Лето для двоих

Уже к девяти утра Беккет была готова к выезду на каникулы. Оставалось только переодеться из домашней одежды в уличную. Она с вечера собрала небольшой чемодан, а потом, осознав, что этого мало, достала еще один такой же. Кейт уезжала из своего дома на два месяца. Она не помнила, когда такое последний раз случалось. После смерти матери она редко давала себе отдохнуть, загружая себя и свои мысли работой до краев, чтобы попытаться забыть о том, что приносило так много боли. И у нее ничего не получалось, пока не появился Касл. Раздражение на этого парня выместили все неприятные мысли, а после, Беккет и сама не заметила, как раздражение сменилось симпатией. Давно ее уже не пугали эти чувства, хотя бы потому, что она прятала их настолько глубоко, что на виду оставалась лишь насмешка и дружеские отношения. Однако, как правильно однажды подметила Пэрриш: если Кейт скрывает что-то, не признается себе в чем-то, это не значит, что этого нет. Беккет взглянула на часы — половина десятого. Раньше положенного времени она выходить точно не станет. В конце концов, это девушкам положено опаздывать. Кейт подошла к окну и взглянула на улицу. По дороге проезжали редкие машины, не останавливаясь около ее дома, ни одного феррари видно не было. Решив, что стоит выпить кофе перед дорогой, она пошла на кухню. Беккет одолевала усталость: из-за сбора вещей она легла достаточно поздно, а сон был беспокойным. Она не помнила почему, но чуть ли не каждые полчаса просыпалась от какого-то повторяющегося сна, тяжело дыша. Конечно, у детективов в крови устойчивость к недосыпу, но ей бы хотелось начать свой отпуск, прежде всего, с крепкого, хорошего сна. Найдя на кухонных полочках остатки молотого кофе, она засыпала их в старую турку, привезенную с моря в качестве сувенира, и поставила на электрическую плиту, включив слабый огонь. Пока кофе варился, она позволила себе сесть за барную стойку и, подперев руками голову, прикрыть глаза. Кейт и сама не заметила, как провалилась в сладкую дрему, которая обволакивала ее, словно мягкая перина, и уносила в другое — более комфортное — место. Солнечные лучи играли на ее умиротворенном лице, заставляя ее сквозь сон забавно морщить нос, пока она старалась плотнее захлопнуть глаза. Попытки не увенчались успехом, поэтому Беккет улеглась на руки, перекрывая путь солнечным лучам к ее глазам. Сон заставлял позабыть ее обо всех планах, единственное, что оставалось важным — это то, что у нее был отпуск: что хочет, то и делает. Послышался треск открывающейся двери, который заставил Беккет встрепенуться. Она поспешно открыла глаза и начала протирать их, чтобы сфокусировать зрение на источнике звука. Ее дверь почти открылась. У кого, кроме нее, есть ключи? Ни у кого. Кейт тут же начала прикидывать план отступления и насколько далеко от пистолета она сейчас находилась. Один, как и обещала Рику, она положила в чемодан, а второй лежал у нее приготовленный на рабочем стол, всего в пяти метрах от нее. Детектив решила, что отвлечет похитителя, а сама кинется за оружием. Схватив какую-то декоративную вазу, она начала ждать, пока незнакомец не появится из-за дверей. Наконец, показался его затылок. Кейт замахнулась, но после того, как этот некто обернулся и взвизгнул, словно девчонка, она шумно выдохнула, выругалась про себя и опустила вазу. — Как ты открыл дверь? — возмутилась она. — И… какого черта?! Касл поспешно спрятал отмычку, которую всегда носил с собой, в карман джинс и сделал невинное лицо: — Было открыто. Я сначала стучался. Ты опаздываешь на сорок минут. Вот и решил, может, проблемы какие-то. Нужна моя помощь. — Если ты так будешь заходить в мою комнату в Хэмптонсе, то я ненароком и выстрелить