Stay To Remember

Луи смотрит несколько секунд на раскрытый кухонный шкафчик, выбирает простую зелёную кружку и садится за стол. Его взгляд блуждает по фотографиям его семьи и друзей. Так или иначе, это незнакомцы, и Луи быстро закрывает глаза, чтобы окончательно не сойти с ума. Ничего не кажется знакомым: ни поверхность стола под кончиками его пальцев, ни холодный пол под его ступнями. Лица, имена, факты о его жизни, мелькающие в его мыслях, настолько незнакомы, что причиняют этим боль. Чай обжигает его горло, успокаивая его. К счастью, вкус тот же, к которому он привык. Он цепляется глазами за записку на холодильнике напротив него. Встретиться с Найлом в два часа дня в парке (позвони ему, если что-то понадобится). Луи желает чего-то более знакомого, чем чашка чая, и Найл, как один из его старых друзей, - это именно то, в чём он нуждается прямо сейчас. Что-то нормальное в этом хаосе мыслей, да и вообще жизни Луи. Но когда он видит Найла, сидящего на скамейке в парке, его сердце ускоряет темп от будоражащего кровь момента встречи со своим самым близким другом, которого он не видел, как ему кажется, целую вечность. Луи слегка смеётся и качает головой, глядя на Найла, который, как дедуля-маразматик, отрывает кусочки хлебушка от своего бутерброда и кормит стайку птиц, абсолютно не обращая внимания ни на что вокруг. Собственно поэтому он не замечает Луи, пока тот не становится прямо напротив него. - Луи! – взволнованно восклицает Найл, вскакивая на ноги и пугая тем самым птиц. Луи улыбается ему в плечо, дружески обнимаясь с ним. Только когда он отступает, он отмечает небольшую разницу между Найлом, которого он помнит, и Найлом, которого он видит сейчас. Его лицо менее пухлое, и он снял брекеты, так что теперь выглядит повзрослевшим и красивым. Но его смех по поводу и без всё ещё громкий и чертовски заразительный, в уголках его голубых глаз так же образуются морщинки, и он буквально излучает счастье. Настоящее солнышко. - Как ты, приятель? – спрашивает Найл, по-хозяйски закидывая одну руку на плечи Луи. - Полагаю, я в порядке. Чувствую себя немного странно, но хорошо, что я вижу тебя, - отвечает Луи, вызывая смешок у того. - Да уж, могу представить. Довольно неловкая ситуация, так что нет ничего странного, что ты чувствуешь себя так. Но я здесь, если тебе нужно будет поговорить, хорошо? Луи облегчённо кивает, думая, как же ему всё-таки повезло с другом. - Хочешь присесть или прогуляться? Мы могли бы зайти на чашку чая куда-нибудь. Всё, что угодно, - снова спрашивает Найл, но Луи отрицательно мотает головой. - Давай посидим здесь пару минут, солнце такое приятное, - они садятся, и тёплые лучи разжигают в Луи чувство счастья, которое оседает где-то у него в животе, с каждой секундой успокаивая его. Они разговаривают о разных мелочах. Ничего особо важного и ничего слишком тяжёлого. Простой, пустяковый разговор, который в этот момент чувствуется таким правильным. Щебет птиц и болтовня людей будто бы выстроили вокруг них небольшой пузырь, который внезапно лопается, когда на Луи падает тень, мешая ему наслаждаться теплотой, и он открывает глаза. - Гарри! – радостно вскрикивает Найл, и первое, что видит Луи, так это друга, крепко обнимающего кого-то. Кого-то с тёмными кудрявыми волосами, завязанными в пучок, и с ухмылкой до ушей. Луи не узнаёт его, но его мысли начинают бешено вращаться, складываясь вместе, как фрагменты паззла. Помнить Гарри, помнить Гарри, помнить Гарри. Слова, которые он прочитал сегодня утром, пружинят в его сознании, а описание человека соответствует этому парню. Они встречались раньше, и, видимо, прошлому Луи он достаточно понравился, чтобы добавить его в ежедневный конверт. Если бы он только мог вспомнить. - Хей, Найл, - произносит Гарри, отпуская его и посылая улыбку сначала ему, а потом Луи. – И Луи, - добавляет он, глядя на него. Единственное, что Луи смог заставить себя сделать, так это слабо улыбнуться в ответ и махнуть рукой. Он никогда бы не сказал, что он стеснительный, но эта ситуация заставляет его чувствовать себя неуверенно во всём. - Вы что, знаете друг друга? – Найл от удивления широко раскрывает глаза, смотря на Луи, который, на самом деле, и сам-то не знает. По факту, это так. И Луи пытается восстановить в памяти любой случай с Гарри, но кому это вообще надо, когда этот самый Гарри смеётся ярче, чем само солнце. Прошлый Луи сделал великолепный выбор. - Да, - говорит Луи, подтверждая вопрос. – Да, мы видели друг друга. Он ловит взгляд Найла спустя пару секунд и кивает головой, когда тот беззвучно, только шевеля губами, спрашивает, всё ли в порядке. - Я хочу знать, - подталкивает их к подробностям Найл, заверив себя, что в этой ситуации для Луи нет ничего плохого. Какой же он замечательный друг. - Сначала в пекарне, а потом в садовом центре. Мы поговорили немного, - Гарри обращает своё внимание на Найла, вкратце рассказывая ему, а Луи кивает так, будто это совершенно не новая информация для него. - О, Боги, скажи мне, что ты всё ещё делаешь эти булочки с корицей, - неожиданно глаза Найла загораются, и он пристально смотрит на Гарри, мысленно молясь, чтобы он ответил «да». - Да, посетители любят их, - посмеивается тот, и Найл даже подпрыгивает вверх от радости. – На самом деле, я иду на работу, так что если вы двое хотите, то можете пойти со мной, и я посмотрю, смогу ли найти свежеиспечённые товары для вас, - добавляет он и, дружелюбно усмехаясь, ждёт ответа. Найл смотрит на Гарри так, будто тот только что предложил ему корону мира и ещё планету в подарок, и Луи не может сдержать смех, пытаясь произнести: «Я в деле». Через десять минут он внезапно обнаруживает себя в месте, где витает превосходный аромат выпечки, а прилавок наполнен конфетами, пирожными, тортами и свежим хлебом. Магазинчик оказывается пустым, когда Луи заглядывает внутрь. Кроме их троих там оказывается только одна пожилая леди, которая выходит навстречу Гарри с улыбкой и объятиями. - Грета, - приветствует её Гарри, сдувая немного муки с её плеча. – Я привёл своих друзей, и мы собираемся съесть всё, что осталось. - Ох, конечно, - смеётся Грета, вытирая руки небольшим полотенцем, что висело у неё на другом