Связанные контрактом

      Теперь и она услышала сладкий аромат, настолько густой и насыщенный, что закружилась голова. Наслаждаясь им, Филли словно пьянела, настолько он был многогранным и обволакивающим, наполняющим лёгкие до краёв своей приторной сладостью.       Долина казалась бесконечной, простирающейся до линии горизонта, вправо и влево так далеко, насколько это только возможно. Высушенный мёртвый лес, грубо выплюнувший путников, лишь с одной стороны прикрывал цветущий рай от любопытных взглядов. И Филли, наблюдая за разноцветными переливами растущих у подножья холма растений потеряла дар речи, настолько эта картина поражала воображение. Несмотря на недостаток света и отсутствие осадков эти прекрасные цветы ухитрялись цвести, внося в наполненный тошнотворными миазмами воздух терпкие пьянящие нотки. Но и их вид — прекрасная визуальная составляющая, — поражал воображение и лишал дара речи.       Филли сглотнула. Поравнялась с Пилигримом и тихо спросила:       — Как найти цветы инумай среди них всех?       Демон цокнул, показательно закатив глаза, но вперёд пошёл молча. Не обращая внимания, наступал на цветы, пробравшиеся до границы леса, с еле слышимым хрустящим звуком раздавливая податливые головки. Полностью игнорируя их красоту, безжалостно уничтожал всё, к чему прикасался, прорываясь вперёд, к только ему известным ориентирам.       Кр-хр-кр-хр       С каждым его шагом вверх взметались беспокойные, дрожащие голубые шарики, пульсирующие мягким светом. Окружённые ореолом, они походили на странного вида насекомое, будто бабочка, но с тремя парами крыльев и с двумя — чувствительных усиков.       Вскоре вокруг разноцветных цветов, волнуясь и переливаясь, порхали десятки голубых шаров. Напуганные Пилигримом, они метались с одного цветка на другой, не в силах найти своё пристанище. Стоило им только упокоиться, как новый шаг, сопровождающийся неприятным хрустом, заставлял их беспокойно взметать в воздух. Картина складывалась примечательной. Филли хоть и не оценивала бесцеремонных действий Пилигрима, но и останавливать не спешила, завороженная происходящим. Множество пугливых насекомых, маленьких пушистых облаков, мерцая и переливаясь голубым, перед её глазами вырисовывали зачарованный кадр, похожий больше на сцену из фильма жанра фэнтези.       Кто бы мог подумать о том, что в жизни предоставится шанс увидеть подобное?       Филли сморгнула оцепенение и осторожно двинулась вперёд. Необходимо было пробраться к подножью одного из холмов, где и росли цветы инумай по словам старика. Но как можно было определить правильные среди бесчисленного множества пестрящих красками растений?       «Рвать все,» — напрашивался ответ.       Они были прекрасными, искрящимися в том малом количестве света, что проходило через барьер и обласкивало цветы со всей возможной аккуратностью, проявлениями жизни. Красивыми, совершенно особенными, такими разными и в то же время похожими друг на друга за счёт своего таинственного происхождения.       Если это и в самом деле души… То жизнь после смерти, быть может, не столь и плоха.       Холмы бугрились повсюду, как угрожающие плавники монстров, торчащие из-под земли. Какие-то меньше, скромнее, позволяющие забраться быстро и ловко, и даже не выдохнуться. Другие же — великаны, покрытые мелкой кристаллической крошкой, усыпанные высокой травой и низкими кустарниками. Возвышающиеся угрозой, от которой захватывало дух. Преодолеть их — значит совершить подвиг.       У подобного холма Филли и остановилась.       Она ступала аккуратно, стараясь не повредить цветы. Вокруг всё также беспокойно порхали насекомые, то и дело норовя пощекотать лицо своими крошечными цепкими лапками. Девушка отмахивалась от них, меняя траекторию светящихся шаров с крыльями, и следовала дальше, упорно приближаясь к поставленной цели. Они, напуганные маленькие жизни, дрожали в воздухе, заливая холмистую местность мягкими разноцветными переливами. Благодаря им не только усыпанная цветами земля изобиловала палитрой красок, но и всё вокруг, до самого купола, светилось, резало глаза яркими мигающими вспышками.       Филли огляделась по сторонам. Кинула взгляд сначала за одно плечо, потом за другое. Искала Пилигрима, который пропал из поля зрения, да так и не нашла. Исчезнувший демон, занятый какими-то своими делами, определённо был где-то поблизости, юная писательница чувствовала это. Всё ещё испытывающая чувство вины за загаданное эгоистичное желание, Филли решила его не звать, обратив внимание на пестрящие под ногами разноцветные растения, тянущие свои головки к её коленям. Со всех сторон, замыкаясь кругом, они кланялись ей, точно долгожданной гостье, чихая пыльцой на землю, где уже не оставалось свободного места.       Или так только казалось?       