"Я - твоя ошибка"

      Эдуард Валентинович появился в «Апгрейде» раньше всех и сидел в зале на диване напротив стойки администратора. Настроение у директора, вышедшего первый день на работу, было отнюдь не радостным. Скоро должно было состояться очередное заседание суда, и загнанный в угол папаша сильно сомневался, что служители Фемиды примут решение в его пользу. Он платил солидные деньги и сменил несколько адвокатов, но раз за разом проигрывал.       Гоша и Алекс появились в дверях как раз в тот момент, когда видеофон директора подал сигнал. Эдик со вздохом взглянул на экран и поплёлся к кулеру. Вытащив из нагрудного кармана малюсенькую коробочку, он извлёк из неё пару разноцветных таблеток, закинул их в рот и запил водой.       — Доброе утро, Эдуард Валентинович, — вслух Алекс поприветствовал директора за двоих, Гоша ограничился скромным кивком.       — Привет, — отмахнулся начальник.       Поскольку он каждый день общался с сотрудниками по видеофону, особого ажиотажа его появление ни у кого не вызвало, в том числе и у него самого.       — Сегодня опять много клиентов?       — Как всегда, — улыбнулся ведущий мастер.       — Хоть это хорошо. Что бы я без вас делал, мальчики?       Видеофон у директора снова ожил. Бросив беглый взгляд на экран, Эдик побелел как мел и спешно удалился в служебное помещение. Сквозь закрывшуюся дверь Рыжий уловил только одну фразу:       — Да, Марат Сергеевич. Я понял.       Когда Эдуард Валентинович выскочил обратно и, бормоча себе под нос:       — Вот сволочь какая, — кругами забегал по залу, Алекс сразу догадался, в чём дело.       — Что-нибудь случилось? — решил он проверить свою версию.       — И что мы будем делать без администратора? — вопросом на вопрос ответил директор. — Виолетты сегодня не будет, — по его лицу скользнуло виноватое выражение.       Директор, не в силах смотреть в глаза рыжему, почти подбежал к кулеру, налил себе ещё стакан воды и выпил его мелкими нервными глотками.       «Бедная девочка! Это я, только я… Всё из-за меня!» — киборг не слышал слов, но читал их по едва шевелившимся бледным губам Эдика.       — Не знаю, Эдуард Валентинович. Думаю, если администратора заменю я, это будет не слишком рационально.       — Да ты-то тут при чём? Об этом даже речи быть не может, — директор как-то странно посмотрел на Гошу, задумчиво закатил глаза, снова посмотрел и, мотнув головой, ответил себе сам: — Нет, такую встряску клиентам, пожалуй, устраивать не будем. Всё-таки у нас приличное заведение. Ничего не попишешь, придётся самому.       — Уйдите все, — с порога, не здороваясь, объявил ворвавшийся в салон Игорёк. — Предупреждаю, я сегодня — комок нервов.       — Ну и катись себе… комок, — хмыкнул сидящий на стуле Гоша.       — Нет, это невозможно! Эдик, хоть ты сделай что-нибудь. Совершенно не представляю, как я буду работать в таком взбудораженном эмоциональном состоянии.       — Игорь, что случилось? — уже второй раз задал тот же вопрос Алекс.       Стилист упал в своё рабочее кресло и, сделав скорбное лицо, безжизненно свесил обе руки вниз.       — Умоляю, пристрелите меня. Я не спал всю ночь.       — Это кто ж тебя так… того… загнал, скакун голубых кровей? — ехидно поинтересовался Гоша, рискуя превратиться в кучку золы под испепеляющим взглядом Игорька.       — Вот! Вот! Что и требовалось доказать! — вскинулся стилист и вскочил, воздев руки к потолку, словно призывая в свидетели все небесные силы. — За что? А ведь всё могло быть совершенно иначе, — он снова обессиленно упал в кресло. — Как я мог её выбросить? Как?!       — Игорёк, ты меня очень обяжешь если всё-таки объяснишь, что стряслось, — Эдик подошёл к очень натурально умирающему Игорьку и осторожно положил руку ему на плечо. — Что не надо было выбрасывать?       — Бутылку, — стилист, внешне подозрительно напоминающий пациента психиатрической клиники, крепко ухватил начальство за запястье.       Глядя на его лихорадочно блестящие глаза и дрожащие губы, Гоша задумчиво поскрёб в затылке и уточнил:       — Чё, прям с бухлом? Реально невезуха.       — Невезуха? — передразнил Игорёк. — Да что ты знаешь о невезухе? Пустая она, пустая! Ликёр в ней был. «D'Amalfi»! А я её — в утилизатор, — выпустив руку директора, парень вцепился себе в волосы и без того взъерошенные сильнее, чем обычно.       — И чё? — пока охранник недоумевал, Алекс быстро нырнул в инфранет, уточнил информацию и сразу всё понял.       — А сейчас как ты узнал, сколько она стоит? — спросил рыжий.       — Да Костя мне сказал, — наконец-то внятно заговорил Игорёк. — Понимаешь, Солнце, я ему позвонил тут… Случайно… пьяный. Ну и наговорил всякого.       Трое слушателей недоверчиво уставились на рассказчика.       — Да, пьяный! — с вызовом повторил он. — В общем, я всё время чувствовал себя из-за этого ужасно неловко и решил при случае извиниться. Объяснил, что, наверное, перебрал с ликёром. Мне его один мой клиент подарил. Богатый как Крез, всё к себе звал. Ну, а я так не могу. Богатый папик — это не по мне. Вот я и наплёл Косте, что, видимо, ликёрчик палёный и я им отравился. Он марку спросил, я ответил, что не очень помню, но, кажется, «D'Amalfi». А он удивлённо так приствистнул, поздравил. Я поинтересовался, с чем. И тут он меня убил: в бутылку эту, оказывается, камушки драгоценные инкрустированы. Да такой стоимости, что моим детям и внукам на безбедную жизнь хватило бы.       — Кому-кому? — переспросил Гоша.       — Жорж! Это я фигурально. Не цепляйся к словам, — обиженно надул губы Игорёк. — А вообще, я бы не стал такого исключать. Современная медицина способна на многое.       — Так давай… того… вперёд и с песней. Если выгорит, я те в роддом апельсины притараню, — Гоша хитро подмигнул приятелю.       — Подумать только, — стилист выглядел ужасно несчастным, — я мог купить себе домик на побережье и наслаждаться жизнью, а вместо этого вынужден трудиться, не покладая рук, в обществе чёрствых питекантропов. Никто, никто не понимает моих страданий. Даже ты, Солнце, — укоризненно заметил он, подняв глаза на Алекса.       — Игорь, в любом случае, бутылку уже не вернуть. Что сделано, то сделано. Нужно просто принять этот факт, — попытался успокоить друга рыжий.       — Действительно, — поддержал Эдуард Валентинович. — Хватит, малыш. В жизни случаются неприятности и похуже. Всё, приступайте к работе.       Зазвонил видеофон у стойки, и директор поспешил исполнять добровольно взваленные на себя обязанности администратора.