плече. – Но, если ты помнишь, духовка не любит ждать, так что тащи свою милую, маленькую попку на кухню, - она широко улыбается, легко хлопая недовольно бурчащего Гарри по спине, и обращается к Найлу и Луи. – Хотите, я принесу вам кофе? – спрашивает она и, когда парни кивают, она заходит обратно в дом, чтобы приготовить им напитки. Гарри, в свою очередь, обходит прилавок, скидывает куда-то свою куртку и идёт обратно к Найлу и Луи. - Чувствуйте себя как дома, - говорит он, перед тем как окончательно скрыться за дверями магазина. Луи чувствует себя ничуть не хуже, чем в те далёкие времена, когда у него было своё место, где он бы мог сидеть с чашкой чего-нибудь горячего в руках и наслаждаться солнечными лучами. Он легко и непринуждённо болтает с Найлом, и проходит около получаса, прежде чем Гарри снова возвращается к ним. Вокруг его талии повязан фартук, а в волосах видны следы муки. Он ставит тарелку между парнями, и приятный запах корицы щекочет нос Луи. То, что испёк Гарри, выглядит просто восхитительно: небольшие аккуратные булочки золотистого цвета, наполненные корицей. И Луи смеётся, услышав судорожный вздох со стороны Найла. - Вуаля, - произносит Гарри, повторяя смех Луи, когда Найл мгновенно хватает одну из булочек. Он берёт стул от соседнего столика и пододвигает его к своему. – Давай, попробуй их, Луи, - настаивает он, и Луи отрывает небольшой кусочек. На вкус это ещё великолепнее, чем на вид, и Гарри опять смеётся, когда Луи тихо стонет от наслаждения. - Рад, что тебе нравится, - он улыбается, поправляя своими длинными пальцами выбившуюся из пучка прядку. Мука в его волосах снова привлекает внимание Луи. - У тебя мука в волосах, - говорит Луи, и Гарри начинает вытирать волосы тыльной стороной ладони. На его губах появляется усмешка, когда парень касается почти каждой пряди, но так и не находит нужного места. – Нет же, дай я, - смеясь, Луи протягивает руку и стряхивает кончиками пальцев муку со лба и с чёлки Гарри. – Здесь. - Спасибо. Гарри уходит на кухню через несколько минут, но он возвращается к парням ещё несколько раз, принося новую и гораздо лучшую, чем просто булочки с корицей, выпечку. Это продолжается до тех пор, пока Грета, смеясь, не шлёпает Гарри полотенцем по заднице. - Прекрати пытаться впечатлить своих друзей, эти товары для тех, кто платит, - но когда Луи достаёт свой бумажник, потому что, давайте быть реалистами, он съел гору всего того, что могла бы продать Грета, та только отмахивается от него, мило улыбаясь. Когда в магазине становится больше народа, Найл извиняется и прощается с обоими парнями, обещая Луи, что они встретятся немного позже. Гарри разговаривает с Гретой, поэтому Луи тоже собирается уйти, но внезапно замечает, что Гарри вышел из-за прилавка и теперь идёт в его сторону с усмешкой на лице. - Ты умеешь печь? – спрашивает он, подойдя к Луи. - Нет, - честно отвечает Луи. Вообще, он не настолько плох в этом, но он чувствует себя гораздо безопаснее, если кто-то другой делает торт для праздничной вечеринки или если он может заказать то, что ему нужно, в булочной. - Ох, ладно, - говорит Гарри, теребя шов своего фартука. – Мне надо сделать ещё немного печенья, но это может стать довольно скучным, так что ты можешь остаться на кухне. Если хочешь, конечно же. По каким-то причинам из высокого и уверенного молодого парня Гарри превратился в нервного шестнадцатилетнего мальчишку. Он кажется гораздо меньше, слегка ссутулившись и перебирая в руках фартук, ожидающе смотря на Луи. И это невероятно мило. - С удовольствием, - кивая, принимает предложение Луи. – Но я, наверное, буду только раздражать тебя и мешать, - добавляет он, поднимаясь со стула и задвигая его. - Всё в порядке, - произносит Гарри, явно становясь более уверенным. Они идут мимо прилавка и заворачивают за угол, заходя в другое помещение. Это небольшая комната, где вдоль стены на протёртых до блеска кухонных поверхностях стоят пластиковые контейнеры с различными ингредиентами для выпечки и витает запах свежеиспечённых товаров. Здесь едва хватает места для двоих, поэтому Луи, прекрасно понимая, что будет путаться под ногами, запрыгивает на одну из поверхностей и подвигается в самый угол, занимая как можно меньше места. - Ты действительно не шутил насчёт того, что не умеешь печь? – кинув быстрый взгляд на Луи, спрашивает Гарри, насыпая нужное количество муки в миску. - Поверь мне, ты не нуждаешься в моей помощи, - отвечает тот, разглядывая комнату. – Я вполне удовлетворён тем, что просто смотрю на тебя. - Отвратительно*, - смеётся Гарри, на что Луи закатывает глаза. - Ты знаешь, что я имею в виду. - Почему ты никогда не узнавал что-нибудь о выпечке? – снова задаёт вопрос Гарри, хватая другие ингредиенты из шкафчика позади него. - Не знаю, думаю, я просто не пытался, - спокойно отвечает Луи. - Моя сестра любит это, - по крайней мере, любила пять лет назад, и кто знает, так ли это сейчас. Луи не любит, и это наверняка. - Правда? Сколько ей? – интересуется Гарри, и тот на мгновение задумывается. - Шестнадцать. Через пару месяцев семнадцать, - и это чувствуется неправильным. - Я бы хотел, чтобы у меня были младшие сёстры или братья. Моя сестра на несколько лет старше меня. - Можешь забрать парочку моих, у меня их достаточно, - смеётся Луи. - Сколько? И снова Луи требуется несколько секунд, чтобы правильно ответить. - Пять сестёр и один брат, - и на вкус ответ ужасно горький. Гарри начинает смешивать ингредиенты в миске, и часть муки рассыпается на его фартук. - Так, ладно, этого много, - сам себе говорит Гарри, широко усмехаясь. Некоторое время они молчат. Луи смотрит, как Гарри месит тесто. Он добавляет кусочки шоколада, продолжая мешать получившуюся массу, прежде чем решает, что он доволен работой. - Не хочешь помочь придать форму печенью? – вдруг предлагает Гарри, вытирая руки. – Не волнуйся, это легко, - добавляет он, улыбаясь. Луи кивает головой, спрыгивая с поверхности. - Только вымой руки, - предупреждает парень и указывает на раковину в другом углу комнаты. Луи делает то, что ему сказали, и возвращается к Гарри, который тем временем настелил специальную бумагу на противень. - Смотри, ты просто делаешь маленькие