this song is for us

Каждый раз, поднимаясь на крышу, они выкуривали одну сигарету на двоих. Так они становились еще ближе: в их легких был один и тот же грязный воздух, такой же грязный, как и их жизнь. Так и сейчас. Между лицами миллиметры и сигаретный дым: они выдыхают друг другу в губы и заглядывают мельком в глаза. Хосоку почему-то страшно; как он думает, без причины. А Чонгуку вдруг не хочется умирать. Жизнь словно поставили на паузу и дали посмотреть со стороны. Такое острое желание покончить со всем резко отступает, и словно открывается второе дыхание. Каждое прикосновение холодного ветра ощущается мелкой дрожью; каждое прикосновение горячего дыхания ощущается нервной щекоткой в кончиках пальцев. С каждой секундой хочется обладать этим все больше. Чонгук вдыхает запах потертой толстовки Хосока и берет его руки в свои: согревает замерзшие пальцы и замечает на руке повязку, пропитанную уже засохшей кровью. — Что это? — спрашивает он, не отрывая взгляда от потрепанных бинтов. Хосок только слегка улыбается и треплет младшего по голове. — Всем бывает грустно иногда. Чонгуку кажется, что это ответ на все те вопросы, которые он так часто задавал себе бессонными ночами. Словно хён сейчас видит его насквозь и каждое сомнение в глубине души читает как открытую книгу. С сердца словно сваливается тяжелый груз: дышится на удивление легче и хочется улыбаться искренне как никогда. Чонгук расстегивает толстовку Хосока и крепко его обнимает, сцепляя руки в замок. Утыкается носом в шею и глубоко вдыхает, упиваясь этой близостью. Он крепко обнимает хёна, сцепляя руки под толстовкой у него за спиной, в то время, как Хосок перебирает пальцами его волосы. По телу разливается приятное тепло, и становится на удивление уютно. Они стоят так целую вечность, растворяясь в каждом мгновении. Они могли потерять так много, но несколько неуловимых моментов, и вся жизнь снова обрела свое место: Чонгук меняет настоящее, Хосок отпускает прошлое. Они как две стороны одной медали: идеально дополняют друг друга, смягчая недостатки и делая еще немного сильнее. Хочется кричать от неожиданно накатившего счастья, хотя голоса нет. Когда Чонгук отстраняется, руки, спрятанные под толстовкой, он все равно не расцепляет. Они стоят так близко друг другу, что, кажется, можно ощутить биение чужого сердца сквозь тонкую пелену воздуха между их телами. Чонгук слегка наклоняется и целует своего хёна: только так он может передать всю ту надежду, которая теперь зародилась в нем, только так можно отдать частичку себя, чтобы почувствовать себя одним целым. Поцелуй веселого школьника, который больше никогда не будет наивным. — Ты сейчас ведь пойдешь в студию? — На самом деле у меня не было никаких планов. — Значит, теперь ты можешь остаться со мной? — Могу. Но было бы лучше, если бы ты ушел со мной. — И куда мы пойдем? — Подальше от прошлого.