this song is for us

Чонгук выходит из подъезда и зябко кутается в свою тонкую ветровку. На улице чуть больше десяти градусов, и воздух опаляет холодом открытую шею. Чонгук останавливается на пару мгновений и оглядывается по сторонам, словно за то время, что он не выходил из дома, мир вокруг мог кардинально измениться. Почти месяц. Почти месяц он не слышал этого голоса, не видел этих ярких, улыбающихся глаз. И Чонгук даже не знает, будут ли эти улыбки принадлежать ему так же, как и раньше. Он тяжело выдыхает, выталкивая из легких согревшийся в них углекислый газ, и поворачивает в сторону школы. Он рисует в голове картину того, как стащит у кого-нибудь из одноклассников телефон, чтобы набрать номер, цифры которого давно въелись в память. А если хён не возьмет трубку: он редко берет незнакомые номера; то сбежит с последних уроков даже ценой последующего нагоняя. Чонгук твердо решает, что именно так и поступит. Он заворачивает за угол, когда его хватают за предплечье и тащат за собой, заводя на небольшой пятачок, с одной стороны скрытый от чужих глаз обшарпанным гаражом, а с других бесформенными кустами и деревьями. Чонгук смотрит в непривычно серьезное лицо Хосока, и все его напускное самообладание испаряется без следа. — Хён, — бормочет он сквозь слезы и жмется ближе, носом зарываясь в ворот толстовки Хосока, а ладонями сминая ткань на его спине. Хосок опускает руки на плечи своего донсэна, постепенно сжимая его во все более крепких объятьях. Они стоят так какое-то время, растворяясь в убегающих минутах, цепляются друг за друга, как утопающие, словно достаточно разжать пальцы, и их утащит на дно. — Как они узнали? — тихо шепчет Хосок, будучи не в силах контролировать свой голос. — Сначала они увидели высветившиеся сообщения от тебя, я ведь тогда забыл телефон дома. Потом насторожились и залезли внутрь: не знаю, как они узнали пароль, но сути это не меняет. Я так понял, что они видели и переписку, и фотографии… Молчание вновь разрезает воздух, выбивая излишние мысли из головы. Чонгук глубоко вдыхает такой родной запах и прикрывает глаза, наслаждаясь этой почти забытой близостью. — Хён, я так боялся, что ты оставишь меня. Что подумаешь: «он меня бросил», — и не будешь меня ждать. — Идиот, — хрипит еле слышно Хосок. — Хён, я не хочу с тобой расставаться. — Я тоже. — Можно я перееду к тебе? — продолжает Чонгук после небольшой паузы. — Найду работу, буду тебе помогать. — Точно идиот. Тебе надо учиться, подумай о своем будущем хоть чуть-чуть. — Хён, я хочу, чтобы в моем будущем был ты, а остальное второстепенно. Хосок отодвигает его от себя, чтобы заглянуть ему в лицо и прочесть все в его глазах. Чонгук смотрит уверенно и непоколебимо, тогда Хосок коротко кивает, соглашаясь. Потому что эгоистичная сторона его натуры сама хочет вцепиться в этого донсэна и никуда его от себя не отпускать. — Только поговори с родителями сначала. Хотя бы просто поставь их в известность. Не надо сбегать из дома, как маленький ребенок. — А если они не дадут мне уйти? Запрут опять, а может и похуже придумают что-нибудь. — Я буду ждать: не смогут же они вечно контролировать каждый твой шаг. — Хён, ты обещаешь? — Обещаю.