шарики, как этот, а затем прижимаешь, - объясняет Гарри, одновременно показывая ему, как правильно лепить тесто. Луи внимательно смотрит, прежде чем взять в руки тесто, осторожно придать ему форму, положить его на противень и сделать плоским, как и сказал Гарри. - Идеально, - хвалит его Гарри, слегка подталкивая его локтём. - Тихо, не отвлекай меня, я сосредоточен, - отмахивается Луи, уже лепя второй шарик. Только когда он кладёт его и поднимает взгляд на Гарри, он замечает, что тот уже искренне смотрит на него с широкой улыбкой на лице. - Что? – немного растерянно от пристального внимания, но вызывающе спрашивает он. - Ничего, - мягко отвечает Гарри, чуть тряся головой. – Просто ты выглядишь таким собранным со сморщенными бровями и высунутым языком, что… - Ох, заткнись, - Луи чувствует, как краска приливает к его лицу, поэтому и спешит прервать Гарри. - Нет, это мило, - возражает Гарри, снова обращая внимание на тесто, и Луи недовольно ворчит. - Я не милый. Я брутальный, горячий и мужественный. Гарри начинает невероятно громко смеяться, и его смех, на самом деле, больше похож на кудахтанье, которое удивляет его самого. - Ты можешь быть и брутальным, и горячим, и мужественным и всё ещё оставаться милым, ты знаешь, - сквозь смех произносит он, и Луи с трудом прячет собственную улыбку. - Возвращайся к своему печенью, я не собираюсь делать всю работу за тебя, - говорит Луи, кидая в него полотенце, которое Гарри с лёгкостью ловит. - Прости, что? Я делаю здесь тяжёлую работу, - скрестив руки на груди, говорит Гарри, пытаясь выглядеть оскорблённым до глубины души. - Я сделал четыре печенья, а ты всего одно, и кто здесь ещё работает? Это звучит как вызов, и Гарри охотно принимает его. Несмотря на хорошее начало Луи, Гарри всё равно побеждает, но это абсолютно не честно. Не с Гарри, который был пекарем гораздо дольше, чем десять минут, которые были у Луи. - Ха, - восклицает Гарри, когда кладёт последний кусочек теста на противень, а Луи всё ещё работает со своим шариком. – Я выиграл. Гарри берёт противень, как только Луи заканчивает, и аккуратно ставит его в большую духовку, настраивая время на часах на ней. - Оно должно быть готово через пятнадцать минут, - произносит Гарри и моет руки в раковине, что делает за ним и Луи. – Спасибо за помощь, это намного веселее делать с тобой. - Не стоит благодарности, - улыбается Луи, вытирая руки о полотенце рядом с раковиной. Это действительно было весело. – Ты всегда печёшь в середине дня? - Не-а, - Гарри трясёт головой из стороны в сторону, - обычно я пеку по утрам, до того как все приходят, но кто-то заказал разные типы тортов и сладостей для вечеринки, так что я готовлю всё сейчас. - Тогда ты ранняя птичка? - Обычно нет, - Гарри опять трясёт головой. – Но моя работа требует этого, и здесь очень тихо по утрам, и это действительно приятно. Да и потом у меня свободен почти целый день. - Я имел в виду, ранняя пташка получает червяка**, - Луи наклоняет голову, исподлобья глядя на Гарри и ухмыляясь. - Ты делаешь мне гейские намёки, Льюис? – смеётся Гарри, и Луи пожимает плечами. - Возможно. Но ты что, только что назвал меня Льюисом? – Луи выглядит слегка раздражённым, потому что никто, никто не смеет называть его Льюисом. Никто, кроме Гарри. - Возможно, - в той же манере отвечает тот, играя бровями. - Заткнись, Гарольд. Гарри снова смеётся, хотя это всё ещё больше похоже на кудахтанье, и на этот раз Луи ничего не может поделать с тем, что улыбка расползается по его лицу. Он любит то, что Гарри всегда кажется удивлённым своим взрывом смеха и немедленно прикрывает рукой рот, широко раскрывая глаза. Он любит то, что он единственный, кто может заставить смеяться Гарри так. Они смотрят друг на друга пару секунд, не отрывая взгляд, и затем Гарри переводит своё внимание на поверхность, за которой они работали. - Я должен убрать это до того, как приготовится печенье, - произносит он, уже начав ставить миски в почти забитую посудомоечную машину. Луи кивает и берёт влажную тряпку, вытирая поверхность. - Тебе не нужно делать это, - слышит Луи и закатывает глаза. - Но я хочу. Я помогал печь, и я помогаю убираться, - он чувствует присутствие Гарри совсем рядом с собой. - Спасибо, - говорит Гарри удивительно мягким голосом. Он звучит так искренне, что Луи на мгновение смущается. - Иисус, Гарри, это всего лишь уборка. Но Гарри не двигается, всё так же оставаясь в шаге от Луи. Его голос по-прежнему мягкий и искренний, когда он отвечает Луи и ищет зрительный контакт между ними. Он расплывается в улыбке, когда Луи поднимает глаза на него. - Хорошо, но, правда, спасибо тебе. Я повеселился сегодня. Луи вглядывается в его лицо несколько секунд, вглядывается в чудесного незнакомца напротив него, в человека, которого он едва знает, но чувствует себя с ним комфортно, человека, которого он отчаянно хочет узнать лучше. Он хочет знать обо всех мелочах, которые делают Гарри Гарри, он хочет знать, какова его кожа на ощупь и что заставляет его улыбаться, может даже ощущение его губ на своих и как он выглядит по утрам. Но он не может, и это ранит. Это безумно ранит, что это всего лишь для этого момента, для этого вздоха, для этого дня. И даже когда ему будет семьдесят, в его памяти будет только дыра. Его глаза зелёные, чертовски зелёные. - Хей, не хочешь сходить куда-нибудь после работы? – Луи слышит свой голос и удивляется, потому что его мысли за тысячи миль отсюда. - С радостью. Луи видит, как Гарри протягивает руку, чтобы, возможно, коснуться руки Луи, и Луи так хочет этого, что даже незаметно наклоняется вперёд. Громкий звук доносится из духовки, заставляя Гарри застыть на полпути, и пузырь, который, вероятно, образовался вокруг них, лопается. - Готово, - говорит Гарри, подходя к духовке и отключая назойливый писк. Луи смотрит, как он достаёт противень, и восхитительный аромат наполняет кухоньку. Гарри перекладывает печенье на поднос, чтобы дать ему остыть. - Так что теперь? – спрашивает Луи, когда Гарри заканчивает уборку, убедившись, что всё лежит на своих местах. - Ладно, - начинает он, - я сделал всю работу на сегодня. Магазин скоро закроется, и Грета закончит принимать заказы и разнесёт их. Так