавшейся лямки. И пускай парень держал её крепко, а она всецело доверяла ему — побороть страх казалось невозможной задачей. Разогнавшееся сердце стучало словно бы в горле, стимулируя развивающуюся тошноту. Постоянно сглатывая, Филли сосредоточилась на себе, пытаясь игнорировать шум за спиной.       Пилигрима постоянно мотало то в одну сторону, то в другую. То ли из-за прописанной на земле Филли фразой, то ли в силу собственных способностей, он был напряжён до предела. Ни одна из атак магесс не могла настигнуть его с Филли на спине. Эзра, помогая в силу своих возможностей, уводила их обоих прочь сквозь заросли колючих извилистых ветвей, будто то было самой короткой тропой до той самой границы.       И всё бы ничего, если бы не шебуршание множества волосатых конечностей.       Её дети были быстры. Гораздо быстрее юных магесс, обозлённых на мир и неуважение к своему Богу, которому присягнули в преданности. Они, завлечённые закуской из подготовленного коконом существа, хотели перейти к основному блюду, и были разочарованы тем, как шустро оно ускользает. В десятке мелких глаз-бусин, поблёскивающих в свете двух лун, Эзра была всего лишь тёмным пятном, существование которого они полностью игнорировали. А вот Филли, зацепившаяся за Пилигрима как крохотная обезьянка — за свою мать, стала красным пульсирующим центром аппетитной мишени, в которую хотелось вонзить жвала как можно скорее.       Несмотря на усилия Пилигрима и Эзры, они умело преследовали их, будто делали это тысячу раз. Так, словно не им услужливо упаковывали в коконы принесённых жертв, позволяя в любое удобное время суток опутать своей ядовитой паутиной. Точно в самом деле приходилось тысячи раз защищать спрятавшихся на территории Круга детей, отказавшихся от своих родных и близких, от своих прошлых личностей и уготованного будущего. Будто они постоянно занимались охотой, а не плели ядовитую паутину над головами обозлённых девочек, тем самым оберегая их от гостей извне.       Филли нашла в себе силы вновь распахнуть глаза. Илистая земля, пожирая Пилигрима, издавала хлюпающие звуки всякий раз, как он делал следующий шаг. А так как передвигался демон очень, очень быстро, эта какофония звуков, смешанная с настигающим шуршанием паутинных лап, быстро вызвала головную боль. Но юная писательница и не думала жаловаться. Она даже не успевала соображать, так быстро менялись пейзажи вокруг, приближая их к границе Круга. Вот уже изо плеча Пилигрима были видны прутьевидные колючие лозы, к веткам которых крепилась паутина. Но они сами, высотой около семи футов, могли стать вратами к спасению. Единственное незащищённое решёткой окно, служившие входом и выходом для тех, кто знал определённое заклинание для распутывания переплетённых лоз.       И Эзра, конечно же, имела верный ключ. Она, точно зная, что Тамайя и остальные прекратили преследование, доверив их Её детям, концентрировалась на верной последовательности слов, чтобы ни в коем случае не перепутать их в нужный момент.       Как вдруг один из пауков, занявший место около лоз, среагировал на приближающихся жертв и спрыгнул, перегородив путь к выходу. Он заставил Эзру и Пилигрима замереть, а после увернуться в разные стороны. Выпущенный им ядовитый зловонный сгусток с характерным шлепком ударился об илистую землю, испуская тошнотворные миазмы.       Филли ударилась спиной, когда Пилигрим неуклюже завалился на неё, придавив к земле. В следующее же мгновение он уже откатился в сторону, заслонил юную писательницу собой. На четвереньках, уподобляясь дикому зверю, он трансформировался на глазах. Склонив голову, сверлил глазами паука, на которого напрыгнула Эзра, увлекая чудовище за собой. И хоть сила её ударов была ничем для существа, в сотни раз превышающего её саму по размерам, отвлекающий манёвр удался. И когда Пилигрим обратился, преследующие их пауки тоже появились в пределах видимости.       