могу, — прищурилась она, ставя вазу на место. — Я просто… — Кейт попыталась найти слова, чтобы оправдаться, но у нее их не было — она была застукана с поличным на том, как проспала встречу. — Учту, — кивнул Касл, проходя вглубь квартиры, не дожидаясь разрешения. Он подошел к плите, одна из конфорок которой была разогрета, предположительно для того, чтобы поставить на нее кофе, который стоял рядом. Рик ухмыльнулся. Иногда у него создавалось впечатление, что до его появления в участке, Беккет не готовила себе кофе самостоятельно, потому что каждый раз, когда он видел ее с кофе-машиной — у нее обязательно что-то вываливалось из рук. Он поставил турку на плиту, чтобы закончить то, что начала детектив. Тем временем, Беккет сходила в ванну, чтобы умыться и окончательно проснуться второй раз за утро. А также поправить расплывшийся макияж и переодеться. Одежду захватила с собой с дивана: она собиралась сделать это прямо перед выходом, но сон утащил ее в свои владения, поэтому она была вынуждена отложить это дело. Почему-то, когда она увидела Касла у себя на кухне, ей стало по-настоящему уютно, она почувствовала домашний комфорт, но такого обычно не ощущалось, когда у нее гости. Создалось впечатление, будто Касл — не гость. Она потрясла головой, надеясь, что и назойливые мысли тоже вылетят. Выйдя в общую комнату, она обнаружила Касла, порхающего на ее кухне, будто всю жизнь на ней кофе варил. За ее отсутствие он вскипятил молоко и почти доварил порцию эспрессо, переставив огонь на средний. Он даже не обернулся на легкую поступь Беккет, которая приблизилась к кухне и осторожно присела на барную стойку, решив оставить стул для Касла. Она прокашлялась, обращая на себя внимание. — Я тебя слышал, — заверил ее Рик. — Просто, видишь ли, готовка кофе — такое дело, что лучше не отворачиваться, не то, что засыпать. — И он все-таки обернулся к ней, смерив насмешливо укоризненным взглядом. В ответ он получил лишь хмыканье. Развернувшись обратно к готовке, он продолжил колдовать над утренним напитком. — Я уже говорила, как ты по-мужски выглядишь на кухне? Ричард был вынужден промолчать, так как рисовал узор из пенки в чашке, которую собирался отдать Беккет. Закончив с лепестком, он отложил зубочистку, а турку и емкость, в которой кипятил молоко, пододвинул ближе к раковине. — И не раз, — ответил Касл, разворачиваясь к Беккет с чашкой в руках. Он поднес ей напиток, а сам сел на высокий стул. Их лица оказались почти на одном уровне, Кейт была слегка выше него. Касл не ожидал, что они окажутся так близко, он немного стушевался, и уже хотел отодвинуться, но красота Беккет не давала ему отстраниться, избавляясь от неловкой ситуации. Он заглядывался на ее выразительные черты лица, рассматривал каждую мелочь, запоминал все в деталях, как любят это делать писатели. Изучал каждый миллиметр ее кожи. Казалось, он может это делать вечно. Беккет тоже ненадолго впала в ступор. Так происходило всегда, когда они оказывались настолько близко друг к другу. И сейчас нет ни Райана, ни Эспозито, которые войдут в самый неудобный момент. Поэтому такая близость опасна… и чертовски притягательна. Кейт сделала усилие, чтобы немного отклониться назад и отпила кофе, не сводя взгляда с Рика, но ее щеки уже зарделись слабым румянцем, это не укрылось от его внимания. Касл решил не продолжать смущать детектива, поэтому встал и прошел к раковине, чтобы убрать за собой, случайно задев бедро Беккет тыльной стороной ладони. От прикосновения она едва заметно вздрогнула и выпалила: — Спасибо, — после небольшой паузы пояснила: — за кофе. — Я понял, — усмехнулся Рик. — Всегда к твоим услугам. Кейт сама не осознавала, отчего смущается, но все же отвела