что я свободен. Луи чувствует, что уголки его губ приподнимаются в улыбке. - Тогда давай уйдём отсюда. Гарри занимает всего минуту, чтобы избавиться от своего фартука, сложить свои вещи и покинуть магазин с Луи. И когда они стоят на дороге, а солнце скрывается за облаками, вызывая дрожь у Луи в лёгкой куртке, он осознаёт, что не имеет понятия, куда бы пойти с Гарри. Ещё не время для ужина, и это не свидание, и Луи действительно не знает, существуют ли ещё те места, которые он знал. Всё-таки прошло четыре года. Тем не менее, они начинают идти, не зная куда. Их ноги находят дорогу за них. Они тихо идут пару минут, рядом друг с другом. Луи обычно не тот, кто обожает тишину, а тот, кто любит поболтать о чём-нибудь, любит наполнить воздух словами и смехом. Ему всегда становится неуютно или дико скучно в тишине. Но только не с Гарри. - Так, - Гарри нарушает молчание спустя некоторое время. – Чем ты занимаешься в свободное время, если не сидишь в пекарне и не поедаешь бесплатную еду? - Хороший вопрос, - посмеивается Луи. – Ты поверишь, если я скажу, что моя жизнь довольно скучна? Ничего незабываемого, это уж точно. Луи знает, что Гарри не поймёт, насколько его жизнь незапоминающаяся, и он не хочет, чтобы Гарри понял. Но это хотя бы дало ему впечатление о нём и заставило казаться, будто он самый скучный человек в мире. Отличная работа, Луи. - Нет, - вместо этого говорит Гарри. – Я не считаю, что твоя жизнь скучна. - Ох, ты даже не представляешь, - опустив взгляд на землю, тихо произносит Луи. - Тогда расскажи мне, - предлагает Гарри, и Луи вздыхает. - А нечего рассказывать. Ты знаешь, работа, а затем выходные. Время от времени семья и встречи со старыми друзьями. Вот и всё, - Луи разводит руками в стороны. - И прекрати смотреть на меня, или ты врежешься во что-нибудь, - добавляет он, заметив, что Гарри неотрывно смотрит на него краешком глаза. Когда Гарри вновь начинает говорить, Луи слышит улыбку в его голосе, хоть и не видит его лица. - Какие у тебя хобби? - Серьёзно, хобби? Ты задаёшь самый скучный и самый предсказуемый вопрос. - Я просто пытаюсь узнать тебя получше. И я даже не спросил, какой твой любимый цвет, вот это самый скучный вопрос. Хотя, - Гарри продолжает болтать по пустякам, но Луи абсолютно не против. – Любимые цвета могут много рассказать о человеке. В любом случае, - он растягивает слова, - какие у тебя хобби? Луи трясёт головой в лёгком недоумении. Гарри действительно что-то другое. - В школе я любил драму. Я даже однажды сыграл Дэнни Зуко*** в одной из постановок, - он чуть улыбается воспоминаниям. - Так ты умеешь петь? - Думаю, я неплох в этом, - Луи пожимает плечами. - Уверен, что ты намного лучше, чем просто неплох, - говорит Гарри, на что Луи почти неслышно хмыкает. - Ты что, веришь, что узнал меня всего за три разговора? Гарри поджимает губы. - Я верю в людей. - И что это должно значить? - Мне кажется, что мы всегда принижаем себя, хотя способны на гораздо большие вещи, чем думаем. Я пытаюсь видеть хорошее в людях. - И как часто ты ошибаешься? - Иногда. Но я чаще оказываюсь прав. Луи кивает, пытаясь долго не смотреть на идущего рядом Гарри, и ещё несколько секунд проходят в тишине. - Так что случилось с драмой? – спрашивает Гарри, и у Луи занимает мгновение построить ответ в голове. - Думаю, я забыл. - Забыл, как действовать? – снова задаёт вопрос Гарри, и Луи слышит замешательство в его голосе. Он не удивлён, он знает, что для человека, который ничего не подозревает о его состоянии, он говорит загадками. - Я забыл, как любить что-то, - отвечает он. – Я забыл причину, по которой я полюбил драму. Довольно тяжело продолжать какое-то дело, если ты не знаешь, почему ты вообще его начал. Гарри кивает так, будто бы он понял, но Луи знает, что это не так. По крайней мере, наполовину. - И мой любимый цвет красный. Тёмно-красный, - добавляет Луи, и вместо серьёзного взгляда на лице Гарри появляется улыбка. И Луи намного больше любит именно её. - Это многое говорит о твоей личности, - поворачиваясь в сторону Луи, произносит Гарри, вызывая у Луи смех. - И что это значит? Может я злой человек, опасный? Красный – цвет опасности, разве нет? - Нет, - Гарри трясёт головой. – Это громкий цвет. Цвет уверенности. Уверенность всегда была одной из характерных черт Луи, которыми он очень гордился, когда был младше, когда ещё помнил свою жизнь. Но он совсем не имеет понятия, так ли это сейчас. - Возможно, - отвечает он, после чего они опять замолкают. - Луи, - Гарри снова возобновляет разговор, - куда именно мы идём? Луи застывает на месте, возвращаясь в реальность от слов Гарри. - Эм-м, - в какой-то момент они свернули с шумных улиц и теперь идут в районе, который Луи частично узнаёт. Пятиэтажный дом под номером 32 и завядшие белые цветы на балконе второго этажа привлекают его внимание. – Я живу здесь, - наверное, добавляет он про себя. Нет, он помнит. Прежде чем уйти утром, он детально рассмотрел это здание, так что да, он определённо живёт здесь. Его ноги сами привели его домой, и это единственное разумное объяснение, почему, несмотря на свой «помятый» мозг, он находится сейчас именно здесь. - Так, - говорит Гарри после секунды молчания, - ты просишь меня пойти с тобой, или мне следует уйти? – спокойно спрашивает он. - Нет, - быстро отвечает Луи. Он, по правде, не хочет пока отпускать Гарри. Совсем не хочет. – Ты можешь пойти со мной, если хочешь, - поправляется он. - Ладно, - с усмешкой произносит Гарри. – Показывай дорогу. Луи открывает главную дверь для Гарри и идёт на третий этаж, останавливаясь напротив двери с его фамилией. - Подожди здесь минуту, - просит он Гарри, открыв дверь ключом. - Как будто бы я никогда не видел неубранную квартиру, - тихо смеётся тот, и Луи посылает ему убийственный взгляд. - Обещай, что подождёшь. - Хорошо, хорошо, - всё ещё смеясь, Гарри в защиту поднимает руки. – Если ты настаиваешь. - Я настаиваю, - утверждает Луи, слегка наваливаясь плечом на дверь и тем самым открывая её. – Всего минуту. Гарри кивает, и Луи быстро проскальзывает внутрь. Он не помнит, когда у него последний раз были гости, но он точно уверен, что стикеры на кухонных шкафчиках, да и вообще