Филли попятилась, пытаясь подняться на ноги. Но они, затёкшие и дрожащие, как назло не слушались. Тогда она, обхватив руками крест, поднесла его к лицу, словно заслоняясь, и сконцентрировалась. Центром её восприятия стал он, артефакт, заслонивший от всего остального мира. И Пилигрим в третьей своей ипостаси, потерявший контроль над собственным сознанием, больше не представлял большой опасности. Занявшийся тем пауком, что упрямо не хотел сдвигаться в сторону, освобождая проход наружу, он был не способен оказать сопротивление подоспевшим собратьям.       И когда от Филли в стороны начал разливаться яркий свет, она расслабленно выдохнула. Точно зная, что на какое-то время этот трюк сработает, девушка вскочила на ноги и, пошатываясь, стала приближаться к пауку. Тот, пытаясь сбросить с себя Пилигрима, разрывающего вонючую плоть голыми когтистыми руками, дёргался из стороны в сторону, разрезая воздух острым жалом, расположенном на сужающейся части брюшка. Филли знала, что любое неосторожное движение может стоить ей жизни, потому двигалась медленно, продумывая каждый шаг. Иногда оглядывалась за плечо, где клокотали пауки, недовольно перебирая педьпальпами. Испуганные светом, они сдерживались, формируя из слюны подобные выстеленному загораживающим лозы сородичем зловонные комки.       Нельзя было позволить Пилигриму находиться в этой ипостаси слишком долго. А для этого требовалось помочь ему одолеть паука…пауков? Это вообще было возможно?       Филли мотнула головой. Пальцы, до онемения сжимающие ключ, побелели от силы давления. Она шаг за шагом приближалась, отпугивая подранное демоном существо. Оно, истекая кровью, неловко завалилось на бок, тряся в воздухе всеми ногами. Пыталось подняться вновь, но не сумело, потому что Пилигрим, резко рванув одну из конечностей на себя, с хрустом выдернул её, отбросив в сторону копошащихся сородичей. Один из них, вероятно, стоявший наиболее близко, выронил слизистый комок. С хлюпом тот приземлился на его собственную ногу, обжог кислотой, вызвав животный, короткий визг, на который не был способен ни один паук в мире, привычному Филли.       Но в Коридане всё было не так, и юная писательница уже начала приспосабливаться к этому. Даже не взглянув в сторону повреждённого паука и его компанию, она услышала рвущийся звук плоти, а за ним — чавканье разъярённых, голодных существ, напавших на более слабого.       И пока Пилигрим заканчивал с пауком, оторвав ему четыре ноги, Филли нашла глазами Эзру и кивнула ей на переплетённые лозы. Коротко кивнув, девчонка в несколько ловких прыжков оказалась подле растений. Возведя вверх руки, она в странной молящейся позе принялась что-то нашёптывать. И невидимые волны, исходящие от неё, поддёргивающие саму материю тонкими иглами, стали распутывать колючие ветви, разводя их по сторонам.       На горизонте маячил розовый свет с жёлтыми переливами, предупреждая о скором всходе солнца. Филли, заметив красочное пятно в небе, не исчерченное паутиной, дёрнулась к сформировавшемуся проходу, но внезапно остановилась, переведя взгляд на Пилигрима.       Вгрызшийся в оторванную ногу, он, скрючившись у земли, походил на существо Земель больше, чем кто-либо другой. Даже пауки, чавкающие своим сородичем позади, более не казались такими страшными и опасными. Потерявший все свои человеческие черты, Пилигрим уподобился зверю, кровожадному хищнику, пожирающим всё на своём пути.       Филли отвела от себя крест, сжимая его между пальцев как оружие. Точно могла в нужный момент воткнуть его в глаз Пилигрима, если тот попытается проявить агрессию в отношении человека, что позволил ему появиться на свет. Дважды, между прочим.       