взгляд, потупив его в чашку с кофе. Она отпила немного. Как у него получается так прекрасно варить этот напиток? Почему когда она готовит кофе, получается нечто такое, что пить попросту невозможно? Она усмехнулась мысли о том, что Касл всегда должен быть рядом ради того, чтобы готовить ей напитки. Желательно, по утрам. Ее слегка отдернуло, когда она увидела ухмыляющийся взгляд Касла, устремленный прямо на нее. В его глазах читалось нечто такое, что ее, то ли пугало, то ли притягивало. Она на секунду допустила идею того, что он может читать ее мысли. Такие догадки у нее появлялись часто, так как-то, как они раскрывали дела, договаривая друг за друга предложения, не могло не заставить задуматься о возможности этого. Кейт — скептик. И, конечно, вслух она озвучить свои предположения не может, но разве мало доказательств? Она задумалась, отвернувшись от Рика, который все также не сводил с нее глаз. Когда Беккет допила кофе, она поставила чашку в раковину, намереваясь помыть ее за собой и, поставив на законное место, отправиться вместе с Каслом в его дом за городом. Но Рик, без слов, отнял у нее посуду, решив, что раз сам начал, то и закончит. Беккет мягко улыбнулась. Ей нравилось наблюдать за хозяйственным Каслом, это было увлекательно. Она понимала, что его хозяйственность привита тем, что он один воспитывал дочь, и этот факт умилял ее. В глазах Беккет он с каждой минутой становился все лучше. — Надеюсь, ты взяла купальник? — ухмыльнулся он, поворачиваясь к детективу. Пока не открывал рот, он и, правда, был милейшим человеком. Беккет закатила глаза и, ничего не ответив, прошла в гостиную, чтобы выкатить из-за дивана два чемодана. Она подошла к рабочему столу, чтобы взять свое оружие, надела его на ремень джинс и оттянула свободную летнюю футболку, прикрывая кобуру. — Я готова. — Зачем тебе пистолет с собой? — осторожно спросил Касл. — Вдруг ты руки в машине начнешь распускать? — пошутила Беккет. — Обещаю, не буду, — улыбнулся Рик и пошел к двери. Пока стоял спиной к детективу, он тихо добавил, надеясь, что Кейт не расслышит: — пока. Вопреки надеждам Касла, Беккет прекрасно расслышала продолжение фразы, но проигнорировала, решив просто взять на заметку на будущее. Она взяла ручки чемоданов и направилась за писателем. Тот, заметив в руках у Кейт сумки, хлопнул себя по лбу и, подбежав к ней, отобрал два небольших чемоданчика, чтобы самому дотащить их до машины. Конечно же, Беккет не та женщина, которой нужна помощь с такой «непосильной» ношей, но забота Касла всегда приятно грела ей душу, и в некоторые моменты она просто не могла не принять его символической помощи. Да и если бы она попробовала возразить, Касл бы не согласился отдать ей сумки даже под прицелом пистолета. Они молча спустились вниз. Перед домом стояла роскошная феррари, в которой Беккет однажды видела Касла. Эта машина странным образом подходила ему. Ей было сложно представить, что он будет водить какой-нибудь другой автомобиль. Наверно, поэтому не пускала его за руль своей «краун-виктории». А еще потому, что он все-таки не коп, и она отвечает за него, как за гражданского. Касл учтиво открыл дверь перед Беккет, приглашая сесть на пассажирское кресло, до этого он закинул ее вещи на заднее сидение, к своим. Кейт подчинилась и присела, продолжив наблюдать за действиями напарника. Он обошел машину спереди и, открыв дверцу, сел за руль. Мотор приятно зажужжал, вся машина слегка завибрировала и, наконец, двинулась с места. И только сейчас Беккет почувствовала, что ее отпуск — начался. Она отправлялась прочь от забот, от проблем и от убийств. Все дела, которые она оставила в участке, будут покорно ждать ее возвращения, а пока не наступит конец августа, она