Филли опустилась на корточки. Осторожно, с лёгким трепетом в груди, провела пальцем по лепестку ближайшего цветка. Бархатистый, мягкий на ощупь, он пощекотал подушечку пальца девушки, вызвав ворох мурашек от кисти до самой лопатки. Передёрнув плечами, Филли одёрнула руку, обвела задумчивым взглядом изобилие цветов вокруг, прикидывая, какие из них могли бы оказаться теми самыми. Те, что с переливающимися красным тычинками или другие, с многослойными треугольными лепестками, обхватывающими соседей, словно в немой борьбе? Может, те, кто пульсировал слабым светом или был охвачен тонкой струйкой дыма? Все они были у подножья, абсолютно разные, схожие лишь тем, что выбрали домом эту мёртвую землю, лишённую поливов и ласки солнечных лучей.       «Бери их все!» — вновь велел голос в голове.       Филли послушно потянулась к цветку. Сорвать его — всё равно что лишить душу возможности переродиться. Разве не здесь они покорно ждут, страдая год за годом изо всяческих лишений?              Девушка дёрнула головой, отгоняя глупые мысли. «Почему? — спросила она себя. — С чего я взяла это?»       Ответа не было. Но назойливый ком роящихся мыслей давил на черепную коробку, вынуждал щурить глаза. Настойчивая резь не проходила, под веки словно насыпали песка.       Филли раздражённо выдохнула, обняла колени руками, прижимая их к груди. Ей нужно было всего лишь сорвать растущие у подножья холма цветы, но они, разноцветные, рассыпавшиеся по распростёртой вокруг неровной местности, непонятным образом внушали негативные мысли о последствии этого поступка. Точно в самом деле живые, они еле слышно шептали, склоняя остроконечные головки друг к другу, делились эмоциями, что копили многие столетия под этим неизменным в своих погодных условиях барьером.       Но сколько бы девушка не прислушивалась, ожидая распознать знакомые слова в этом непрекращающемся ропоте, всё было бестолку. Выражаясь на ином, неизвестном языке, цветы, меняя наклон в абсолютно безветренном пространстве, продолжали монотонные диалоги, совершенно не обращая внимания на потревожившую их незваную гостью.       Вдруг вполне ясно послышался знакомые звук. Кр-хр-кр-хр. Неумолимо приближающийся, сулящий возвращение Пилигрима.       Филли дёрнула головой, резко, до хруста в шее. Болезненно ойкнув, стала разминать напряжённые мышцы, глазами выискивая своего спутника. Шёпот цветов словно бы становился громче, настойчивее. Он заглушал окружающие звуки, будто мешал обнаружить Пилигрима, но девушка не сдавалась. Её захлестнула волна любопытства, и окружающие красоты не казались уже столь примечательными. И хоть развернувшаяся перед ней цветочная поляна навсегда останется в закромах воображения, готовая стать предметом нагруженного эпитетов описания, в тот самый момент, опираясь на совершенно иной орган чувств, Филли перестала замечать разноцветные шевелящиеся головки.       Пилигрим показался из-за холма, неся в руках огромный букет цветов. Не пожалев ни одно растение, он безжалостно сорвал столько, сколько смог унести. И это в самом деле было достойно похвалы.       Филли выпрямилась. Согнутые в одном положении ноги в протест неприятно закололо, но девушка едва ли заметила это. Сконцентрировавшись на демоне, она радостно улыбалась, довольная тем, что сама не прикоснулась ни к одному цветку, решив лишить его возможности расцвести лишь из-за своих корыстных целей. И пускай в ритуале, что они готовили, был огромный смысл в имевшем много пунктов и подпунктов плане по спасению Муза, Филли не была готова рвать цветы, способные к перерождению, прямо здесь и сейчас.       Или то, возможно, была лишь блажь? Ведь демон, готовый на всё, без труда выполнил всю грязную работу.       Впрочем, теперь это не имело никакого смысла, ведь задача была выполнена. Филли, принимая огромный букет от Пилигрима, неуклюже выронила пару сорванных цветов, не обратив на них ни малейшего внимания.       — Этого должно хватить, — сказала она.       Пилигрим удовлетворённо хмыкнул. Комплимент, не высказанный в полной мере, потешил его самолюбие, как деревенского кота — огромная миска жирной сметаны. И, отчаянно скрывая это, он отвернул голову, делая вид, что сосредоточен на созерцании раскинувшихся вокруг перешёптывающихся цветов.       — Пойдём обратно, — предложила Филли.       — Погоди.       Выражение лица Пилигрима вдруг стало серьёзным. Когда он встретился глазами с девушкой, она не сразу поняла, что означает это его загадочное выражение. Узкие вертикальные зрачки, точно у ядовитой змеи, радужка, что сияла синевой и болезненно напоминала о Музе, потому что была списаны с его спокойных и всегда внимательных глаз — всё это вызвало ворох мурашек по спине. Готовая ко всему, Филли напрягла лопатки, неосознанно выравнивая осанку.       Пилигрим этого словно бы и не заметил, сохранив бесстрастное выражение лица. Лавируя между островков глубоких мыслей-кратеров, он бегло пробежался по настороженному лицу Филли и осторожно, словно боясь обидеть её, предложил:       — Могу ли я проверить кое-что? Для собственного интереса.       — Что именно?       