В горле запершило. Юная писательница встретилась с взволнованным взглядом Эзры, склонившей голову в сторону выхода. Она призывала уйти, бросив всё. Боялась, что за ними нагрянут и магессы, прознавшие, что пауков удалось одолеть. Это было лишь временным преимуществом, и пусть минуты тянулись бесконечно медленно, перед Филли всё развернулось словно в ускоренном воспроизведении.       Она приблизилась к Пилигриму, позвала его по имени. Тихо, аккуратно, как родитель, желающий успокоить напуганное чадо. Ласково и нежно, немного растягивая буквы.       Рык послужил ответом, а демон даже не удосужился переключиться на что-то другое, увлечённый поеданием плоти ядовитого паука.       «Ничего, — промелькнуло в голове, — Пока он неуязвим, он может есть всё, что угодно».       В голове промелькнуло воспоминание о том, как был послушен Пилигрим в замке короля Акрэна, когда она попросила его вернуть ключ. Точно выдрессированная собака, он кинулся за Эллириумом с намерением вернуть украденное. Даже находясь в своей третьей ипостаси, он сумел прислушаться к той, что дала ему силы и возможность существовать. Даже в пределах выдуманного мира.       Сосредоточенная складка легла между бровей девушки. Времени было мало Если точнее, то его не было совсем. Нужно было взять себя в руки, сосредоточиться на Пилигриме, сделать его сгорбленную фигуру, преисполненную ярости, точкой в центре своего восприятия. И, захватив его глазами, Филли чётко, громко и уверенно произнесла:       — Мы уходим. И ты идёшь с нами.       Звенящая сталь её голоса привлекла демона, сосредоточенного на добыче. Вонзив в неё, вонючую и кровоточащую, свои клыки, он вдруг дёрнул головой. Филли вздрогнула и чуть было не отвернулась. Отвращение, накрывшее её волной тошнотворных миазмов, перевернуло остатки еды в желудке.       Мокрые от крови волосы закрывали злые, затуманенные глаза, лишённые остатков разума. Но где-то там, внутри, в глубине суженных зрачков, плескались разорванные на части куски здравомыслия, которые могли бы обратить демона в привычную, безопасную форму.       Эзра вышла за пределы Круга и теперь наблюдала оттуда. Филли, чувствуя на себе её взволнованный взгляд, готова была закричать от негодования. Она не собиралась оставлять Пилигрима вновь, особенно после того, как пожертвовала своим желанием, с таким трудом найдя пирамиду из розового кварца. То, что пришло из придуманного мира, сотканное из фантазий, служило лишь защитой для него, демона, столь неосторожно распоряжающегося собственной жизнью. И Филли, рискнув ради него раз, теперь не собиралась сдаваться.       — Пойдём со мной.       Пилигрим медленно выпрямился. Его кровожадный взгляд был безумной бездной, в которой не существовало места для осознанности. Манящие чёрные озёра, по берегу которых тонкой, едва заметной полосой, проглядывала красная пульсирующая радужка.       Кожа Филли покрылась мурашками. Маленькие, едва ощутимые, они с самых кончиков ног вихрем пронеслись вверх, сконцентрировавшись на затылке. Копошась и пытаясь занять своё место, они стали сотней тонких игл, доставляющих дискомфорт. Содрогнувшись, девушка силой удержала себя на месте. Хотелось развернуться и на всех порах побежать к заветному выходу, прочь от опасностей, подстерегающих её на территории Круга. Впрочем, кое-как действительно можно было двигаться.       — Эзра, направляй меня!       Продолжая удерживать зрительный контакт, она начала медленно двигаться спиной вперёд, ведомая голосом маленькой магички. И точно поддавшаяся гипнозу змея, Пилигрим последовал за ней большими пружинистыми собаками, волоча чрезмерно длинные руки по полу. Его голова то и дело дёргалась из стороны в сторону, но затуманенный взгляд продолжал держаться за Филли, словно привязанный за тонкую, тонкую нить, способную вот-вот порваться.       — Что здесь происходит? — раздался громкий, взволнованный голос. — Филли?       — Какого дьявола? — поддержал другой, низкий и гортанный              «Обереги!» — взбудоражилось сознание, создав рябь на гладкой поверхности устоявшегося плана по захвату демона.       — Пилигрим? — интонация Разврат подскочила, неловко запнувшись на втором слоге. — Как такое возможно? Он же был мёртв.       — Филли, как ты оживила его?       — Тихо! — недовольно воскликнула Эзра.       Филли не видела их, но продолжала прислушиваться к диалогу, стараясь не упустить ничего важного. Больше от радости, чем от заинтересованности, она увлечённо хваталась за возможность отвлечься от контакта с Пилигримом и обратиться к своей тихой гавани. То, что Обереги пришли на помощь, что они нашли её, несмотря на закрытую территорию Круга — неимоверно согревало сердце.       И снижение концентрации повлияло на Пилигрима. Внезапно замерев, он склонил голову, будто заинтересовавшись разговором Разврат и Безумия. Взгляд, что приобрёл осознанность, переместился на их фигуры, находящиеся за спиной Филли, и это заставило её развернуться, чтобы тоже посмотреть на них.       Разведя руки в стороны, Безумие призывно махнул к себе, заставляя юную писательницу поспешить. И то ли собственный страх, клокочущий глубоко внутри, запертый за семью печатями, наконец сумел прорваться, то ли их неожиданное воссоединение, так затронувшее струны души — непонятно, но она сорвалась с места, послушно упав в объятия безумного Оберега.       И Пилигрим, оставшийся там, за барьером, сотканном из паутины, вдруг бросился вперёд. В одно мгновение он переместился за спины Оберегов, позволив Эзре закрыть проход.       Находясь на четвереньках, он отвернул испачканную голову, выгнулся, точно от боли, и захрипел. Нечеловеческие метаморфозы тела — и вот перед ними был окровавленный демон в первой своей ипостаси, максимально приближенной к человеческой.       Филли бросилась к нему и упала рядом на колени, потянула руку, чтобы коснуться плеча, встретиться взглядами и увидеть в его глазах осознание, но тот вдруг дёрнулся, ударив ладонь девушки в воздухе, и закричал:       — Зачем ты это сделала?!       Девушка сцепила руки перед собой. Губы задрожали, а в носу неприятно защипало. Картина разорванного тела со вспоротым брюхом было всё ещё свежо в сознаниях, и резко шло вразрез с исцарапанным, измазанным кровью Пилигримом. В порванной одежде, но живым.       — Как мы теперь найдём твоего Оберега, если ты просрала желание?! И ради кого? Ради меня?! Зачем?       Он поднял на неё разъярённый взгляд. Колючий и отталкивающий, он в то же время был наполнен глубокой печалью и страхом.       — Ты дура.       И Филли понимала его. Могла смотреть глубже, где Пилигрим старательно маскировал свои истинные эмоции, желая оттолкнуть её. Зачем? В самом деле? Ей даже не приходилось задумываться об этом. Всё было ясно как день.       — Потому что ты доверял мне, — ответила она и потянулась к нему.       И несмотря на вялые попытки отбиться, девушка заключила его в крепкие объятия. Прижалась, словно теперь, вновь обретя свою привычную форму, он мог раствориться, обратившись в свет, сопровождающий талант Филли в её снах (или то были видения?)       Горячий после обращения, даже обжигающий, он вновь стал живым, он дрожал под её пальцами, то и дело цепляясь за плечи. То ли желая оттолкнуть, то ли притянуть ещё ближе.       И так, держась друг за друга, они провели ещё несколько томительных минут, пока не стали готовы возвращаться в пещеру Аль-Честера.