Zwei Herzen die brennen

      Ровно через час Линдеманн появился в дверях обусловленного места встречи. Это был небольшой ресторан, лишенный всякой пафосной вычурности. Заведение славилось своим обилием простых, но в то же время невероятно вкусных блюд, максимально приближенных к домашней кухне. А теплая и уютная обстановка как нельзя лучше помогала расслабиться и получать огромнейшее удовольствие от вкусного обеда, не только будучи в приятной компании, но и наедине с самим собой, что особенно нравилось Линдеманну. Он в большей мере любил довольствоваться такими простыми и непринужденными вещами, нежели всевозможной пошлой патетикой.       Мужчина окинул помещение небрежно оценивающим взглядом и поспешил удалиться на второй этаж ресторана, который пребывал практически в запустении. Его абсолютно не привлекала перспектива сидеть на всеобщем обозрении, поэтому он отправился на поиски более уединенного места. Приметив свободный столик в отдаленном углу ресторана, Тилль прямиком отправился к нему.       Он скинул с себя куртку и, повесив ее на прилегающую к каждому столику вешалку, уселся на довольно узкий, но весьма комфортный диван. Нескончаемые попытки расположиться как можно удобнее не были увенчаны успехом. Мужчина был весьма напряжен от предстоящей встречи. С каждой последующей минутой ожидания его все больше охватывало совершенно непонятное для него волнение. Линдеманн осознавал, что он жаждет этой встречи, но от одной мысли о том, что Рихард должен появиться с минуты на минуту, его необъяснимо коробило. И эти два совершенно противоречивых друг другу чувства, которые вели безуспешную борьбу, заставляли мужчину чувствовать слабую тошноту, понемногу вытеснявшую чувство голода. Он хотел закурить, но вспомнил, что оставил сигареты дома. И ему ничего не оставалось делать, как перевести свой взгляд в окно, питая слабую надежду на то, что неподвижные огни вечернего Берлина помогут ему обрести хотя бы малую долю спокойствия.       Подошедшего к столику официанта он не удостоил даже беглым взглядом. Тилль отложил меню в сторону, осознав, что пока его состояние отвергает всякие намеки на употребление пищи.       — Кофе, — отрезал Линдеманн, отвергая мольбы мозга об успокаивающей дозе алкоголя.       После чего официант услужливо удалился. Мужчина мельком посмотрел на дисплей лежащего на столе телефона. «Приличные дамы позволяют себе опоздать максимум на полчаса», — пронеслось в голове мужчины, от чего он невольно усмехнулся.       Как только кофе оказался перед ним, Линдеманн поспешил сделать значительный глоток, надеясь, что обжигающая жидкость поможет почувствовать себя лучше. В чем он не ошибся. Вновь переведя свое внимание на обширное окно, Тилль полностью растворился в ожидании.