Но демон будто и не ждал ответа. Склонившись над ней, как хищник над жертвой, он резким движением поднял руку, схватив Филли за подбородок. И хоть та и имела пространство вокруг, чтобы отойти, убежать при необходимости, но не сдвинулась с места ни на дюйм. Слабый огонёк интереса мелькнул в задумчивом взгляде, еле заметный, как затухающая падающая звезда.       Большой палец его правой руки коснулся нижней губы девушки, мягко очертил её, чуть надавив у самого уголка. Филли не успела вздрогнуть от боли, не успела даже в полной мере ощутить её — лишь солоноватый привкус, проникший в рот, стал признаком нанесённой заострённым ногтем демона царапины.       Она была готова спросить о цели данного действия, но не сумела выдавить из себя ни звука, ведь увидела, как в уголке нижней губы Пилигрима, в том же самом месте, где была рассечена и её, скапливается кровь.       — Что…       Короткий, сбитый выдох, заглушивший остальные слова. Филли прикоснулась к лицу Пилигрима, не замечая то, что он до сих пор держит её лицо своей ладонью. Огладила грубые черты, и обвела ту царапину, что так чётко стала отражением собственной.       Он издал непонятный смешок. Слишком неловкий, чтобы быть частью привычного колкого поведения.       «Растерянный?»       — Причинённые тебе травмы отпечатком ложатся и на меня. Это — та причина, почему я стал оберегать тебя, — произнёс он ровным, практически равнодушным голосом.       И если бы Филли не пережила с ним столь многого, если бы не ютилась бок о бок в тесной лодке в течение трёх недель, не спала под одним настилом и не вела задушевные беседы у костра — то непременно поверила бы в то, что ему всё равно. Легко было выставить это простым, оголённым фактом, которым он наконец-то решил поделиться. Но девушка точно знала, ради чего осуществлялась вся эта проверка. Не будь причины, он ни за что бы не произвёл этого действия так показательно, чтобы продемонстрировать — он всё ещё является её отражением, всё ещё крепко повязан красной нитью, символизирующей их плотную связь.              — Моим желанием было вернуть тебя, — ровно произнесла Филли, мягко сжав ладонь Пилигрима, которую неосознанно перехватила в воздухе. — И, думаю, вернулся тот ты, что изначально и пришёл в Коридан — персонаж из романа, созданный глупым человечишкой.       Он хмыкнул, дёрнул головой, как бы отмахиваясь от услышанного. Хотел ли он освободиться от этой ноши? Снять с себя груз ответственности за слабого телом и духом человека, принявшего необдуманное решение отправиться в другой мир за тем, кому, может быть, изначально не нужна была помощь?       Филли думала, что знает о Пилигриме всё, но в тот момент даже предположить не могла, какого рода мысли витают в его голове. Ей страшно хотелось утешить его, поддержать и успокоить, но она продолжала стоять, переминаясь с ноги на ногу, сжимая его ладонь, холодную и грубую.       Какое-то время тишина между ними была словно осязаемой. Плотное, но невидимое облако, обуявшее их фигуры, давило на горло, не позволяя вымолвить ни звука. Странная атмосфера перешёптывающихся цветов, мигающих голубых огней — всё это было частью Коридана, но не являлось привычными элементами их миров. Их домов.       И такие разные, но объединившиеся, они стали друг другу роднее, чем кто бы то ни был.             Возвращаясь обратно, не проронили ни слова. Филли казалось неправильным предпринимать попытки разговорить Пилигрима, особенно после того, как он узнал, что его перерождение не позволило отделиться от неё. Травмы девушки, возникающие на нём самом, вынуждали продолжать оберегать её.       Впрочем, едва ли ему могли доставить дискомфорт все те травмы, которые ей уже не посчастливилось получить. Лишь отражение смертельных ран могли бы стать для Пилигрима опасными. Но боялся ли он смерти после того, что перенёс? И что вообще успел увидеть, пока пребывал в Небытие?       Эти вопросы Филли боялась задавать, не желая вызывать неприятные воспоминания в сознании Пилигрима. Она ждала, пока он сам захочет поговорить об этом, и продолжала концентрироваться на главной цели.       Ингредиенты для ритуала. Его проведение. И, наконец…       Муз.       Филли следовала за Пилигримом. Заросли колючих кустарников, которые они преодолевали, то и дело норовили схватить её за тонкий материал сотканной магией одежды, но девушке удавалось увернуться. Доведённые до автоматизма рефлексы срабатывали в нужный момент, позволяя Филли углубляться в омут размышлений с головой. Нахмуренная, сосредоточенная в пределах своих фантазий, она пыталась представить себе, как всё случится. И хоть у неё не было ни малейших знаний о проведении ритуала и о том, как вообще работает магия, она надеялась, что всё пройдёт гладко. И цветы инумай, которые она крепко прижимала к груди, обещали помочь в этом.       