пообещала себе, что не вспомнит о самом Нью-Йорке ни на секунду. Она любила и свой город, и дело, которым занимается, но сидеть в участке, безвылазно, хоть и стало для нее возможным, она не хотела. Всем, даже стальным людям с железной выдержкой нужен отдых, разрядка. Ей всегда хотелось развеяться, но она не могла себе позволить, потому что убийца матери был на свободе. Но не теперь. Сейчас он был мертв. Беккет отомстила за убийство, хоть он и был всего лишь пешкой — легкое удовлетворение и один ответ она получила. Правда вот этот ответ дал начало новым вопросам, с которым она разбираться будет уже после того, как приедет с отпуска. Беккет откинула голову назад и прикрыла глаза, надеясь опустошить свою голову: чтобы не было ни одной мысли, чтобы опустилась пустота, чтобы все тревоги и сомнения остались в Нью-Йорке, она вернется к ним потом. И у нее получилось. — Если ты не взяла с собой набор, состоящий из разноцветных бикини, — начал Касл, — то чего ты набрала на две сумки? — Дела, — пожала плечами Беккет. — Хочешь сказать, что взяла с собой материалы по каким-то делам?! — ужаснулся Касл, на пару секунд забыв о дороге и повернувшись к ней. — Ну, да. Мне все еще надо работать. — Но ты же в отпуске. — Да, только убийцы об этом не знают. Он притих. Как же легко его провести. Никаких материалов в ее чемоданах, конечно, не было. Только вещи, много вещей. И она неожиданно осознала, что почти все, что она взяла — короткое, еле прикрывающее бедра или живот. Когда она вообще носила подобное? Откуда это у нее в шкафах? Ответы находились так же быстро, как задавались вопросы, но озвучивать их, даже в своей голове, Кейт не решалась. Пока рано. По дороге в Хэмптонс пара много разговаривала о всякого рода мелочах. Они говорили и о том, что может измениться в участке за время их отсутствия, и о том, какая погода более всего предположительна для отдыха. И, конечно, обсуждали, чем будут заниматься все два месяца за городом. Обычно, в доме Касла бывает весело, когда там проводят один вечер шумной компанией, или неделю. А им предстояло целых два месяца. Какая бы хорошая фантазия не была у Касла, вряд ли он сможет придумать какие-нибудь изощренные развлечения на каждый день, однако он уверял ее в том, что у него все под контролем. — Беккет, у меня есть план. Это же я. Ты знаешь, будет весело. — Это ты мне уже говорил, — усмехнулась она. — Не хочешь посветить меня в наши планы? От слова «наши» на душе у обоих стало немного теплее. Почему такое простое, в обычной жизни непримечательное слово, вызывает столько трепета в сердце молодых людей? Ответ очевиден. Но не для них. Кейт пропустила этот прилив тепла, решив, что солнце поднялось в зенит, поэтому и стало жарче. Она всегда находила разумное объяснение своим чувствам. Возможно, в этом и заключалась главная проблема детектива. Разве можно оценить эмоции с помощью разума? Надо просто отдаться им, погрузиться в них с головой и, наконец, быть счастливой. Только у Беккет не получалось. Ее стена, которой она себя огородила, дала слишком мало трещин, чтобы распасться. Однако, с согласием на эту поездку, кажется, она уже сама решила разбить эту стену вдребезги. Похоже, ей все-таки надоело мешать самой себе. Беккет повернулась к Каслу, отрывая взгляд от созерцания видов природы. Она вглядывалась в черты его лица и сама не заметила, как начала улыбаться. Этот писатель тот человек, который может заставить ее улыбнуться в самых сложных ситуациях, тот, кто поднимает настроение своими невероятными теориями, иногда предельно раздражает и… и есть еще что-то, что заставляет Беккет с каждым днем все сильнее проникаться им. Поначалу она, действительно, считала, что не выдержит работы с