"Я - твоя ошибка"

      Марат тайком наблюдал за Виолеттой, убеждаясь в справедливости поговорки «аппетит приходит во время еды». Похоже, несмотря на нервозное состояние зверюшки, ужин пришёлся ей по вкусу.       — Ну как тебе? Не пересолил? — осторожно спросил он, только для того, чтобы убедиться, скажет ли она правду.       — Нет. Всё очень вкусно, — пробормотала девушка, уставившись в тарелку, и через силу добавила: — Спасибо.       — Это тебе спасибо, — улыбка настолько меняла его лицо, что в это трудно было поверить. Ледяные глаза потеплели до просто голубых, общая резкость черт слегка сгладилась, и красивое лицо полицейского стало почти человеческим.       На самом деле Марату действительно было приятно, что кто-то мог оценить его маленькое хобби, поэтому ему даже не пришлось изображать какую-то реакцию и улыбка вышла совершенно искренней. Ему захотелось потрепать сообразительную зверушку по голове и выдать ей кусочек чего-нибудь вкусного.       — Обычно я готовлю только для себя. Иногда немного перепадает Каю, но он, сама понимаешь, не слишком красноречив, — услышав свою кличку, пёс повернул голову к хозяину и вильнул хвостом. — На особо заковыристое не хватает времени, так что приходится довольствоваться чем попроще.       Полицейский достал из холодильника прозрачный кувшин с апельсиновым соком.       — Терпеть не могу порошковую дрянь, — пояснил он, налил солнечный ярко-желтый напиток в стакан и поставил его рядом с Виолеттой. — Пей. Этот настоящий.       Марат уже заметил, что, если говорить спокойным голосом об отвлечённых вещах, то на зверушек это оказывает успокаивающий эффект.       — Вести себя хорошо — значит, отвечать, когда с тобой разговаривают, — сообщил он, с удовольствием разглядывая свою игрушку.       Рука Виолетты предательски задрожала, и, чтобы не расплескать сок, она вынуждена была поставить стакан обратно.       — Я не знаю, что мне сказать.       Полицейский неожиданно расхохотался, а девушка, уже устав бояться, лишь тихонько вздохнула.       — Ладно, зато честно. Скажи мне, почему ты вдруг решила, что директор тебя уволит?       — Я не вышла на работу… без уважительной причины, — она замолчала, неожиданно гневно взглянув на похитителя (что, впрочем, весьма его позабавило). — Если уж за опоздания грозил, то за прогул — точно выгонит.       — Успокойся. Он сочтёт причину достаточно уважительной, — хмыкнул Марат. — Кроме того, это ведь директор отправил тебя на курсы повышения квалификации.       — Какие курсы? — Виолетта растерянно захлопала ресничками.       — Ну как же. Ты же даже маме о них сообщила. Неужели забыла, как звонила ей утром?       — Но я же никуда не звонила.       — Звонила, уж поверь мне на слово, — полицейский сел на стул, прямо напротив теряющейся в догадках девушки. — Я не мог допустить, чтобы твоя мама волновалась, поэтому обо всём позаботился.       «Ну вот, отлично! Значит, если он меня всё-таки закопает под деревом, то никто и искать-то не будет», — обреченно подумала девушка.       — Мама не могла вам поверить, — вдруг выпалила она, — потому что всегда была против всяких там курсов и наверняка уже устроила Эдуарду Валентиновичу скандал. Так что меня будут искать! Будут!       — Бедный Эдик, — фыркнул Марат, ткнув вилкой в кусочек мяса, и аккуратно положил его в рот. — Нет, девочка, искать — это очень вряд ли. Поэтому будь послушной, и всё будет хорошо. Я же сказал, что отпущу тебя. Ты вернёшься на работу, и никто тебя не уволит. У меня нет привычки раздавать пустые обещания. Кстати, а почему твоя мама против?       — Можно, я не буду об этом говорить? — на очаровательном личике девушки появилось умоляющее выражение. Это была для неё довольно больная тема, и меньше всего на свете ей хотелось обсуждать её с этим жестоким человеком.       — Нельзя, — отрезал полицейский, и она почувствовала себя преступницей, которую привели к нему на допрос. Определенно, говорящая зверушка ему нравилась гораздо больше, чем молчаливая.       Что ж, ничего не поделаешь… Виолетта печально опустила глаза — из-под стола заинтересованно выглядывала довольная собачья морда. Она протянула руку, погладила Кая по широкому тёплому лбу, почесала его за ухом и тихо произнесла:       — Мама не хотела, чтобы я училась, — разговаривать с Кайзером оказалось гораздо проще, чем с хозяином, и девушку внезапно прорвало: — Она считает, для девушки это вообще не главное... я и в салон поэтому пошла — думала, поработаю немного и правда на какие-нибудь курсы пойду...       Кай слушал внимательно, слегка приподняв одно ухо и время от времени тыкаясь в голую Виолеттину коленку мокрым кожаным носом.       — Вот Ирочка у нас косметолог, а я тоже хотела... только у меня денег не хватило на целый курс, а мама не добавила. Говорит, лучше замуж выйти, пока молодая и симпатичная... Вот она замужем была, и что?..       Кай вопросительно глянул на неё из-под складчатых бровей и тихо фыркнул.       — А я, когда маленькая была, хотела поваром-кондитером стать... даже один раз пробовала торт испечь, но только всю кухню перепачкала... Мама так ругалась, а папа меня побил, сказал, что продукты только зря перевожу. Так до сих пор ничего готовить не умею, да и не тянет совсем...       Марат нахмурился и задумчиво потёр подбородок. Нет, жалости он не испытывал, сложные человеческие судьбы — то, с чем он постоянно имел дело на работе. И там он предпочитал решать проблемы с холодной головой, не включая эмоций. Собственно, и в повседневной жизни полицейский редко на что-то бурно реагировал, иногда своей бесстрастностью напоминая киборга. Поэтому и откровение Виолетты он просто принял к сведению, как факт.       — Искин, включить транслятор.       Полицейский вышел из зоны столовой в гостиную и сел на диван, закинув ноги на низкий столик, из середины которого развернулась большая вирт-панель. Мужчина поморщился — опять чертова реклама! Симпатичная моделька с осиной талией радостно щебетала:       — Смотрите завтра с десяти утра на нашем канале он-лайн трансляцию с межпланетного конкурса Гильдии стилистов «Mirror Awards», мы приглашаем наших зрителей…       Он уже хотел переключить канал, как вдруг Виолетта заинтересованно посмотрела на экран и не смогла сдержать радостного возгласа:       — Ой, там же будет наш Игорёк.