К моменту их возвращения Разврат, Фантазия и Исиндил уже вернулись. Они разложили на плоский круглый камень принесённые ядра, переливающие багрянцем в искажённом свете солнца, с завидным трудом прокрадывающегося через наложенный защитный купол. Яркие узоры, непривычные глазу, ромбами раскинулись по поверхности импровизированной столешницы, накрывая ингредиенты самыми греющими своими участками. Благодаря этому, ядра переливались, как калейдоскоп, самыми разными оттенками, будто внутри них существовала тысяча граней, по-разному преломляющих свет.       Подойдя ближе, Филли положила букет цветов рядом, невольно засмотревшись на невиданную ранее диковинку. И так и продолжила бы стоять, не позови её Оберег.       — Всё в порядке? — Разврат положила ладонь на плечо девушки, потянула на себя, вынуждая развернуться.       Филли встретилась с ней взглядами. Кивнула. Нашла глазами Аль-Честера и Эзру, о чём-то внимательно перешёптывающихся, и спросила:       — Давно вы вернулись?              Разврат отрицательно дёрнула головой. Объяснила:       — Фантазия довольно быстро справился со своей задачей. Это позволило не задерживаться у Льён и сразу найти ядра. Их сбор тоже не представлялся сложной задачей. Как у вас всё прошло?       — Хорошо.       — Что с твоей губой?       Филли нервно прикоснулась к поцарапанному участку, недовольно зашипела, когда по нижней губе разлилось неприятное пощипывание. «Наверняка у Пилигрима уже всё давно затянулось,» — подумала она, а вслух сказала:       — Ничего, видимо, зацепилась где-то.       Отчего-то не хотелось рассказывать про момент откровения между ними двумя. Что-то особенное, личное, кажущееся правильным только наедине друг с другом. Подтверждение их неповторимой связи.       Разврат допытываться не стала, лишь потянула за собой в сторону, усадила рядом с обсуждающими что-то Фантазией и Иси, протянула стакан со сладким напитком, и удалилась, вклинившись в диалог между колдуном и девчкой-ящерицей.       Филли стала ждать вместе с остальными возвращения Безумия. Искала взглядом Пилигрима, да тот словно сквозь землю провалился. Вероятно, скрылся, чтобы переварить случившееся. Что ж, она вполне понимала его и поддерживала это желание. Ей по возвращении тоже придётся многое обдумать.       Незаметно для себя Филли задремала. А проснулась, когда рой голосов в воздухе перестал быть таким монотонным и убаюкивающим. Послышались восторженные возгласы, возбуждённые вскрики. И даже спор стал громче, в попытках перекричать остальных.       Филли открыла глаза. Теперь она оставалась одна, остальные же переместились ближе к плоскому камню, где свет до сих пор выводил невероятные узоры, и скучковались вокруг собранных ингредиентов, обсуждая что-то на повышенных тонах. Однако девушка всё равно не могла понять предмета разговора. Оставалось лишь прогнать остатки сна, потянуться, чтобы размять затёкшие мышцы, и подойти к друзьям.       — Ты проснулась, — заметив её, произнёс Иси, — отлично.       — Где Аль-Честер и Эзра? — поинтересовалась Филли.       — Занимаются, — ответил Фантазия.       — Мы выбираем наиболее короткий путь до дворца, — поделился Иси, привлекая внимание юной писательницы.       Она перевела взгляд на разложенный на коленях эльфа свиток, по которому он старательно водил пальцам, показывая различные тропинки до конечной цели.       — Нам нужно как можно быстрее добраться до туда.       Тон Исиндила приобрёл совершенно другие нотки. Серьёзные. Стальные. И Филли прислушалась, не желая перебивать.       — Когда Аль-Честер и Эзра прочитают заклинание, у нас будет не так много времени, чтобы сделать это. Они дадут нам, — указал на Филли, Пилигрима и себя в последнюю очередь, — фору. Мы будем здесь, когда начнётся шторм.       Он указал на заранее нарисованную жирную точку, в три стороны от которой отходили еле заметные пунктирные линии. Филли подозревала, что это и есть те варианты, которые обсуждала компания, пока она спала.       — До дворца мы можем пробраться либо через теннисовые заросли, — палец прочертил на северо-восток, обводя неуклюже начерченные полоски на свитке, имитирующие буйную растительность. — Либо, — теперь северо-запад, с дрожащими чёрными кругляшками, — через болото, неподалёку от места, где встретились с Аль-Честером. Это более рискованно, потому что можно столкнуться с той чокнутой магессой, зато быстрее. Заросли тенниса могут задержать.       — Но есть ещё вариант, — сказала Филли, указав на дорожку по центру.       — Да, — кивнул Иси. — Эта тропа должна завести нас в лес, который окружает весь дворец. Это было защитой Правителя, его силовым полем, теперь почти лишённого магии.       — Я не видел там ни единого живого существа, — вставил Фантазия.       — Потому что, если верить легендам, лес — всего лишь магический щит, на самом деле там никогда не было никаких деревьев.       — То есть, мы вообще не знаем, что там на самом деле? — уточнила Филли.              Исиндил подтвердил.       — Подожди, но разве не каждый из этих путей заведёт нас в лес? — спохватилась девушка. — Ты говоришь, что он — барьер, значит, должен окружать дворец.       — Это так, — вставил Фантазия, — но я видел, что здесь, — он прочертил пальцем по северо-восточной и северо-западной сторонам, — граница истончена, это позволит вам провести на неизвестной территории меньше времени.       — Но может быть и так, что в лесу окажется безопаснее, чем в зарослях тенниса и на болоте, — сказала Филли.       — Может быть, — пробормотал Иси. — В сущности, мы ничего не знаем ни об одном из этих путей. Фантазия слишком мало пробыл в воздухе, чтобы собрать больше информации.       — Мне всё ещё это не нр-равится! — вклинился Без. — Я не хочу оставлять тебя надолго одну, ау-у-у!       — У нас нет выбора, — отмахнулась девушка. — Если вы будете сопровождать нас, то застрянете в шторме и, неизвестно, сумеете ли выбраться невредимыми.       — Как и мы, — мрачно вставил Пилигрим.              Они с Филли переглянулись. Девушка насупилась, но не стала комментировать. Понимала, что ругаться сейчас не время и не место. Ведь на самом деле в его словах был смысл. Они действительно рисковали своими жизнями, решаясь на участие в этом ритуале. И недовольство Пилигрима вполне можно было понять.       — Мы отправимся сегодня, — продолжал Иси. — А Аль-Честер и Эзра завершат последние приготовления к ритуалу.       На том и порешали. Эльф бережно свернул свиток карты, запрятав за свой пояс, и кивнул всем, как бы разрешая завершать последние приготовления к новому путешествию.       У них не было обилия вещей, которые приходилось бы перебирать, попутно размышляя, что понадобится в дороге, а что — нет, ведь большинство было потеряно в водах Льён. Так что довольно скоро Филли, облачённая в новый, сотканный магией ключа, костюм из плотно прилегающих кожаных брюк на высокой талии, простой, подхваченной под грудью корсетом, грубой рубашки с рукавами-воланами и в высоких ботинках с ремешками и заклёпками, сидела в тени дерева, прижав колени к груди, и следила за остальными.       Порой, когда мысли касались проделанного пути, Филли не могла избавиться от чувства нереальности происходящего. Её поражали не столько пережитые события, сколько собственная реакция на них. И если раньше она была всего лишь девчонкой-писательницей из Фримонта, поделившейся талантом с магическими покровителями, то теперь стала смелой путешественницей по Коридану, готовой идти до конца ради своей заветной цели.       Она ни за что не отступит. Не теперь.       И, наблюдая за Оберегами, обсуждающими что-то с Исиндилом, становилось приятно, что не придётся проходить через всё это в одиночку. Тот путь, что ей посчастливилось пройти, оставил не только незабываемые впечатления о разных тварях, населяющих ранее закрытый от неё мир, но и верных друзей, на которых можно было положиться хотя бы в этом приключении, целью которого был поиск Оберега-вдохновителя. И пускай и было понятно, что Пилигрим не сможет задержаться в Коридане навсегда, рано или поздно вернувшись в мир, созданный Филли, но она всё ж была благодарна всем Богам за то, что послали его к ней, такого уверенного в себе и способного, готово защитить её даже ценой собственной жизни.       То, что случилось с ней, было не только поводом изменить свою жизнь, расширить горизонты восприятия, но и встретить иных существ, которым в свете случившихся случайных событий предстояло объединиться.       Иси. Пилигрим. Обереги. Они были слишком разными, чтобы контактировать друг с другом при обычных обстоятельствах. Но Филли, войдя во врата иного мира, решившаяся во что бы то ни стало найти Муза, ведомая пускай и наивными, но укоренившимися в сердце чувствами, заставила их действовать вместе.       Вскоре она, Пилигрим и Иси стояли рядом друг с другом, почти соприкасаясь плечами. Напротив встал Аль-Честер. Наградив каждого напряжённым, оценивающим взглядом он кивнул каким-то своим мыслям, что-то буркнув под нос, и напомнил:       — Вы окажетесь около барьера. Ближе перенести не смогу — слишком опасно, я никогда не заходил в эти леса.       Филли уже знала эту информацию, но всё равно согласно закивали.       Аль-Честер свёл ладони, с силой надавив пальцами одной руки — в другую. Напряжение выдавали побелевшие дрожащие костяшки, но непроницаемое лицо оставалось спокойным. Филли не видела, лишь чувствовала, как странные необъяснимые нити тянутся по воздуху мимо неё, касаясь ушей и скул, собираясь в невидимое расширяющееся кольцо. Свидетельством магии были лишь всполохи огня на ногтях старика, пляшущие в разные стороны, будто расталкиваемые потоками ветра.       Юная писательница вздрогнула, когда в воздухе взорвались искры, потянувшиеся к более крупным мерцающим огонькам. Они собирались медленно, словно специально, а, может, потому что Аль-Честер был слишком стар, чтобы быстро сообразить портал.       Образовавшаяся каёмка была похожа на хищный рот, а всполохи огня, тянущиеся в центр — на острые зубы, готовые разорвать каждого, кто проявит намерение вступить внутрь.       И Филли ощутила ворох мурашек, пробежавших от поясницы к основанию головы, зацепившись волоски на шее, тут же вставших дыбом.       