ним, но теперь не представляла, как это — работать без Ричарда Касла. Конечно, она и без него дела раскрывала, но, когда он появился в участке, стало живее, проще. Рик давно заметил взгляд Беккет на себе. Он всегда его замечал, но никогда не мог понять, о чем она думает. Догадывался, строил теории, но все это оставалось лишь его предположениями, которые на словах так и не подтверждались. Кейт никогда не была открытой книгой, она, скорее, загадка, которую ему приходилось решать изо дня в день. И чем больше он получает, тем больше хочется. Ее можно назвать, своего рода, наркотиком. Нахождение рядом с ней — тоже опасно для жизни, но это все равно вызывает зависимость. Он готов проникнуть в ее жизнь, узнать все секреты, чтобы еще лучше понимать ее, но как это сделать, если она закрывается? Закрывается не только от Касла, а от всего мира, старается спрятать свои душевные терзания под толстым слоем безразличия к личным проблемам и озабоченностью лишь одним — работой. Ричард сосредоточено смотрел на дорогу, чтобы нечаянно не повернуть голову к ней, не спугнуть ее изучающий взгляд. Машины, едущие по встречке, мелькали как разноцветные огоньки, разгоняя листву, которая насыпалась с близстоящих деревьев на дорогу. До дома в Хэмптонсе оставалось совсем немного. Один поворот, несколько метров по улочкам округи, и они на месте. Остаток пути пара проехала молча. Каждый рассуждал о своем, строил планы на предстоящее лето и, конечно, у обоих просачивались мысли о том, что же будет в конце поездки? Как эти два месяца повлияют на их отношения и повлияют ли вообще? У Кейт не было плохого предчувствия, что ее, безусловно, радовало. Почему-то она была уверена в том, что отпуск получится настолько хорошим, насколько это можно себе представить. Ведь его запланировал один из известных романистов — Ричард Касл. Он еще тот фантазер. Что он придумал? И входит ли в его планы написание книги? — Ты помнишь, зачем я еду? — усмехнулась Беккет, разглядывая округу Хэмптонса. — Конечно. Отдохнуть и набраться сил. — Не-ет, — протянула Беккет. — Ты должен писать. — Это что? Самолюбование? Заставляешь меня писать книгу о себе? — Ничего такого. О Никки Хит. — А прототипом Никки является…? — Не важно, — отмахнулась от него Беккет. — Если ты не будешь писать, то я… — Что, детектив? Станете меня пытать? Кейт резко развернулась к Каслу, вперив на него озлобленный взгляд. Он на нее смотрел скорее смешливо, чем с похотью. Она хотела отругать его за такую колкость, сказать что-то в противовес, но, увидев мальчишечью улыбку Касла, Беккет забыла о недовольстве. Ей тоже захотелось улыбаться. Машина остановилась около большого двухэтажного дома, метров тридцать в длину. Он был сделан из красного кирпича, а оконные ставни выбелены до идеального состояния. Если Беккет и хотела ему что-то ответить, то потеряла свою мысль окончательно, очарованная великолепием дома. Она всегда была в восторге от загородных дач, в них царило такое спокойствие, которое нужно после напряженной недели в участке, а в этом доме она видела еще и величественность. Но, несмотря на идеальность этой постройки, ее отталкивала вычурность вида. Слишком много лишних деталей бросалось в глаза. Будь у нее достаточно денег, она купила бы обычный домик на берегу моря, с одним этажом и одной комнатой. Только для отдыха от внешнего мира. Заметив реакцию Беккет, Касл ухмыльнулся: — Это только летняя кухня, дом дальше. — Серьезно? — недоверчиво взглянув на него, спросила Беккет. — Конечно, нет. Но звучит классно, правда? — рассмеялся писатель, подмигнув детективу. Он выпрыгнул из машины и оббежал ее, чтобы открыть дверцу перед Кейт, как настоящий джентльмен. — Добро пожаловать во дворец Касла.