везде, произведут не то впечатление на человека. Он скидывает обувь и быстро пробегается по квартире, избавляясь от всего, что может показаться необычным. Он также ставит грязную кружку и миску из-под хлопьев в раковину, прежде чем вернуться к двери. - Закончил? – спрашивает Гарри, когда Луи, наконец, открывает дверь. - Да, проходи, - Луи пропускает его внутрь. – Прости за это. - Ты знаешь, моя квартира почти всегда похожа на сплошной беспорядок, - говорит Гарри, расстёгивая пуговицы на своём пальто и осматриваясь вокруг. - Я не верю тебе, - отрицает Луи. – Ты не похож на такой тип людей. Гарри склоняет голову набок, чуть виновато глядя на него. - Ты прав, я люблю чистоту, - признаётся он. – Но мне как-то плевать. - Зато мне нет. - Что ж, тогда я рад, что ты позаботился об этом, - отвечает Гарри, снимая ботинки. - Так, - начинает Луи, - ты хочешь полный тур? - На самом деле, я бы был доволен, если бы ты показал мне, где находится туалет, - говорит Гарри, на что Луи смеётся. - Через спальню, - объясняет он, указывая рукой на закрытую дверь. – Я буду в зале, - он указывает на другую дверь. – Хочешь чего-нибудь выпить? - Просто воды, пожалуйста, - просит Гарри, и Луи кивает, проходя на кухню. Он наполняет два стакана – без стикеров ему удалось со второй попытки найти их – и удобно устраивается на диване в зале. Гарри быстро возвращается из ванной, но вместо того, чтоб сесть на диван рядом с Луи, он ходит по комнате, внимательно разглядывая всё, что попадается ему на глаза. - У тебя не так много личных вещей, - замечает Гарри, поворачиваясь в сторону Луи. – Я не говорю, что это плохо, твоё место выглядит уютно, - быстро добавляет он. Он прав. Всего несколько книг на книжной полке справа от дивана, которые Луи читал вечность назад, и никаких вещей, которые бы рассказали о последних четырёх годах его жизни. Кроме толстых папок за закрытым тёмным стеклом, в которых буквально содержится его жизнь во всех деталях, но которые он не может показать Гарри. -Я минималист в этом деле, - отвечает Луи, даже если это не совсем правда. Когда он был маленький, мама всегда говорила ему выкинуть все безделушки в его комнате, чтобы не захламлять полки. Луи был таким ребёнком, для которого была дорога каждая вещица, напоминающая о ком-нибудь или о каком-нибудь событии. Для него, каждый предмет был рассказом о любимом воспоминании, так что, конечно, он не хотел его выбрасывать. Он любил то, как они превращают память или чувство во что-то материальное, на что можно посмотреть и что можно потрогать. Он помнил, как оставил всё это позади, когда поступил в университет, и с тех пор больше не было реального смысла хранить воспоминания в вещах. Если нет воспоминаний, вещь теряет свою значимость. Даже обычные фотографии за прошедшие четыре года ощущаются, как удар ножом, странное чувство того, что его жизнь вовсе не его. Наконец Гарри садится, удобно устраиваясь рядом с Луи. Диван маленький, поэтому их ноги соприкасаются, и Луи чувствует жар, исходящий от тела Гарри. Это первый раз, когда Луи обращает внимание на всего Гарри, разглядывая его с головы до пяток. Его длинные ноги свисают с дивана, узкие чёрные джинсы обтягивают его бёдра. Рубашка застёгнута не полностью, так что видно его ключицы и часть груди. Луи замечает несколько татуировок на его руке, которые он видел и днём. Его плечи чуть сгорблены, будто он пытается выглядеть меньше, чем есть на самом деле. Он выглядит младше своих лет, сидя так, в отличие от уверенного Гарри, которого Луи видел до этого. Луи наклоняется к татуированному запястью Гарри. Чёрный якорь выделяется больше всего. - В нём есть какой-нибудь смысл? - Якорь? – Гарри смотрит на своё запястье так, будто он не уверен, о чём именно говорит Луи. – Да. Это что-то вроде, хм, ты знаешь, справляться с тем, кто я есть, как личность. Это должно напоминать мне, что я не могу изменить себя, и это хорошо. Есть определённые вещи, которые никогда не поменяют меня, и есть вещи, которые, так или иначе, приземляют меня? – это звучит, как вопрос. – Якорь символизирует то, что я придерживаюсь этой мысли. - Мне кажется, я понял тебя, - отвечает Луи, наблюдая, как Гарри касается пальцами чернил на руке. – Он выглядит хорошо. - Спасибо, - благодарит Гарри. – Это первая татуировка, которую я сделал после того, как мне исполнилось восемнадцать. - Сколько их у тебя? – снова спрашивает Луи, замечая небольшие закорючки, волнистые линии, маленький замок, ключ, три точки. Остальные же спрятаны под рукавом, поэтому Луи не может их видеть. - Не знаю, я потерял счёт. Многие из них всего лишь маленькие глупые рисунки, хотя некоторые из них сделаны для семьи или для друзей. - Расскажи мне о них. - Может когда-нибудь, - усмехается Гарри. – Я не могу дать всем моим секретам вырваться наружу на первом свидании. - Ох, так это всё-таки свидание? – приподняв брови, с толикой сарказма в голосе переспросил Луи. – Дерьмо, если бы я знал, я бы надел что-то более подходящее. - Заткнись, - беззлобно бросает Гарри, и на его губах расплывается улыбка, а его глаза сверкают. Когда они снова устанавливают зрительный контакт и смеются, прищурив глаза, Луи не способен оторвать свои глаза от него. Атмосфера вокруг них резко меняется, все звуки затихают, а небольшое расстояние между ними чувствуется чуть ли не наэлектризованным. Очарование этого парня накрывает Луи с головой, то, как он утопает в нём всего после нескольких часов знакомства и как его тело реагирует на каждое движение Гарри, абсолютно невероятно. Его внимание сфокусировано на лице Гарри, его мелких чертах, как морщинки вокруг глаз, лёгкий изгиб его губ, линия его челюсти и ямочка на щеке. Луи жаждет протянуть руку к Гарри, дотронуться до его кожи и почувствовать его тело ближе, он жаждет почувствовать его улыбку на своих собственных губах. Он даже не помнит, когда хотел поцеловать кого-то настолько сильно. Но он будто застыл на месте, не способный двигаться, и он не знает, сколько секунд или минут они просто смотрят друг на друга. Это должно быть неловко, но это не так. Не с Гарри, который растворён в моменте так же, как и Луи. Кожа Луи буквально горит в тех местах, где Гарри касается его подушечками