Это был страх неизвестного.       Пускай она уже ранее входила во врата, которые открыла ключом — это было нечто совершенно отличающееся. Это был портал, созданный магией колдуна, прожившего в Коридане многие, многие годы, видевшего его разные амплуа и подстраивающегося под такой разный темп изменяющейся жизни.       Это было нечто многовековое — его магия, которая раскрывала клыкастую пасть всё сильнее и сильнее, пока портал не был готов обуять их тройку. Переливающееся бликами свето жерло, манящее прикоснуться и в то же время отталкивающее своей ирреальностью.       Филли сглотнула. Обернулась, чтобы в последний раз взглянуть на своих стоявших поодаль Оберегов. Перехватив её взгляд, Фантазия сдвинул брови, сжал губы в тонкую полосу, изо всех сил сочувствуя.       — Будь осторожна! — предупредил он.       Филли махнула Оберегу рукой, обернулась к Пилигриму, который протягивал ей раскрытую ладонь. Вложила свою — в его, ощутила холод его кожи. Из-за рещкого контраста температур вверх побежали мурашки, вынудив плечи содрогнуться. Девушка сдвинула брови, бросила взгляд на вопросительный — Пилигрима, и ощутила, как уголки губ поднимаются в лёгкой полуулыбке.       Она позволила ему потянуть себя в портал, успела лишь зажмуриться от яркого огненного пламени, обдавшего удушающим жаром. Казалось, ещё мгновение — и ресницы поплавятся, а раскалённый воздух обожжёт лёгкие, не дав и шанса пережить перемещение.       Но замершее время вдруг возобновило свой ход, и Филли, почувствовав головокружение, опёрлась на Исиндила, распахнула веки, заметив удивительно изменившуюся природу вокруг. Простирающийся во все стороны густой зелёный лес, казалось, покрывал собой все Неизведанные Земли. И если бы не предшествующее этому перемещению путешествие Филли, она бы в самом деле поверила в то, что такое возможно.       — Мы на месте, — объявил эльф, придерживая девушку.              Это стало подготовительным этапом ритуала.       ***       Вскоре последние приготовления были завершены. Эзра, склонившись над нарисованными на земле кругами, критичным взглядам оценивала свои труды. Аль-Честер неподалёку поправлял только разложенные в особом порядке цветы. Слабо пахнувшие, за прошедшие дни они заметно подвяли, но должны были оказать задуманный эффект.       Старик усердно учил маленькую ученицу, заставляя её повторять заклинание до тех пор, пока оно не начало буквально отскакивать от зубов. Определённая последовательность слов и пауз настолько глубоко залегли в мозг Эзры, что она могла проснуться посреди ночи и наизусть воспроизвести требуемые словосочетания. И ей удавалось успешно это практиковать.       Заученные слова были половиной беды. Второй же являлись пассы. На них также пришлось потратить приличное количество времени. Пока вторая половина команды тратила время в пустом ожидании, она использовала каждую свободную минуту на то, чтобы отточить правильные движения и ни в коем случае не перепутать их порядок.       Заклинание на изменение погоды было куда выше её уровня. Третья ступень — мара ратинга, что значило «парящий в воздухе». Для Эзры же, приближенной к земле заклинательницы, только начавшей свой путь, это казалось невозможным, даже в какой-то степени безумным. И если бы не Аль-Честер, всяческим образом оказывающий поддержку, девочка ни за что не согласилась на эту сумасбродную идею. Ей, ничего не достигшей, и использовать такую магию? Уму не постижимо!       Однако личный интерес также играл роль в принятии верного решения. Эзра боялась, что никогда более в своей жизни не сумеет поучаствовать в чём-то настолько глобальном. Она, отрекшись от королевства, в котором не посчастливилось родиться, отказавшись от любого контакта с магами оттуда, сбежала, трусливо поджав хвост, потому что не видела другого выхода. Не хотела становиться посмешищем, центром всеобщего негативного внимания, и стремилась к тому, чтобы изменить свою жизнь. Её магия не могла обеспечить защиту, по крайней мере до знакомства с Тамайей. В отличи от куда более способной Кысын, которой удалось даже открыть портал, чтобы быстрее оказаться у Неизведанных Земель. А это, между прочим, слишком опасно для их уровня развитии магии! Но она не испугалась, потому что в целом было более уверенной в себе и своих способностях.       И пусть Эзра украла пирамиду, чем подкупила молодую магессу, но если говорить откровенно, то её способности были куда менее развиты, чем у обидевшийся на благосклонность к подруге возглавляющей отряд обосновавшихся под покровительством Паучихи девочек Кысын.       Эзра мотнула головой. Моргнула, прогоняя наваждение или что это бы это ни было. Ставшая близким существом, Кысын была в прошлом, потому что, гонимая желанием стать как можно ближе к Тамайе, легко отказалась от Эзры, решившей принять другую сторону. Последовать за куда более интересной историей, разворачивающейся прямо под носом.       