Чайная церемония

      Лу помогла ей собраться. Щебетание девочки, ее суета и легкие руки на лице — все это вместе придало Юн-Хо смелости улыбаться. Смелость, чтобы подняться и выйти, она обрела вчера. А сегодня… распорядиться насчет поиска пострадавших, провести расчеты суммы, отправить гонцов к семьям тяжелораненых. Если удастся — увидеть Тенму и узнать, не наказало ли его начальство. Извиниться за вчерашнее перед главой — наиболее смущающий пункт в списке дел.       Интерес его был однозначным. Но как относиться к этому пугающему и противоречащему ее цели факту теперь, после того, что в ней непрошенно родилось в ответ на его заступничество и поддержку, она не знала. Ее господин приказал бороться — внутри разлилось что-то теплое и благодарное. Не прятаться, не пережидать бурю, не терпеть смиренно. Не опускать глаза. Он, снисходительный к женщинам, широко усмехался, глядя на ее труды и маневры, но в этом не было обидного. И запрет на отступление, словно девушка одна из его восхищенных солдат — чего еще ожидать от их генерала? — ставил ее на другую ступень.       С учетом пристрастий их скучающего в мире господина, выше это место или ниже положения придворной дамы — неизвестно. Матушка, да и она сама месяц назад бы решила, что несравнимо ниже. Теперь ей думать правильно что-то мешало. Это заставляло чувствовать себя слабой, лишенной защиты, неспособной стоять на своем. Немыслимо.       Первым, с кем ей довелось увидеться, стал новый архитектор, тот самый умелец, найденный мальчишками в городе. Они впервые встретились, и Юн-Хо прошла бы мимо, не окликни он ее с поклоном:       — Простите за дерзость, госпожа, но Ю Юн-Хо – это ведь вы?       — Да, — то, что посторонний человек находился в дворцовом саду, слегка удивляло, а это спокойное обращение к незнакомой женщине, свойственное Чишину, плохо сочеталось с почтительным «госпожа». — Я могу чем-то вам помочь?       Мужчина неловко улыбнулся.       — Меня зовут Ру Сань, я хотел бы поблагодарить вас…       В голове тут же щелкнуло узнавание, и она несдержанно воскликнула:       — Это вы нам помогли со сметой! Позвольте мне выразить свою благодарность, господин Ру Сань, — поклонилась Юн-Хо, не колеблясь, — мы очень признательны за вашу помощь и надеемся, что новая должность для вас не будет обременительна.       — Леди Юн-Хо, никогда не кланяйтесь мне! — побледнел мужчина, растерянно потер лоб и вздохнул. — Что за дела, не знал, как такой строгой придворной спасибо сказать, а вы взяли и голову склонили…       — Не понимаю вашего смятения, господин Ру Сань, — улыбнулась она. — Почему мне нельзя проявить уважение к вашим способностям?       — Да нет никаких способностей, сведения о дешевых материалах от бедноты, и только, — пробормотал он почти смущенно. — Спасибо за ваше доверие, но эта должность…       — Вы недооцениваете себя и переоцениваете меня, — сразу поняла заминку девушка. — Я не имею никакого отношения к вашему положению во дворце, это дело ваших рук, рук нашего господина и его приближенных.       — Правда?       — Конечно, — она чувствовала себя лучше, глядя, как тает сомнение на усталом лице. Ему было около тридцати, но выглядел он гораздо старше генерала. — Во время следствия я и вовсе не покидала своих комнат.       — Да, госпожа, я знаю, — он посерьезнел. — За этот срок мне пришлось дважды встретиться с начальником стражи.       «Как, однако, господин Дао ответственно работает», — подумала Юн-Хо и улыбнулась:       — Я рада с вами познакомиться. Буду верить, что ваши заботы помогут… нашему дворцу.       — Леди Юн-Хо, — опустил взгляд мужчина, — я не слишком доверял вам до этого, знаете, все эти слухи могут быть очень убедительными, — это удивляло: до ее встречи с главой насчет ремонта, имени Ю вообще упоминать в его кругу не могли. — Но вчерашнее заседание и, более него, наша встреча… Простите эту дерзость, но я осмелюсь просить вашей помощи.       — Господин Ру Сань, — медленно начала она, догадываясь об истинном смысле, — простите, но для меня неуместно касаться этого вопроса после всего произошедшего. Под вашим началом будут умелые люди, те, кого вы выберете сами. Я действительно мало смыслю в строительстве.       — Знаете, помощники бывших архитекторов остались практически в полном составе, — нахмурился мужчина. — Они хорошее подспорье, знакомы с тысячей неизвестных мне мелочей, однако, я бы хотел иметь больше людей, которым могу доверять, — у нее встал ком в горле. — Моя наглая просьба небольшая и не должна стать серьезной обузой, леди Юн-Хо. Никаких закупок, сверок и поисков. Просто проверяйте бумаги время от времени, чтобы нам было спокойнее. Я могу на это рассчитывать?       — Да, — кивнула она смятенно, — буду счастлива вам помогать, господин архитектор.       — Госпожа! — донеслось до нее взволнованное, Юн-Хо вскинулась, расширив глаза — разогнавшийся Чуль остановился, упершись в колени руками. — Госпожа, почему вы никого не предупредили? Уже время обеда прошло, а вас с утра никто не видел!       — Что? — растерялась девушка. Нет никаких дурных вестей? — Прости, я немного забыла о времени.       — Госпожа, — выдохнул мальчишка, поднял горящие огнем глаза, — почему вы так просто к себе относитесь?       — Что ты такое говоришь? — удивилась Юн-Хо с улыбкой. — Я же «самая правильная придворная дама», верно?       — Вы самая странная придворная дама! — выпалил помощник, зажмурился на секунду, но продолжил, пользуясь ее удивлением. — Именно из-за этого вас пробовали унизить, хотели дис… дискредитировать, и, наконец, вас пытались убить! А вы продолжаете заниматься бумагами в безлюдном месте! Накажите меня, как угодно, госпожа, но, пожалуйста, вернитесь во дворец!       — Чуль, — негромко позвала девушка после паузы. — Мне кажется, роль моего помощника тебе не очень подходит. Собери принадлежности и попроси сюда Тенму, если найдешь.       — Слушаюсь, госпожа, — опустил голову мальчишка, хвост на которой вяло повис.       Она проводила глазами, как Чуль понуро шагает в сторону дворца, прижимая к себе ее письменный набор, грустно улыбнулась. Наивный мальчик сменил прическу после вчерашнего слушания.       Время, проведенное возле источника, она потратила с пользой столь малой, что можно было бы и из виду ее упустить. Сумма от продажи драгоценностей получилась хорошая, никакие слухи принизить качество изделий не смогли. Но Юн-Хо не понимала, как лучше ими распорядиться, и планировала обратиться к Хи-Дэ. Допустим, оплатить лекарства и услуги лекаря — для этого работать с ранеными будет должен знакомый ей человек. Привлечь господина Рау, обеспечить его заработком, а пострадавших помощью — идея хорошая. Чтобы велеть ростовщику выдать требуемую сумму, ей не понадобится даже выходить в город, достаточно подписи и Лу в качестве посыльного. Но одними лекарствами вину не загладить, что делать с теми, кто уже выздоровел и теми, кто останется калекой?       О погибших она все еще старалась не думать. Трусливо, но как она может равнозначно помочь? У Чуля приказ присматривать за состоянием их семей, и в случае чего непременно сообщить ей о беде, но ничего, кроме бедности, не происходило, а давать деньги… им выдали жалование рабочих и оплатили погребение. Но Юн-Хо казалось чем-то мерзким и неразумным давать деньги в такой ситуации.       Нет. Она присмотрит за завершением работ в левом крыле и больше не коснется ничего подобного. Этот замок стал дорог, но она не хозяйка, глупо было управляющей себя мнить, если ответственности за неудачу принять не в силах!       Надо встретиться с Хи-Дэ, старейшина обязательно посоветует хорошее.       Юн-Хо прикрыла глаза.       Три недели прошло со встречи, которая началась солнечным ударом и закончилась пробуждением в чужой постели. Кто бы подумать мог, что это время так растянется и так перевернет ее размеренную и рассчитанную жизнь. Или это не время вовсе сделало, а человек, который подобное с высоты своего роста и подвигов даже не замечает? Ей с первого предчувствия очень хотелось проснуться. Просыпаться больше не хочется, уже и не вспомнить, как давно.       