пальцев, вырисовывая круги на руке Луи, не отводя взгляд. Это простой жест, прикосновение слишком невинное, чтобы что-то значить для Луи, но оно значит. Оно значит многое для него, на самом деле, и этого достаточно, чтобы вывести его из транса. Он не замечает, как двигается вперёд, до тех пор, пока расстояние между ними существенно уменьшается, и взгляд Луи падает на рот Гарри. Его губы слегка приоткрытые и такие манящие. Всего момент, и они одновременно движутся навстречу друг другу, сокращая оставшийся промежуток между ними и соединяя рты. Это мягкий поцелуй, наверное, самый невинный за всю жизнь Луи, просто медленное движение их губ. Когда они соединяют их во второй раз, поцелуй становится более глубоким. Луи чувствует кожу Гарри под кончиками своих пальцев, когда обхватывает его лицо. Он медленно проводит языком по губе Гарри, затем сплетаясь с его и пробуя на вкус. Когда они ещё больше углубляют поцелуй, Гарри тихо стонет, отвечая на каждое движение языка Луи. Пальцы Гарри движутся вверх по его руке и касаются его груди, прежде чем он позволяет себе запустить их в его волосы, притягивая ближе. Нехватка воздуха вынуждает их отстраниться друг от друга, но их лица всё ещё находятся рядом. - Что мы делаем, - тихо произносит Луи, поглаживая шею Гарри, и это даже не вопрос. - Не знаю, - более глубоким голосом, чем раньше отвечает Гарри. – Но я хочу больше. Что ж, Луи не скажет на это «нет». Они снова соединяют губы, но движения с каждой секундой становятся грубее, пока от прежней невинности не остаётся ни следа. Каким-то образом Луи оказывается на коленях Гарри, и когда руки Гарри спускаются вниз по его спине, останавливаясь на заднице, он невольно толкается вперёд, вызывая стоны у них обоих. Странно не то, что Луи влияет на Гарри так же, как и Гарри на него, даже если Луи не уверен, был ли у него секс за последние четыре года. Его тело желает тактильного контакта больше, чем его разум, так отчаянно желает почувствовать другое тело рядом с собой. Дело в том, что Луи не мальчик-на-одну-ночь, он знает, что он не такой. Он никогда не был хорош в том, чтобы доверять людям, которых едва знает, но, по некоторым причинам, это не относится к Гарри. Несмотря на то что они знакомы несколько часов, он чудовищно доверяет этому парню. Хотя, Луи немного смущён из-за того, как его тело реагирует на их поцелуй, потому что он чувствует, как начинает твердеть. Пальцы Гарри сильнее обхватывают его зад, притягивая его к себе и толкаясь навстречу. Его тело напрягается под прикосновениями Луи, и он стонет ему в рот. - Луи, - выдыхает Гарри, когда тот прокладывает дорожку из поцелуев вдоль линии его челюсти и шеи. Он откидывает голову, чтобы дать Луи лучший доступ к его коже, которую парень тут же начинает покусывать, не слишком сильно, чтобы оставить метки, но достаточно, чтобы вырвать стон у Гарри. Бёдра Луи начинают двигаться быстрее, переходя на круговые движения, когда он снова находит рот Гарри. Кожа Гарри горит в тех местах, где Луи опирается на неё руками, а его джинсы становятся слишком неудобными. - Гарри, - стонет он ему в губы, отстраняясь, чтобы посмотреть ему в глаза. Лицо Гарри мило покрылось румянцем, а его губы покраснели и опухли. - Сними её, - бормочет Гарри, дёргая за подол рубашки Луи. Его длинные, тонкие пальцы скользят под ней, очерчивая его соски и посылая Луи дрожь по спине. - Пожалуйста, - просит Луи, сам не зная чего. Он позволяет Гарри взять контроль и стягивает свою рубашку. Руки Гарри блуждают по его груди, по плечам и рукам, прежде чем снова обхватить его лицо. Гарри чмокает Луи, улыбаясь, и Луи наклоняется к нему, прося большего, но Гарри удерживает его. - Если ты ещё раз поцелуешь меня так, я не думаю, что буду способен остановиться, - предупреждает он, ища глаза Луи. - Я не хочу, чтобы ты останавливался, - отвечает Луи, прижимаясь губами к его уху. – Я хочу тебя. Он накрывает своей рукой бугорок в штанах Гарри, отчего он шипит и вздрагивает. Член Луи подёргивается, когда парень чувствует очертания твёрдого члена Гарри через ткань, и теперь Луи просто переполнен похотью и желанием. - Да, хорошо, - выдыхает Гарри в губы Луи, свирепо целуя его. Луи расстёгивает молнию на его джинсах, медленно стягивая их, потому что Гарри всё ещё сидит на диване, и запускает свои пальцы под пояс, дотрагиваясь до возбуждённой плоти. Гарри стонет от прикосновения, дёргая бёдрами вперёд. Луи снова забирается на ноги Гарри, протягивая руки к нему. - Спальня. Гарри целует Луи снова, прежде чем подняться. Разница в весе заставляет Луи прижаться сильнее к нему, пока он несёт их в комнату. Только когда парни врезаются в стену с глухим стуком, они отстраняются, глупо хихикая друг другу в лицо. - Может нам следовало пойти, как нормальные люди, - смеётся Луи, но Гарри затыкает его поцелуем. Когда они наконец-то достигают спальни, всего в нескольких шагах от кровати, Луи чувствует, как Гарри сжимает его зад, вонзая в него ногти. Это вырывает стон у Луи, и он отклоняется назад. - Не сдержался, - медленным глубоким голосом шепчет Гарри, - твоя задница чертовски изумительная, - он засасывает кожу под ухом Луи, спускаясь вниз по шее. – Всё твоё тело, - добавляет он, одной рукой поглаживая бедро, а другой – низ живота, дразня, но не касаясь его промежности. Луи скулит, его кожу покалывает в тех местах, где он чувствует жар тела Гарри, и когда Гарри толкается бёдрами к заднице Луи, его твёрдый член на мгновение прижимается к нему. - Ох, чёрт, Гарри, пожалуйста, - стонет Луи, желая почувствовать Гарри снова. - Что ты хочешь, Луи? – бормочет Гарри, оставляя засосы на обнажённой шее Луи. - Просто… - начинает Луи, но не может закончить мысль, потому что единственное слово, которое крутится у него в голове, это Гарри, Гарри, Гарри. - Позволь мне трахнуть тебя, - говорит Гарри, опаляя горячим дыханием его ухо и снова толкаясь навстречу его бёдрам. – Я могу сделать это? - Чёрт, да, - громко тянет Луи. Он уверен, что его член начал сочиться естественной смазкой, и его джинсы сильно мешают ему. Гарри заканчивает ставить засосы, зализывая сверхчувствительную кожу, вызывая тем самым у Луи резкий вдох. - Кровать, - говорит он, осторожно