"Я - твоя ошибка"

      — Алёшенька! — полная женщина всплеснула руками и стиснула нагруженного пакетами Алекса в объятиях. — Что ж ты не предупредил? Я б пирогов… А чего это ты у меня такой бледный? — она взяла его за подбородок и повернула голову сначала направо, потом налево и наконец пытливо заглянула в глаза. — Случилось что?       Киборга всегда удивляло, как она умудрялась без всяких датчиков безошибочно определять его психоэмоциональное состояние.       — Химией, небось, своей надышался, — сама сделала вывод Алевтина. — Краски всякие, лаки… Работаешь не покладая рук, совсем заездили ребёнка — ни стыда не совести. Да чего мы в дверях-то? Проходи скорее на кухню. Похудел-то как, осунулся. Щас я тебе супчика, котлетки, салатик быстренько. Пакеты поставь вот тут, на тумбочку, а то забудешь ещё.       — Алевтина Васильевна. Это вам… подарок, — неуверенно произнёс Алекс, подсознательно ожидая отказа.       От киборгов не принимают подарков, если это не заложено в сценарии и наверняка он опять делает что-то не так. Теперь Irien расшифровал для себя значение древней мудрости «что положено Юпитеру, не положено быку».       — Что ты, милый, зачем же?..       Ну вот. Что и требовалось доказать. Рыжий окончательно расстроился, как вдруг случилось странное: женщина, промокнув выступившие на глазах слезинки воротником простого домашнего платья, прижала киборга к себе и расцеловала в обе щеки.       — Чтобы. Не смел. Мне. Больше. Тратиться, — каждое слово она сопровождала громким чмоком в щеку, а затем ласково потрепала рыжую чёлку. — Спасибо, мой дорогой. Я аж расчувствовалась, — Алевтина шумно шмыгнула носом.       — Тогда можно я сразу отдам и это? — Алекс протянул ей сияющую голограммами путёвку.       — Батюшки, — ахнула женщина прижав к объемной груди пухлую ручку и тяжело опустилась на банкетку. — Ты что же это творишь? Да как же я могу? Это ж такие деньжищи.       Она уже собралась решительно отказаться и отправить неразумного мальчишку немедленно сдать всё назад, но, поймав его потухший взгляд, поднялась и снова сжала его в объятиях.       — Это же чудо какое, сыночек. Я так мечтала…       В этих объятиях не было никакого сексуального подтекста, но удовольствие от них Алекс получал ничуть не меньшее. Правда оно кардинально отличалось от того, что он испытывал, обнимая Нату, да и организм реагировал иначе, но, наслаждаясь ощущениями, киборг даже зажмурил глаза. Дарить подарки действительно оказалось очень приятно.       — Что же мы стоим-то? Покормить же тебя надо, солнышко.       Алекс послушно прошёл на кухню. За весь день он почти ничего не ел, за исключением бутербродов и чая, которыми его снабдили заботливые эльфийки, но из-за душевных переживаний голода не замечал. Алевтина усадила дорогого гостя на табуретку и принялась суетиться: доставая, разогревая, сервируя.       — И как тебе это только в голову пришло? — попутно продолжала ворчать она. — Сам только-только на ноги встал, устраиваться в жизни надо, а ты такие деньги на ветер.       — Я не на ветер. Мне так захотелось, — серьёзно возразил киборг, и его снова чмокнули, на сей раз, в макушку.       Несмотря на отсутствие аппетита, плотно поесть пришлось под зорким взглядом хлебосольной хозяйки.       — Вот теперь давай рассказывай, — она села напротив, пристроив на стол пышный бюст, и подпёрла щеки кулаками. — Что там у тебя стряслось?       Пока Алекс обдумывал, как ответить, да и стоит ли нагружать добрую женщину своими проблемами, щёлкнул замок входной двери и в коридоре раздались нестройные шаги.       — Это что это в моём доме делается? — заплетающимся языком выговорил шатающийся пьяный субъект, хмуро глядя на Алевтину. — Любовников уже сюда водишь, потаскуха?       Он вцепился в дверной косяк, чтобы не упасть, и грозно топнул ногой.       — Явился, горе моё. Опять на ногах не стоишь, — вздохнула женщина и поднялась ему навстречу. — Пойдём, спать тебя уложу. Не пугай мне мальчика.       — Да какой там — не пугай! Я ему сейчас башку оторву, — набычился пьяный. И без того красные глаза ещё больше налились кровью.       — Я тебе сейчас сама всё оторву! — Алевтина заступила мужу дорогу, уперев руки в боки. — Ишь. Разошёлся! А ну, марш в постель. Завтра с тобой поговорю.       Манера поведения незнакомца киборгу не понравилась. А уж когда он размахнулся и попытался оттолкнуть жену с дороги и вовсе стал ему отвратителен.       Дальнейшие события развивались очень быстро. Алекс ухватил дебошира за шкирку, неделикатно вытряхнул из ботинок и поинтересовался:       — В ванную надо его?       — Ой, да бес с ним, Алёшенька. На диван, в комнату, пусть так спит. Ох, аккуратно только, а то спина у этого паразита больная.       Силовые меры возымели действия, и алкаш послушно захрапел там, куда положили.       — А зачем вы с ним живёте? — недоумённо спросил Алекс, когда они с Алевтиной вернулись на кухню.       — Так совсем пропадёт без меня. Я ж чего только ни делала, всё равно паршивец где-то выпивку находит. На кого ж я его оставлю? Сын дома всего два раза в год бывает, работа у него хлопотливая. Да и смирный он у меня, муж-то. Это сегодня что-то раздухарился. Хватит обо мне, — отрезала женщина и села рядом на табуретку. — Я же вижу, что на тебе лица нет. Быстро выкладывай, кто тебя обидел. Кто она?       «Неужели люди умеют читать мысли?» — в который раз поразился рыжий и неожиданно для себя выложил всё как на духу, рассказав обо всех своих сомнениях и переживаниях.       А Алевтина в процессе разговора ненавязчиво выспросила у него все о Наталье и даже уговорила показать голографию девушки. Для этого Irien’у пришлось спешно перебросить изображение на видеофон.       — Не переживай, сыночек, всё перемелется, всё уладится, — прижав Алекса к груди, женщина нежно гладила его по волосам и раскачивалась взад-вперёд, словно баюкая ребёнка. — С девушками всегда непросто.       Заговаривала, успокаивала, утешала, думая про себя, что девица-то, может, и ничего, годится — охальникам отпор даёт. Надо бы поговорить с ней, чтоб не мучила парня, а то вон что с ним делается.       Алекс, уткнувшись носом в тёплую грудь, испытывал противоречивые чувства. Ему было стыдно, что безобразно раскис, но в то же время ужасно приятно, что жалеют. И от этого все неприятности уже не казались такими значительными. А ещё он вдруг понял — не разумом, а сердцем — даже если сейчас честно признаться в том, что он киборг, эта добрая женщина всё равно не изменит к нему отношения. Значит, такое всё-таки возможно? Irien поднял голову и благодарно улыбнулся.       На обратном пути пакетов у него прибавилось, более того, их вес значительно возрос. Робкая попытка отбиться от гостинцев не удалась. Аргумент «угостишь Гошу» оказался самым несокрушимым.