Она, не уверенная в том, что сделала правильный выбор, чувствовала себя не в своей тарелке среди маленьких магесс. И пусть они были доброжелательны, тверды в своём убеждении отказаться от материальных благ и укрыться под покровом паутины вечно голодных стражей, Эзре чуялся во всём этом какой-то подвох. То ли в их настроениях, то ли в уроках Тамайи, будто готовившейся к битве, то ли подозрительные ритуалы, после которых радушно настроенные девочки куда-то пропадали (уж не в пасть ли к Её детям?)       Эзра не хотела такой судьбы для себя. Она была под защитой до тех пор, пока Тамайя продолжала благодарить её за принесённую пирамиду, ставшей символом, укрепившим веру в Неё. И сначала было совершенно не ясно, как удалось связать это с виду непримечательный предмет с Паучихой, укрывающей Круг, пока Эзре не стали видеться странные вещи.       Она звала кого-то. На алтаре, находясь в Её руках, пирамида мелко вибрировала, издавая неяркое свечение, чем отпугивало девочек, привыкших к полумраку Неизведанных Земель. Лишь Эзра и Кысын, присоединившиеся недавно, с интересом разглядывали пирамиду в такие моменты, молчаливо ожидая, что произойдёт дальше.       Им казалось, что распространяемая пирамидой атмосфера поглощала их с головой, заставляя поддаваться, обмякать в её тепле и вибрации. Ватные ноги подгибались, потеряв способность удерживать тело в вертикальном положении, и девочки садились на скамью, продолжая своё наблюдение. Размышляя о том, что произойдёт дальше.       И тогда они видели её. Неясную, рассеянную пылью фигуру, зовущую, увлекающую за собой. С неряшливой причёской, яркими глазами, похожими на голубой кристалл, и змеиными глазами. Он — а фигура была мужская, — старательно искал пирамиду, тянулся к ней, словно привороженный, и Эзре лишь оставалось ждать, когда они воссоединятся. И когда Тамайя перестанет бысть столь благосклонна к ней, нашедшей такую полезную вещицу, объединивший их дивную компанию.       Видела она и Филли, которая стала показываться незадолго до своего появления. Встревоженная маленькая человечинка, привлёкшая Кысын. Заинтересовавшись в ней, она увидела свой шанс и отправилась на поиски, уловив сладкий запах, не похожий ни на один другой. Так пахнули люди извне, показалось Эзре.       Тот парень, которого они видели раньше, не распространял никакого запаха, в отличие от Филли. Она, только появившись, распространила вокруг дивный, сладкий аромат, от удовольствия заставивший поёжиться. Ворох мурашек, распустившийся по спине щекочущим цветком, стал тем, что так зацепило Кысын.       И заставило Эзру сделать выбор.       Теперь она, сбежавшая из Круга и ставшая для них врагом, пыталась понять, что делать дальше. Старалась помочь из-за своих корыстных побуждений, и не прекращала думать, думать, думать.       Аль-Честер был хорошим наставником. Хорошим вариантом. Он дал Эзре то, чего она никогда ранее не ощущала — заботу и поддержку. Ему приходилось бысть строгим, чтобы она слушалась, но в то же время не переходить грань, чтобы не напугать. Несмотря на пережитое, Эзра оставалась ребёнком, который в любой момент мог сбежать. И пускай на Неизведанных Землях не оставалось более безопасных мест, а за барьер выбраться не представлялось возможным, решительность Эзры могла стать толчком к необдуманному поступку, легко определившим её дальнейшую судьбу.       За пределами пещеры ждала лишь смерть. По крайней мере её, неумелую маленькую магессу.       — Эзра?       Девочка вздрогнула всем телом, дёрнула головой в сторону источника звука. Аль-Честер, одарив её подозрительным взглядом сощуренных глаз с сеточками морщин со стороны внешних уголков.              — Ты закончила?       Она посмотрела на нарисованные круги, старательно выведенные заострённой палкой. Один большой, другой поменьше. Они соприкасались гранями, находясь в рамках заключающих их в треугольную фигуру борозд. Под маленьким кругом и в стороне от большого притаились крошечные руны, выведенные аккуратно и старательно более мелким инструментом. Потратив приличное количество времени на них, Эзра теперь была более чем довольна результатом.       — Готово? — повторил Аль-Честер, подойдя ближе.       Он возвышался над ней как гора. Внушительная, пусть и сутулая фигура опытного мага, способного одним движением пальца заковать её в оковы. Разрушить всё, что окружало их обоих и подчинить любое существо. Эзра не видела, но чувствовала мощь, исходящую от старика, над которым, казалось, и время было не властно.       Пятая ступень, не иначе.       Она кивнула, поднялась на ноги, поравнявшись с ним. Вместе они ещё раз обвели взглядом рисунки на земле, разбросанные цветы, переливающиеся ядра и насекомых, что принёс Безумие, чьи мёртвые тушки теперь лежали в бороздах брюшками кверху.       Жалкое зрелище.              — Вставай с противоположной стороны, — сказал старик.       