толкая Луи вперёд на кровать, переворачивая его на живот и седлая его бёдра. – Всё в порядке? – спрашивает он и, когда Луи кивает, протягивает руку к его молнии и расстёгивает её. Одновременно с джинсами он с усилием стягивает боксёры с Луи, и теперь Луи полностью голый, когда Гарри всё ещё полностью одетый, но он не может заставить себя слишком сильно беспокоиться об этом. - Луи, - стонет Гарри, сминая бёдра и задницу Луи. – Твоё тело – это ебучая страна чудес. - Да брось, - нетерпеливо выдыхает тот, от прикосновений Гарри двигая бёдрами вперёд-назад, создавая трение для своего пульсирующего члена. Тепло руки Гарри исчезает так же быстро, как и появилось. Из-за того, что его лицо зарыто в подушку, Луи только по шелесту одежды Гарри может сказать, что теперь голый не только он, и он поворачивает голову в предвкушении увидеть тело парня. Его тело мускулистое, чёрные чернила на его руках, бёдрах и животе, но, несмотря на это, он выглядит мягким. Его бока слегка выделяются, но его бёдра просто превосходны. Луи жаждет прикоснуться к его телу, поставить засосы на внутренней стороне его бёдер и крепко схватить их. Хотя сейчас он вполне доволен тем, что Гарри снова оседлал его, на этот раз обнажённый, и когда он наклоняется, чтобы ещё раз поцеловать его шею и плечи, Луи чувствует пульсацию его члена. По спине Луи бегут мурашки, когда он представляет, что ждёт его впереди. Руки Гарри спускаются вниз по его телу, обхватывая ягодицы Луи, и парень вскрикивает, когда тот дотрагивается пальцем до его сухой дырочки. - Где твой лубрикант? – спрашивает Гарри, на что Луи указывает на прикроватную тумбочку. Он не совсем уверен насчёт этого, но если в нём осталось что-то от девятнадцатилетнего Луи, то там должен быть неплохой запас всего необходимого. Гарри встаёт на несколько секунд, чтобы обойти кровать и достать из тумбочки бутылочку смазки и презерватив. Он открывает бутылочку и возвращает свои, теперь уже влажные пальцы обратно. Он медленно проталкивает один в Луи, ожидая его реакции. Когда Луи хнычет и толкает назад свои бёдра, чтобы получить большего, парень начинает двигать пальцем быстрее. Он медленно раскрывает его, вставляя и вытаскивая палец, затем добавляя второй и третий, каждый раз давая ему время привыкнуть. - Ты даже не представляешь, как ты выглядишь, - стонет Гарри. – Весь широко раскрытый для меня и так хорошо принимаешь мои пальцы. Его голос хрипловатый и так влияет на Луи. К тому времени, как в Луи находится три пальца, Луи толкается бёдрами, отчаянно нуждаясь в трении, и сильнее насаживается на пальцы Гарри, прося большего. - Гарри, пожалуйста, - скулит Луи, и Гарри отстраняется, вытаскивая пальцы и оставляя Луи пустым. Он прислоняет головку своего члена к колечку мышц, проталкивая её, и этого больше, чем достаточно. Он движется медленно, растягивая Луи лучше, чем его пальцы, и они одновременно стонут, когда Гарри заполняет его полностью. Он начинает медленно трахать Луи, стоны срываются с его губ, когда он ускоряется и ускоряется. Член Луи зажат между его животом и матрасом, истекая смазкой, и когда он дотрагивается до него, то громко и протяжно стонет, его рука движется под неуклюжим углом. Луи вскрикивает, когда Гарри ударяет его простату, волна наслаждения проходится по всему его телу, возбуждение нарастает в его паху, и он толкается себе в руку и ему навстречу. Они оба начинают задыхаться спустя некоторое количество времени, и они громкие, очень громкие, и Луи знает, что у него есть соседи, но сейчас ему наплевать. Его голова свободна от размышлений, единственная повторяющаяся мысль – это Гарри и больше, и Гарри. Жара течёт по его телу, на лбу выступают капельки пота, и он чувствителен к каждому движению. Его член твёрдый и влажный, и его рука отрывисто скользит по всей длине. - Луи, - громко стонет Гарри. – Чёрт, Луи… О, Боже, - он тянет слова, вдалбливаясь в Луи, с каждым толчком попадая по простате. Толчки становятся беспорядочными, хватка Гарри на бёдрах Луи усиливается, а пальцы впиваются в кожу, и он кричит, заполняя презерватив, отчего Луи хнычет и с именем парня на своих губах изливается себе в руку. - Ох, Луи, - обессиленным голосом произносит Гарри, медленно выходя из Луи. Луи видит, как он выбрасывает презерватив куда-то на пол, прежде чем падает вниз. Их лица находятся близко, когда Гарри ложится рядом с ним, а его нога закинута на ноги Луи. Его выражение лица спокойное, и он оставляет маленький поцелуй в уголке рта Луи. Правая рука Луи всё ещё прижата его телом, влажная и липкая от спермы, но из-за Гарри, который находится совсем близко к нему, и ощущения его мягких губ на своих он почти забывает об этом. Зато помнит Гарри. Он встаёт и идёт в ванную, исчезая там на пару секунд и возвращаясь с влажной салфеткой. Он говорит Луи повернуться и осторожно очищает его. Только когда он считает, что доволен своей работой, он снова ложится рядом с Луи. Луи знает, что до сих пор не сказал ни слова за прошедшие пару минут, и даже не сдвинулся ни на сантиметр. Гарри превратил его в кучу слизи, по крайней мере, так он себя чувствует. - Ты в порядке? – по-настоящему обеспокоенно спрашивает Гарри, что вызывает небольшую улыбку у парня. - Да, - его голос хриплый и звучит незнакомо, - да, я в порядке. Гарри снова прижимает свои губы к губам Луи, и они просто лениво двигают ртами. - Так, - начинает Гарри с нежной усмешкой на лице, - если ты в порядке, я бы хотел пососать твой великолепный член. - Всегда такой вежливый, - с издёвкой в голосе отвечает Луи, но его заинтересованный член слабо дёргается. – Дай мне пару минут. Гарри ждёт, снова проводя время за поцелуями. Его пальцы играют с волосами Луи, ласково поглаживая его лицо и верхнюю часть тела. Невинность этих движений заставляет сердце Луи трепетать. Парень напротив него невероятный, его лицо покрылось румянцем, губы красные и опухшие от поцелуев, глаза тёмные, а некоторые пряди выбились из его пучка. Спустя какую-то минуту нежные прикосновения Гарри посылают Луи мурашки и дрожь по всему телу. Светлая кожа Гарри контрастирует с более загорелой кожей Луи, и парень, кажется, уделяет внимание всему в Луи: его светлым волоскам на груди, его