***

      Рихард нервно поглядывал на часы, понимая, что бессовестно опаздывает, хотя сам и назначил время встречи. Уже на выходе из квартиры Круспе стало не по себе: голова нещадно заболела и закружилась, из-за чего мужчине пришлось задержаться на добрых полчаса. Кое-как переждав этот внезапный прилив боли, Рихард поспешил выйти из квартиры и доехать, наконец, до назначенного места, в котором его уже наверняка ожидал Линдеманн.       Лишь припарковав автомобиль и подойдя к входу в ресторан, Круспе смог перевести дыхание, так как всю дорогу он гнал на скорости выше дозволенного, нарушая всевозможные правила дорожного движения и надеясь на то, что его не заметят и не остановят, так как это заняло бы еще больше времени.       Когда Круспе зашел в помещение, в его нос сразу же ударил приятный запах домашней кухни, которую он так любил. А до ушей донеслась легкая ненавязчивая мелодия какой-то песни, название и текст которой волновали его в последнюю очередь, так как глаза мужчины уже забегали по залу, ища Тилля. После безуспешных попыток найти Линдеманна на первом этаже, он отправился на второй. Поднявшись по лестнице, Рихард огляделся и, приметив один столик в отдаленном углу ресторана и знакомую куртку, висящую на вешалке, прошел прямиком к нему, не сомневаясь в правильности своего направления.       Круспе заметно нервничал, так как ждал и боялся этой встречи неделю. Мужчина выглядел совсем неладно и надеялся, что если Тилль и заметит его состояние, то не станет хотя бы расспрашивать о нем. Рихарду в последнюю очередь хотелось обсуждать с Линдеманном свое здоровье. Хотя они и являлись лучшими друзьями, но даже перед ним Круспе не хотел показаться слабым.       На ходу сняв с себя свое черное пальто, Рихард подошел к столику и, повесив одежду, присел.       — Извини, проблемы с машиной, — обратив внимание на кофе, что держал в руке Линдеманн, попытался оправдаться Круспе.       Услышав до боли знакомый голос, Тилль машинально взглянул на силуэт Рихарда. Он сразу же приметил довольно потрепанный и болезненный вид своего друга, от чего по телу пробежал неприятный холодок. Оправданию по поводу неполадок с машиной он абсолютно не поверил, но производить допрос не осмелился, боясь все испортить на первых же секундах их встречи. Линдеманн лишь обеспокоенно посмотрел в глаза друга, приветливо улыбнулся и произнес:       — Привет, Рих.       — Как репетиции? Как ребята? Они звонили мне частенько, но про себя ничего не рассказывали, — усмехнувшись, проговорил Рихард. Мужчина принял меню из рук подошедшего официанта и принялся внимательно рассматривать его, давая понять парню, что того позовут позже.       — После часа совершенно бездарной попытки репетировать, мы все пришли к выводу, что без нашей любимой истеричной капризули у нас ничего путного не получается, — усмехнулся Тилль и сделал небольшой глоток уже порядком остывшего кофе.       — Иди ты, — улыбнувшись, сказал Круспе без всякого намека на обиду.       — Ты как? Что за дрянь ты подхватил? — проговорил Линдеманн, внимательно наблюдая за реакцией Рихарда.       После услышанной фразы глаза Круспе забегали в поисках чего-то, что смогло бы принести ему такую нужную в данный момент поддержку. Однако, не найдя ничего подходящего, мужчина достал сигареты и, посмотрев в окно, закурил.       — Да ерунда, наверное, обычная простуда, — так и не посмотрев в глаза Линдеманна, которые изучающе следили за его действиями, быстро проговорил Рихард, сжимая свободной рукой бедную пачку от сигарет. На самом деле мужчина и не знал, что с ним, потому что так и не сходил к врачу, поэтому нельзя считать то, что он сказал, ложью.       Последующие метания Рихарда говорили сами за себя. Линдеманн был абсолютно уверен в том, что Круспе ему что-то не договаривает, а возможно и не говорит вовсе. Мужчине стало весьма неприятно от недоверия, исходящего от лучшего друга. Поэтому, придав своему голосу как можно больше равнодушия, он монотонно проговорил:       — Значит жри побольше лимонов и скорее возвращайся. Продолжать репетиции без тебя мы не можем.       — Да, хорошо. Я завтра буду, — ответил Рихард, который все еще не придумал решение своей проблемы, а именно: неспособность держать гитару в руках. Мужчина хотел поделиться с другом своими проблемами, но передумал, услышав равнодушный голос и предположив, что и группе, и Тиллю он нужен только как гитарист и что все эти вопросы могут быть лишь проявлением приличия.       Круспе заметно погрустнел, но подошедший официант своим присутствием вырвал его из раздумий и спросил, будут ли они что-то заказывать.       — Чахохбили и цыпленок табака, — ответил Линдеманн, зная предпочтения гитариста.       Сделав пометку в своем блокноте, официант поспешил удалиться.       — Не забыл о моей любви к рагу? — усмехнувшись, отреагировал на слова друга Рихард.       — Никогда, — как можно драматичнее произнес Тилль, положив руку на сердце.       — Так о чем именно ты хотел поговорить? — вспомнив о цели их встречи, спросил Круспе.       Линдеманн опешил от последующего вопроса. Он ясно понимал, что ему ни за что не удастся окончательно уйти от этого разговора. И максимум, на что способен Тилль, это тешить себя бесконечными попытками откладывать неизбежное, пока не наступит окончательная и бесповоротная точка, когда отсрочить его будет вовсе невозможно. Ему было страшно. И весь этот страх был сосредоточен на безуспешных стараниях разобраться в себе, дать себе ответы на терзавшие голову вопросы. Он не хотел нарушать эту дружескую и непринужденную идиллию, которая с таким трудом начала пробивать этот серый туман своими яркими лучами.       — Я просто хотел увидеть тебя, — Тилль посмотрел в глаза своему лучшему друг, и на его лице в один лишь миг появилась теплая улыбка.       Услышанное поразило Рихарда. Такое он никак не ожидал услышать от Тилля, который почти никогда не показывает своих истинных чувств и намерений. Однако, на сколько бы сильно не умилился в душе Круспе, он подавил в себе обратный порыв, посчитав, что это будет лишним, и лишь улыбнулся.       Следующие двадцать минут и Тилль, и Рихард сидели в ожидании их заказа, так как оба довольно проголодались. Круспе вообще не помнил, когда нормально ел последний раз. Так как каждый день его проходил с бутылкой в руках, все скудное содержимое желудка сразу же исчезало не совсем приятным для мужчины образом. Линдеманну сегодня удалось только позавтракать, так как весь свой выходной день он провел за работой и ни на секунду не отрывался от бумажной волокиты. Мужчины часто перебрасывались ничего не значащими фразами, стараясь поддержать разговор и боясь, что любая затянувшаяся пауза будет неловкой. Они оба понимали, что весь этот абсурдный конфликт уже давно исчерпан, что все вернулось на круги своя, но каждый все равно периодически возвращался к той больной теме, к той ситуации, что произошла с ними неделю назад.       После того, как их заказ был, наконец, выполнен, и Линдеманн, и Круспе жадно набросились на пищу. Рихард надеялся, что хотя бы эта порция еды останется в нем подольше, ведь последний раз он пил вчера вечером и сейчас сидел абсолютно трезвый.       Весь оставшийся вечер прошел в приятной обстановке, что порадовало обоих. С каждой последующей минутой друзья все больше раскрепощались, смеялись, шутили, словом, делали все то, чего им не хватало долгое время. И, казалось, ничто не могло нарушить эту идиллию. Однако это, к сожалению, было не так.       Рихард курил очередную сигарету, при этом рассказывая Тиллю какой-то забавный случай, произошедший с ним в Америке во время их отпуска. Но спустя пару минут после начала рассказа Круспе посмотрел в окно, и внутри него что-то щелкнуло. Улыбка сползла с лица мужчины, он задышал так часто, словно не мог насытиться кислородом, после чего голова его закружилась, а сердце отозвалось сильным покалыванием. Руки Рихарда задрожали, и тлевшая сигарета упала на стол, прожигая в нем характерные пятна.       — Рих, с тобой все нормально? — настороженно спросил Линдеманн. Сказать, что Тилль не на шутку испугался, это ровным счетом ничего не сказать. В его глазах моментально вспыхнуло сильное беспокойство. Он выжидающе уставился на своего друга в нетерпеливом ожидании желаемой правды.       