Empathy

      Голова раскалывалась на части. С трудом поднявшись с дивана, Аларик поплелся на кухню попить воды. Не стоило снова пить с Деймоном. Каждый раз после такой пьянки Зальцман зарекался никогда не соревноваться со старшим Сальваторе в количестве употребленного виски — у вампиров не бывало похмелья. В отличие от него.       Но по какой-то непонятной прихоти Провидения Деймон всегда оказывался рядом и успел стать действительно близким другом для Рика, несмотря на свой весьма нелегкий и противоречивый характер. Тот, кого он ненавидел. Тот, кого стремился истребить. Что тут скажешь? Его Судьба просто обожала злые шутки.       Большую часть своей жизни Аларик Зальцман не верил в вампиров. Даже когда Изобель нашла, казалось бы, неопровержимые доказательства их существования, он лишь посмеялся над «страшилками суеверных крестьян». В тот вечер, когда он собственными глазами увидел жену в смертельных объятьях Деймона Сальваторе, неверие сменилось ненавистью, а единственным смыслом жизни стала месть. Как же так получилось, что заклятый враг стал лучшим другом?       Аларик часто задавал себе этот вопрос и все чаще приходил к выводу, что это не Деймон отнял у него Изобель, а ее собственное желание стать вампиром. И с тех пор, как она ушла из человеческой жизни, вампиры стали проклятьем Зальцмана, разрушая все, что было дорого, убивая тех, кого он любил… И Сальваторе старший был не самой худшей частью этого проклятья.       Деймону так же не везло с женщинами, как и Рику, потерявшему двух возлюбленных и понятия не имеющему, какие скелеты хранились в шкафу третьей. Возможно, именно это и сближало двух совершенно разных мужчин — человека и вампира, охотника и зверя — одинаково несчастных в этой жизни, одинаково искавших спасения от подступавшего безумия на дне бутылки. Они просто хотели любить и быть любимыми. Неужели это так много?       «Иногда я жалею, что не вампир», — подумал Аларик, сжимая голову руками, как будто от этого могло стать легче. Прохладная вода несколько прояснила разум, но телу все еще было паршиво.       Телефонная трель, вдруг зазвучавшая из прихожей, заставила Рика застонать от новой волны боли. И кому это он понадобился?       — Алло! — охрипшим голосом произнес Зальцман, наконец, найдя телефон.       — Здравствуй, сынок, — голос на другом конце линии казался бодрым, но немного подрагивал от скрываемого волнения. — Как поживаешь?       — Мама? Рад тебя слышать! У меня все хорошо, а вы как?       Аларик редко общался с матерью, достаточно быстро вышедшей замуж после смерти Зальцмана старшего. Йонас Резерфорд оказался хорошим и заботливым мужем, искренне стараясь, если не заменить Рику отца, то хотя бы стать другом, но так и не смог найти общий язык с пасынком.       Аларик тогда находился на пике юношеского максимализма, поэтому посчитал замужество матери предательством по отношению к памяти отца, всячески давая понять Йонасу, что тот нежелательный житель в их доме, а потом при первой же возможности сбежал в колледж.       Позже он понял, что заблуждался и даже сам пытался наладить отношения с отчимом, но вскоре встретил Изобель, его жизнь перевернулась с ног на голову и времени строить мосты не оставалось. Тем более, Рику не хотелось посвящать родных в темные стороны своего бытия, поэтому все его общение с семьей сводилось к нечастым телефонным звонкам и открыткам на праздники.       