щетине, изгибу его живота. Луи немного извивается под таким вниманием, не зная, что дальше делать или что сказать. - Гарри, - начинает он, не совсем уверенный, как лучше продолжить. - Ммм? – Гарри поднимает глаза на него, и они смотрят друг на друга несколько секунд, прежде чем Луи отводит взгляд, нервно смеясь. Гарри убирает свою руку от Луи, оставляя немного пространства между ними. - Это не так, как обычно происходит секс на одну ночь, верно? – он повторяет смех Луи. – Я не так часто этим занимаюсь. - Да я, вообще-то, тоже, - пыхтит Луи. - Когда у тебя последний раз был секс? – задаёт вопрос Гарри. – Прости, не моё дело, - быстро добавляет он. – Я просто искренне интересуюсь, потому что ты так отчаянно реагировал на каждое моё прикосновение. - Я знаю, это нормально, Гарри, - пожимает плечами тот. – Это было давно, на самом деле, - отвечает он, поворачивая голову в сторону Гарри. – Я не был в настоящих отношениях с восемнадцати лет, просто несколько парней с тех пор, - он даже не знает, почему так честен с ним. - А ты хочешь? Быть в отношениях, я имею в виду, - спрашивает Гарри, и Луи задумывается. - Моя жизнь, на самом деле, не… Я не думаю, что смогу кому-то подойти прямо сейчас. - Разве ты не говорил раньше, что твоя жизнь скучна? – уголки рта Гарри изгибаются в удивлении. - Да, - смеётся Луи, - но всё ещё, сейчас не время отношений для меня. Гарри подкатывается ближе к Луи, тепло исходит от его тела. - Что ж, - произносит он, - если ты не ищешь чего-то серьёзного, ты будешь в порядке от парочки крышесносных оргазмов от незнакомца, которого только недавно встретил, верно? - Всегда, - ухмыляется Луи, наклоняясь к Гарри и слегка наваливаясь на него. Его член твердеет, когда Гарри яростно, горячо и грязно целует его. Их тела близки, насколько это возможно, и Луи трогает его везде, блуждая руками по спине и вонзая ногти в лопатки. Гарри ждёт несколько минут, прежде чем они разрывают поцелуй, и он начинает прокладывать дорожку поцелуев на его ключицах, царапая зубами соски, оставляя засосы на внутренней стороне его бёдер до тех пор, пока он, наконец, не проводит широкую линию вдоль его полутвёрдого члена, посасывая головку во рту до тех пор, пока он не становится окончательно твёрдым. Луи выпускает стон, жар окутывает его до такой степени, что он видит звёзды. Гарри кружит языком по его члену, играет пальцами с крайней плотью, двигая её вверх-вниз, обхватывает его яички, а затем снова берёт его в рот, заглатывая глубже и глубже, пока он не ударяется о стенки горла, и Луи собирает все свои силы, чтобы не толкаться ему в рот. Гарри сосёт так, будто его жизнь зависит от этого, облизывает головку, заглатывая её, и кружит языком. Луи извивается на простынях под ним, несколько стонов один за другим срываются с его губ. Он путается пальцами в волосах Гарри и легко тянет его, как бы говоря, что он уже близко. Гарри отстраняется с громким чпоком и берёт его член в руку, начиная дрочить ему и облизывать яички. Луи со стоном кончает ему в кулак, дёргая бёдрами, и рука Гарри оказывается в тёплой, белой сперме. - Чёрт, - тяжело выдыхает он, понемногу возвращаясь в реальность. Как сквозь дымку, он частично замечает, что Гарри ещё раз очищает его полотенцем, и когда Гарри снова ложится рядом с ним, а их тела оказываются соединены так же, как раньше, Луи чувствует своей ногой твёрдый член Гарри. - Гарри, - с плохо скрываемым удивлением говорит он. – Ты в самом деле такой твёрдый, потому что отсасывал мне? Луи может сказать, что Гарри слегка покраснел от смущения, но он никак не сможет это принять. - Я просто правда люблю члены, - объясняет он, и Луи безрассудно целует его. - Не волнуйся, это горячо. И я тоже люблю члены. Он чувствует улыбку Гарри на своих губах. - Иди сюда, - произносит Луи, подталкивая ближе бёдра Гарри и не прекращая целовать его. Он толкается навстречу члену Гарри и обхватывает его, используя естественную смазку. Луи хватает нескольких движений рукой, прежде чем он со стоном кончает, тяжело дыша Луи в рот. Луи чистит их полотенцем в последний раз и откидывается на кровать. - Я чертовски истощён, - говорит он, на что Гарри согласно мямлит. - Я действительно устал. Это обрушивается на Луи, как волна, его глаза закрываются, а веки тяжелеют. - Я могу остаться? – он слышит, как Гарри задаёт вопрос, но его голос кажется таким далёким. Луи не представляет, сколько сейчас времени, по заходящему солнцу он может сказать, что прошло больше времени, чем он думает, и он бы не сказал «нет» тому, чтоб заснуть прямо здесь и сейчас, голым и рядом с Гарри. Технически. Но он не может, он помнит это. Он заставляет себя открыть глаза и сесть, пытаясь избавится от сна. - Нет, - отказывает он. – Я думаю, тебе нужно идти, - он не хотел, чтобы это прозвучало так строго, но понимание того, что он не может остаться с Гарри, сбивает его с ног. - Ох, - отвечает Гарри, так же садясь на кровать. – Ладно. Он потягивается, смотря через плечо на Луи. Когда Луи больше не отвечает, он слезает с кровати и собирает свои вещи, медленно одеваясь. Только когда он полостью одет, Луи смотрит на него. - Прости, - тихо шепчет он, поднимаясь и оставляя мягкий поцелуй на щеке Гарри. Гарри посылает ему искреннюю улыбку, ничего не говоря. Он выходит из комнаты Луи, и вскоре раздаётся хлопок входной двери, и Луи остаётся один. Он садится на кровать и зарывается руками в лицо. Точно, есть ещё вещи, которые необходимо сделать. Он выполняет всю свою вечернюю рутину, записывает итог дня, включая пометку, что у него был секс с Гарри. Он хихикает, когда пишет это: это будет сюрпризом для утреннего будущего Луи. Когда он заканчивает все свои дела, он снова падает на кровать. Комната пахнет сексом, потом и Гарри. Он не беспокоится о том, чтобы поменять простыни, а просто избегает влажных пятен и укрывается под пуховым одеялом. Он чувствует себя немного потерянным и одиноким после времени, проведённого с Гарри, мечтая прижаться к нему сейчас и услышать биение его сердца рядом с собой. Может быть поцелуй на ночь и ещё один утром, если повезёт. В груди Луи что-то болит, потому что он не может, и, возможно, никогда не сможет. И слёзы – его колыбельная на эту ночь.