Как ей не хватает защиты и барьеров из собственных слов.       Как ей не хватает покоя, чтобы в эти слова самой верить.       — Леди Юн-Хо, вы искали меня?       — Да, — оторвалась от невеселых мыслей девушка. — Вам не попало за мои просьбы?       — Да нет, — безмятежно закинул руку за голову стражник. — Начальство порычало и успокоилось, не иначе, нашего господина постеснялось.       — Вот как, — она улыбнулась своей же наивности, мечтавшей не подумать о главе хоть час. — Тогда я могу вас вновь просить о той же услуге?       — Опять продавать что-то будете? Госпожа хочет превратить рынок Чишина в одну ювелирную лавку, — отшутился парень, и, спросив позволения, сел рядом.       — Я слышу укоризну, — она улыбнулась уже веселее, Тенму тоже засмеялся, разведя руками:       — Извините.       — Мне бы хотелось, чтобы вы продолжили сопровождать Лу, когда понадобится распорядиться деньгами. Справитесь?       — Это несложно, — он пожал плечами и внезапно взглянул цепко так, как уже смотрел, когда называл ее странной. — Но я до сих пор понять не могу, почему вы мне так доверяете, госпожа.       — Что же тут удивительного, вы сами сказали, что я вашего доверия заслуживаю, — подняла брови Юн-Хо.       — Но не сказал, что я заслуживаю вашего.       — Верно, — она поднялась с края чаши, прижимая к груди перепроверенные бумаги. — Но люди редко предают того, кому сами могли бы доверять.       — Не так уж и редко, — вздохнул Тенму, вскакивая вслед за ней и подхватывая складной столик, за которым она работала.       — Так мне опасаться вас стоит? — улыбнулась через плечо.       — Нет, — резко выдохнул парень.       Встреча с главой, точно такая же случайная, как с архитектором, случилась почти возле дворца. Но, в отличие от утра, приятной ее Юн-Хо назвать не сумела.       Генерал жег глазами их лица, а через пару минут резко сказал что-то Хи-Дэ и зашагал навстречу. Решимость извиниться почему-то серьезно пошатнулась. Они поклонились одновременно со стражником, но распрямиться ей почему-то оказалось сложнее.       — Мой лорд.       — Отдай вещи госпожи прислуге и возвращайся на пост, — бросил хозяин замка, и стражник немедленно заторопился прочь. - Что, Беляночка, всё чернила переводишь?       — Мой господин запретил отступать, — напомнила она осторожно, — а теперь еще и оступиться страшно.       — Да, — он помолчал, разглядывая подступающие с запада тучи. — Идем.       Юн-Хо старалась не отставать от широкого шага главы, в голове роились беспокойные мысли. Отчего он так сердит, не случилось ли что-то из ряда вон? Разум говорил, что, раз генерал не желает пошутить и смутить ее, причина вовсе не в чем-то постороннем, но где она столь ошиблась, чтобы теперь даже взгляда не заслужить? В западной беседке уже стало темно, когда они туда добрались. Смотреть в сторону левого крыла ей все еще было трудно, и девушка не поднимала глаз и старалась не думать, зачем они именно здесь. Из пяти три скамьи вдоль коротких стен оказались осыпаны мелкой водяной пылью, еще не дождем, но его предвестником, принесенным усилившимся ветром. Стол и пол еще были сухи, но Юн-Хо уже боязливо прижимала к себе бумаги, жалея о том, что не отдала их на попечение Хи-Дэ, не договорилась с ним о беседе.       — О чем задумалась?       — Простите, мой лорд, — опомнилась и продолжила, больше опасаясь молчания, чем повинуясь мрачному взгляду, — о том, что с господином старейшиной до сих пор не удалось переговорить.       — Старейшиной? — он нахмурился, но это показалось лучшим выражением, знакомым, хотя бы.       — Да. Поддержки господина Хи-Дэ я не заслуживаю, но обойтись без нее не могу и не поблагодарить тоже.       — Вот как, — генерал прикрыл глаза рукой, усмехнулся невесело, ей чудилась усталость, что просто невозможно. Чтобы их скучающего в бездействии господина что-то могло утомить… Точно ли нет дурных вестей, с которыми и его неутомимость сделать ничего не смогла бы?       — Мой лорд, могу я ваши тревоги рассеять?       Взглянул остро, затем прищурился уже привычно насмешливо:       — Можешь, — протянул мужчина, — да не захочешь, я помню.       