Миссис Зальцман увлеченно говорила о какой-то ерунде, хотя от Аларика не укрылось, что за показным весельем в ее голосе кроется тревога. Что-то у них случилось…       — Мама, — перебил женщину Рик. — Что у вас произошло?       Миссис Зальцман сдавленно всхлипнула — кажется, случилось действительно что-то серьезное:       — Помнишь, год назад Лео попала в аварию? Она тогда еще перенесла клиническую смерть, и мы уже почти не надеялись, что бедняжка выживет.       — И? ..       Леонора, или Лео, была сводной сестрой Аларика, дочерью Резерфорда от первого брака. Рик не любил о ней говорить, хоть сейчас уже и не испытывал к девушке былой неприязни. Просто она была до крайности странной, шарахалась от людей, словно дикий зверек, и временами казалась немного сумасшедшей.       Авария, в которую попала Лео, действительно была ужасной — пьяный дальнобойщик, не справившись с управлением на скользкой дороге, превратил в сплошное месиво ее малолитражку, а сама девушка получила достаточно травм, чтобы считаться покойницей. Однако, вопреки прогнозам врачей, она не только выжила, но и полностью вернулась к полноценной жизни всего за год. Что же стряслось теперь?       — Так что с ней? — снова спросил Рик, так и не дождавшись ответа.       Миссис Зальцман стала всхлипывать громче и чаще:       — Она… она… Господи, кажется, она сходит с ума! — дальше женщине помешали говорить рыдания.       — Лео всегда была весьма своеобразной, — сказал Аларик, когда смог хоть немного успокоить мать.       — Ты не понимаешь! Раньше девочка была просто нелюдимой и замкнутой, а теперь вообще не выходит из дома, почти не ест и не спит и говорит, что может чувствовать эмоции других людей. На нее стало больно смотреть.       — А вы пробовали показать ее психиатру?       — Да. Только после сеанса помощь понадобилась ему самому. Я сначала не верила, но Лео действительно может ощущать чувства других людей. Она говорила такие вещи, о которых посторонним не рассказывают.       Аларик задумался. Он не раз слышал, что после клинической смерти у людей появляются необычные способности. Действительно ли его сестра стала экстрасенсом? В таком случае, он вряд ли мог ей чем-то помочь.       — Мы с Йонасом даже возили ее к ведьме, или, как там их сейчас называют? — тем временем продолжала миссис Зальцман. — Та сказала, что у Лео достаточно сильные и неконтролируемые способности к эмпатии. Со временем она научится ими управлять, а пока лучше быть подальше от толпы. Вот мы и подумали, может, в Мистик-Фоллс девочке стало бы спокойнее? В больших городах всегда много бед и горя.       Аларик вздохнул. Да уж, Мистик-Фоллс — отличное место для эмпата. Спокойнее не придумаешь.       — Ты не согласился бы принять Лео на некоторое время?       — Мама, я потерял двух любимых женщин, а третья недавно чуть не пристрелила меня. Как ты думаешь, ей будет со мной спокойнее? — Рик тут же пожалел о сказанном, вспомнив свое намерение не посвящать мать в темную сторону своей жизни.       Миссис Зальцман снова разрыдалась, теперь уже в тревоге за сына. Мало ей Лео, так он собственноручно прибавил несчастной женщине лишний повод для волнений. Вот дурак!       — Я уже не знаю, что делать. Мы в отчаянии, Йонас стал жаловаться на сердце, а Лео только хуже от наших страданий, ведь, как родных, она чувствует нас особенно остро. Ты ей, по большему счету, чужой человек. Может, с тобой ей все-таки станет хоть немного легче?       Аларик снова вздохнул. Он не мог отказать матери.