Но Рихард уже не мог нормально соображать. Он понимал, что нужно сказать Тиллю о своем состоянии, так как сам гитарист уже не справлялся с ситуацией, полностью теряя над собой контроль и ощущение реальности происходящего, но не мог вымолвить и слова. С таким сильным приливом страха мужчина столкнулся впервые, поэтому он совершенно не знал, что ему следует предпринять.       Круспе уставился на свои дрожащие руки как в первый раз, затем перевел взгляд расширенных глаз, полных отчаяния и растерянности, на Тилля.       — Тилль, я… — севшим голосом начал Рихард, затем, попытавшись набрать в легкие побольше воздуха, продолжил: — Мне нужно идти, — под конец его голос дрогнул, и мужчина, поддавшись панике, поспешил встать, чтобы как можно быстрее оказаться в безопасности, там, где его никто не найдет и не тронет. Сказанные слова болью отозвались в легких, после чего Круспе овладело чувство удушья. Ему казалось, что кто-то с силой сжимает руки на его шее. А попытка встать принесла еще больший прилив головокружения, от чего Рихард, не удержавшись на ногах, сел обратно на мягкий диван. Мужчина часто дышал. Его руки то и дело возвращались к шее, словно пытаясь убрать нарисовавшиеся в воображении гитариста жуткие оковы, а взгляд растерянно бегал по сторонам, ища помощь.       Тилль окончательно растерялся от пугающего состояния своего друга. Он понимал, что Рихард нуждается в немедленной помощи, но Линдеманн абсолютно не представлял, каким образом он может предоставить ее. Более менее взяв себя в руки, он произнес слегка дрожащим, но в то же время твердым и требовательным тоном:       — Рихард, посмотри на меня, — но ответной реакции не последовало. — Блять, Круспе, посмотри на меня, — неистово взревел мужчина, в один миг обратив на себя крайне удивленные и любопытные взгляды.       Рихард услышал голос своего друга сквозь непонятный шум, звучавший в его голове, только на второй раз. Круспе, остановив свой блуждающий взгляд на Линдеманне и на миг убрав свои руки от шеи, попытался ответить. Но из его уст не слетело ничего кроме еле слышимого хрипа, который мало походил на какое-либо слово.       Совершенно не понимая, что им двигало, Линдеманн молниеносно замахнулся и с треском отвесил сильную пощечину Рихарду, которая в ту же секунду запечатлелась покраснением на его белом, как снег, лице.       Как ни странно, но этот порыв со стороны Тилля мгновенно подействовал на гитариста, так как тот спустя пару минут прекратил задыхаться и уже более менее ясным взглядом уставился на Линдеманна. Вполне возможно, что завтра утром Круспе будет безмерно благодарен фронтмену за его помощь, но сейчас гитаристом, который до сих пор не отошел от случившегося, двигала простая истерика. Это не удивительно, ведь не каждый день приходится переживать такой стресс, особенно когда не знаешь, в чем дело.       Щека Рихарда нещадно болела, а красный след становился все ярче и ярче.       — Блять, Тилльхен, какого черта? — прохрипел Круспе.       — Объясни, что за хуйня с тобой происходит? — вырывалось из глотки Тилля, который совершенно забыл, что они находятся в общественном месте.з       — Не твоего ума дела, — все тем же хриплым голосом ответил Рихард, который хотел как можно быстрее убраться отсюда. Мужчина встал, рукой все еще придерживая голову, которая до сих пор отзывалась болью на каждое движение.       Ни секунды не раздумывая, Тилль намертво схватил руку Круспе в отчаянной попытке его остановить. Он абсолютно не хотел отпускать его куда-либо одного после только что увиденной сцены, которая повергла его в неописуемый ужас. Осознав, что криком он лишь сильнее раздражает Рихарда, Тилль сделал глубокий вдох, который немного помог собрать оставшееся самообладание.       — Черт бы тебя побрал, Круспе, я волнуюсь за тебя, — тише проговорил мужчина осипшим от крика голосом.       — Оставь меня в покое, Линдеманн, — сорвавшись на истеричный крик, рявкнул Рихард, ловя на себе удивленные взгляды людей. Мужчина отдернул свою руку, накинул пальто и поспешил удалиться.