Эзра подчинилась. Обойдя знаки на земле, встала во главе угла, касаясь земельных борозд голыми ногами. Маг напротив, выставив руки перед собой, согнул руки в локтях, перекрестил их, сведя пальцы рук. Большие пальцы прижал к внутренним сторонам ладоней, прикрыл глаза. Зная, что происходит, Эзра повторила за ним. Это был первый пасс.       Громкий, уверенный голос Аль-Честера зарокотал в воздухе как первый громовой удар. Содрогнулось пространство, расширяясь за их спинами. Отдаляясь, пропускало магию, струящуюся из трещин, словно ручей. Цепкие пальцы схватились за плечи Эзры, пока она повторяла за стариком, делая свой голос громче и голос, пока не перешла на крик.       Дрожа, её собственная магия завихрениями в воздухе выписывала узоры, повторяющие те, что она недавно выводила на земле. Руны светились, наполняясь силой, переливались в темноте из неоткуда взявшихся туч. Клубясь, они накатывались, как приступ тошноты, норовя извергнуться дождём.       Поднялся ветер. Сильный, готовый снести с ног. Но Эзра и Аль-Честер, запустившие заклинание, находились в безопасности до самого конца ритуала.       Оставалось лишь добавить проводник.       Аль-Честер запрокинул голову. Его голос извивался, звенел, растекаясь во все стороны почти осязаемой силой. И пламя, заискрившееся под его ногами, повинуясь приказу, облизало голени, обласкало колени, обогнуло бёдра и лизнуло живот. Расцепив руки, меняя пасс, старик развёл пальцы, напряжённые до предела, сгибая лишь дистальные фаланги. Его сгорбленная фигура с вскинутыми по сторонам руками походила на распятого на кресте греховника. А пламя, добравшееся до запрокинутой головы, имитировало сожжение, с отличием только в том, что ни единого ожога на старческой коже до сих пор не было.       Эзра старалась не отвлекаться, но зрелище по-настоящему завораживало. Обезумевшие огни, стремящиеся ввысь, охватили тело старика, практически поглощая его целиком. Она уже едва могла видеть очертания его тонких рук. Прикрыв глаза, девочка повторяла заклинание, слово за словом ощущая его силу. То, что за их спинами происходило, она не могла видеть, но слышала, как ветер гнёт сухие растения, разлетающиеся с сухим треском. И гулкий звук, с которым он распространялся по всей территории Неизведанных Земель, не сулил ничего хорошего.       Висящие в воздухе ядра сет-сет, наполненные светом, медленно серели, отдавая свою магию. Образовавшееся кольцо, пленившее Эзру и Аль-Честера, постепенно меркло, норовя вот-вот исчезнуть и оставить их на растерзание стихии.       Но Эзра не боялась. Её звонкий девичий голос, вторя громкому рокотанию старика, помимо бушующей Льён лился уверенным потоком. И каждое заученное слово лишь давало шторму силу, подгоняло его, закручивало ветер в лютующий смерч.       Она хотела набраться опыта, стать достойной магессой. Чтобы доказать себе, что нет никаких пределов, рамок - всё лишь в голове. Чтобы посмотреть на себя в будущем и возгордиться той смелой маленькой девочкой, решившей поступить по уму.       Сделавшей правильный выбор.       Пальцы ныли от напряжения. Каждая кость, казалось, была перетёрта в труху. Сил стоять уже не было возможности, но Эзра, собрав волю в кулак, игнорировала боль в каждой клеточке изнемождённого тела. Её неподготовленный сосуд - вместилище магии, не был способен выдержать, не был готов справиться. Вот, что бывало с теми, кто пытался использовать неподходящие уровню развития волшебных сил заклинания.       Эзра чувствовала, как внутри сердце буквально трещит, разрываясь на части. Понимала, что вот-вот остановится, прервав ритуал, и всё испортит, но держалась, боясь подставить друзей. Точно зная, что нет другого способа проникнуть во дворец и узнать, что прячут скрывающиеся там безумные Обереги. Да и вторая часть команды, отделившаяся от них и находящаяся у самой непроходимой лесной стены, верила в их возможности, терпеливо ожидая знака.       Колени предательски подогнулись, заваливая Эзру на спину. Неуклюже падая, словно мешок с костями, она вскрикнула, ударившись о камень. Острая боль пронзила лопатку, лишила правую руку чувствительности. Раскалённым бутоном раскрылся пылающий вулкан, изливаясь горячей кровью.       Послышался крик - непонятно, кому принадлежащий. То ли её, то ли Альчестера, а, может, Оберегов, наблюдавших за ритуалом из пещеры - безопасной зоны.       Перед глазами всё плыло, и Эзра уже не ощущала своего дыхания. Ловя воздух ртом, точно выброшенная на берег рыба, она могли лишь бестолково смотреть по сторонам, не имея сил повернуть головы. И расплывавшееся окружение, пропавшее в завихрениях ветра, не помогало разобраться в том, что происходит.       Вдруг чьи-то мощные руки подхватили её, прижали к себе. Пружинистые ноги рванули прочь, пряча девочку от сносящих потоков ветра. Эзра слышала гул, захвативший всё вокруг в шар нарастающего шума.       И что-то липкое продолжало заливать спину, обжигало, вынуждало сжимать губы от нарастающей боли.       А она, покровительственно укрыв Эзру тёмным одеялом, затянуло в мир сновидений, не дав и шанса узнать, удалось ли всё-таки заклинание?..