***

      — … я ума ни приложу, что делать. Мистик-Фоллс — не самое подходящее место для жизни, тем более для человека со сверхъестественными способностями. Но, похоже, мои родители и в самом деле в отчаянии, — рассказывал Рик, сидя в доме Гилбертов, наблюдая, как Елена возится у плиты.       — И не говори, — ответила девушка, разливая в чашки кофе. — Страшно представить, как это — ощущать чувства других людей. Тут от собственных порой можно свихнуться, что уж говорить о чужих?       — Вот и я о том же. Не хочется обременять Лео своим горем.       Елена молчала, искренне сопереживая Аларику, но, не зная, как помочь.       — Может, посоветоваться с Бонни? — наконец, предложила девушка. — После того, что случилось с Эбби, меня она видеть не хочет, но тебе, думаю, не откажет.       Разлука с лучшей подругой давалась Елене невероятно тяжело, ведь после смерти Дженны Бонни стала единственным близким для нее человеком, той, на кого всегда можно положиться, а теперь, получалось, она осталась одна, никому не нужная… Это было больно.       Но неожиданная проблема Аларика подарила Елене некую надежду. Возможно, эта Лео станет своеобразным мостиком между ней и Бонни, ведь та наверняка не откажется помочь?

***

      Бонни сидела на диване, устало слушая рассказ Рика. И почему ее никак не оставят в покое?       Превращение Эбби прошло успешно, но становление женщины, как вампира, было тяжелым. Она не могла смириться с окончательной потерей сил и вечной жаждой крови, поэтому все силы Бонни тратила на то, чтобы хоть как-то облегчить терзания матери и помочь преодолеть этот тяжелый этап. Надо ли говорить, что Аларик со своей сестрой-эмпатом был совсем не кстати? Но просто так прогнать его с отказом не позволяла совесть. Хорошо, что Кэролайн сейчас была рядом с Эбби.       — Может, есть какое-то заклинание, чтобы хоть немного отгородить ее от наших чувств? Или, может, хотя бы создать безопасное пространство? — спросил Зальцман, окончив свой рассказ.       Ведьма задумалась:       — Закрыться от чужих чувств может только сама Лео. Я поищу какой-нибудь способ помочь, но конечный результат будет зависеть только от нее.       — Спасибо! — Аларику было неловко беспокоить Бонни в такое время, поэтому просить большего он не решался. — Я понимаю, что тебе сейчас не до моих проблем и…       — … мы не чужие, Рик! Я сделаю все возможное, чтобы помочь. Тем более, копание в книгах немного отвлечет Эбби от жажды, — последние слова дались болезненно, девушка еще не до конца свыклась с мыслью, что ее мать теперь вампир.       — Где ты думаешь ее поселить? — после небольшой паузы спросила Бонни.       — Елена предложила свой дом… А что?       — Эмпаты обычно могут чувствовать не только людей, но так же ауру, оставленную в их жилищах. Как ты думаешь, дом Гилбертов подойдет твоей сестре, учитывая то, сколько всего пережили и увидели его стены?       Зальцман, казалось, совсем растерялся.       — Что же делать?       Ведьма снова задумалась. Ей был известен ритуал очищения, который иногда проводился для новых владельцев, приобретших дом «с историей», но для этого все его предыдущие обитатели должны быть мертвы. А что, если? ..       — Лео может поселиться в особняке Сальваторе.       — Что? — в недоумении спросил Рик.       — Ну, посуди сам. Вампиры умеют «выключать» свои чувства или, по крайней мере, закрывать их от других. Лучших соседей для твоей сестры не найти! Я смогу «очистить» дом от ауры предыдущих владельцев, поскольку, по сути, все они давно умерли. Таким образом, мы создадим своеобразный кокон, пока я не помогу ей научиться контролировать свой дар.       Аларику не очень нравилась перспектива проживания сестры бок о бок с братьями Сальваторе, но не было смысла отрицать — предложение Бонни оказалось лучшим из того, что можно было придумать. Осталось только уговорить самих братьев.

***

      Как и ожидалось, Стефан сразу согласился помочь, пообещав обеспечить Лео полную безопасность и от своих чувств, и от клыков. Деймон, однако, не спешил принимать гостью с распростертыми объятиями.       — Кто знает, что представляет собой твоя сестренка? А вдруг она нам ночью колы в сердце вгонит? — упрямо протестовал вампир.       — Она уже около года на улицу не выходит, почти не ест и крайне плохо спит, — возразил Аларик. — Даже, если бы она знала о существовании вампиров, сомневаюсь, что у нее хватило бы сил вас убить.       — Ну, не знаю… Тогда, получается, она страшная, как кикимора? Не хотелось бы мне, в таком случае, столкнуться с ней ночью в темном коридоре. Еще сердце не выдержит…       — Вот, что-что, а смерть от инфаркта тебе точно не грозит, — оборвал брата Стефан. — Лео будет жить здесь столько, сколько потребуется. А если ты так опасаешься за свое здоровье — советую не разгуливать ночью по темным коридорам.       Деймон лишь скорчил одну из своих «фирменных» гримас и развел руками. Какой смысл спрашивать, если его мнение все равно никого не интересует? Сальваторе старший был вовсе не против сестры Аларика, да и помощь другу сейчас была, как никогда, нужна, но, по горькому опыту вампир знал, что новые люди в Мистик-Фоллс — не к добру. И какое-то шестое чувство подсказывало, что эта Лео еще подкинет им головной боли.