Юн-Хо ощутила, что, несмотря на сырой ветер, лицо потихоньку загорается. Генерал поманил ее ленивым жестом, и Юн-Хо целую секунду колебалась, прежде чем сделать шаг вперед. Как она посмела сказать тогда нечто такое откровенное, до сих пор не стало ясным. Прямолинейности своего господина подчинилась, видимо. Теперь положение другое и чувствует себя она иначе…       — Мой господин, простите мою дерзость.       — За свое решение прощения не просишь, — блеснул он глазами, Юн-Хо, глядя в них, медленно кивнула головой.       Все правильно, преступать эту черту ей непозволительно. Пусть и сжимается сердце при воспоминании о ночи после трагедии, о встрече в вечер перед судом. Пусть. Ее господин ей одной принадлежать не будет, она бы подчинилась, прозвучи вдруг приказ — но он не прикажет. Это стало бы жестоким противоречием человеку, которого она видела. И знание того слова, что никогда не потревожит воздух, возводило ее доверие на ступень выше и несравненно болезненнее, вызывало неправильное желание шагнуть еще ближе и не опускать глаза, в смуглые руки вверяя не тело - душу.       Нельзя. Лучше остаться просто слугой для хозяина замка.       — Хорошо, — серьезно согласился генерал. — Тогда, будь добра, сыграй мне здесь завтра.       Право, вновь приходить сюда не только из-за крыла будет тяжело.       — Как будет угодно моему господину.       Несвоевременные сумерки сменились на такую же наглую полутьму. На крышу беседки обрушился ливень.       — Застряли мы тут, Беляночка, — ничуть не сожалел голос главы, сам он смотрел в темный сад за водяной стеной. Она поежилась.       — Почему мой господин продолжает так меня звать?       — Потому что ты обзываешься господином, — весело покосился мужчина.       — Как можно…       — Имя у меня есть.       Юн-Хо незаметно перевела дух. Для шутки это даже не смешно.       — Ну, — развеселился мужчина. — Я жду. Или такая благовоспитанная леди оставит без ответа просьбу лорда?       — Мой господин, это менее всего похоже на просьбу, — возразила она почти строго.       С внутренней обреченностью поняла, что не может пропустить этот выпад. Благовоспитанная леди не забыла бы наказов матери, нашлась бы и убедила господина в несостоятельности просьбы парой любезных фраз, а она... Опустила веки, не выдерживая искры в темных глазах, бывших близко, задержала на секунду дыхание.       — Лорд Джун-Тэ.       Следующий миг стремительно пронесся мимо разума, оставив ей только горячие ладони и горящие щеки.       Она прогнулась, надеясь уйти от касания тела к телу, но ладони не выпустили, и удалось лишь взглянуть в лицо над собой.       — Я помню, Беляночка, — предупредил неуместный вопрос хозяин замка. — Просто ты мерзнешь.       Ничего не просто. Вовсе нет.       — Юн-Хо, — напомнила от дурной смелости, благовоспитанной леди тоже не принадлежащей, встречаясь глазами. Если повторится вчерашнее, если он вдруг захочет, разве сумеет она... Разве сумеет она со слабой волей, позабытыми наказами да манерами выстоять?       Не произнеся ни слова, поднял левую руку, заставив замереть.       В волосы над ухом осторожно скользнул прохладный металл, Юн-Хо расширила глаза, коснулась, получив кивок-разрешение, подарка. Маленькая, способная удержать не больше пары прядей, шпилька. С мягкими, возможно, настоящими, мелкими цветками на тонких цепочках разной длины.       — Мало ли, вдруг еще волосы срезать посмеешь, — хмыкнул генерал, рассматривая ее смятение с удовольствием. — Но чтобы большую часть распускала.       — Спасибо, — прошептала она с трудом, пряча глаза, представляя, как кожа уже не горит, пылает, распространяя по воздуху жар. Мелочь. Такая мелочь, ей, столь прямо заявившей о нежелании стать его женщиной, ей, недостойной ни заботы такой, ни внимания… Шпилька-разрешение, милость для той, кому так сложно находиться простоволосой, беззащитной перед собственным воспитанием и чужими глазами. — Спасибо, мой лорд.       Сердце ее закричало, что выстоять не удастся.