Я с тобой навеки
Мне ведь больно, больно, ты слышишь? Слышишь? Посмотри наверх, человек на крыше, посмотри наверх и, считая звезды, разгляди меня. Всё ещё не поздно. Упадёт пусть нож из твоих ладоней, почему ты, Тон, ничего не понял? Ты учил меня, как бороться с болью, раз за разом сам посыпая солью, год за годом сам посыпая пеплом свои раны рваные, и, ослепнув, и горя, и падая, и срываясь, ты учил меня не ходить по краю, не орать часами в подушку ночью — только верить, правда, до боли, очень, что, кого мы любим, не умирают, нужно только помнить их, и бывает, что, открыв глаза, ты увидишь звёзды и поймешь: ведь правда ещё не поздно. Пусть вокруг все плавится, чуть дыша, ты увидишь: в звёздах — моя душа. Пистолет свой спрячь, человек без веры. Я скажу тебе, что без всякой меры я тоскую тоже, куда мне деться? Глыбы льда в груди. Они прямо в сердце. Пусть вокруг мерцающих звёзд каскады, рядом Рита, Надя, и нет нарядов, нет подъемов, криков, обстрелов, танков, тренировок жутких нет спозаранку, и твоих ладоней, твоих улыбок, твоих мыслей, страхов, твоих ошибок, чёрных глаз, волос, кулаков в карманах, мне тебя здесь мало, безумно мало, нет морщин, и родинок, и веснушек. Уйди с края крыши, Антон. Послушай. Верь, живи, люби, отойди от края, не мани меня этим страшным раем, ты живи и помни: границ — их нету, заложи в ломбард свои пистолеты. Мне и вправду это безумно нужно. Я с тобой навеки, Антон Калужный.
