Адреналин

– О, Боже! Подожди, я сейчас, я… Черт, – увидев красную жидкость на ладони Перси, которой он зажал свою рану, начавшую кровоточить сквозь бинт, Аннабет тут же пришла в себя. Вся её злость растворилась, когда, ударившись о барную стойку, Джексон задел своё ранение. Лицо его исказила гримаса боли, от угрожающе нахмуренного взгляда не осталось и следа, юноша стал похож на несчастного брошенного мальчишку, который остро нуждался в руке помощи. Анн ринулась за аптечкой, чтобы скорее остановить кровотечение. Девушке было стыдно, она не хотела становиться одной из тех, кого презирала, тем, кто причинял другим боль, не умея представить всю полноту этой самой боли. Но она знала, что это такое. И поэтому теперь мысленно ругала себя, даже несмотря на то, что, по сути, этот человек заслужил наказание за свое обращение с ней. Но не так. Не с таким беспомощным выражением лица… Джексон будто обидел ребенка, который много хулиганил, но от этого не перестал быть всего лишь ребенком, поэтому его было жаль, его хотелось простить, утешить и погладить по голове… Не в состоянии объяснить все эти бредовые мысли, Аннабет уже появилась на кухне. Перси взял висящее на крючке полотенце и, прижав его к ране, сидел на стуле. – Сейчас, потерпи, – дрожащими руками девушка пыталась приподнять край футболки парня, убрать старую повязку, которую он уже расслабил, чтобы она не давила, и при этом не сделать ему ещё больнее. Но всё в этот момент как нарочно валилось из рук, Анн готова была провалиться сквозь землю, она никак не могла сосредоточиться и осознать, что нужно сделать, чтобы остановить кровь, никогда она так не волновалась от её вида. – Всё, хватит, успокойся, так ты ничем не поможешь, – сухо сказал Перси, забрав из рук девушки ножницы, чтобы разрезать сбившуюся окровавленную повязку. Схватившись за лоб, Аннабет убрала волосы с лица и кусала губы, наблюдая за тем, как парень сначала снимает футболку, потом снова прикладывает полотенце к порезу, чтобы не запачкать кровью всю кухню, пытается открыть аптечку и найти там обеззараживающее. – Так и будешь стоять на месте? Аннабет, очнись, я здесь, – строго сказал парень, привлекая внимание растерянной девушки. Она подошла к кухонному шкафчику и достала оттуда небольшой тазик, чтобы налить туда чистой воды и промыть рану Перси, убрав остатки крови. По мере того, как алой жидкости становилось все меньше, Чейз начала успокаиваться. Она опасалась поднимать взгляд и встречаться им с синими колючими глазами, которые по её вине теперь были наполнены ещё и новой болью. Бинт путался в пальцах, раздраженно сжимая зубы, Анн старалась сделать всё как можно аккуратнее, но напряжение, которое нависло над ней, мешало и вовсе не придавало уверенности. Девушка старательно избегала приближаться к молодому человеку и на сантиметр больше, чем это того требовало, словно он был радиоактивным, и любое лишнее касание сожжет её нежную кожу своим излучением. Последний узелок уже был завязан, Аннабет убрала запачканные кровью бинты и полотенце, вылила воду, закрыла аптечку и хотела с облегчением вздохнуть, но не тут-то было. Перси аккуратно слез со стула и вел себя на удивление тихо, только когда девушка наконец взглянула в его глаза, поняла, что тишина эта была лишь обманным штилем, который грозил в любой миг превратиться в страшный шторм. – Ну что? Ты довольна своим выступлением за свободу? – холодным, почти ледяным голосом спросил юноша, приближаясь к Чейз, словно первая, ещё не опасная, но всё же предупреждающая волна. – Мне жаль, я не хотела, чтобы так получилось, – почти прошептала Аннабет. – Давай-ка посмотрим, что мы имеем, – произнёс парень, склонив голову на бок и остановившись так близко к девушке, что она готова была свернуться в комочек и спрятаться от страшного холода, который исходил сейчас от Перси. – За то короткое время, что я здесь нахожусь, от моих рук, насколько я могу судить, ещё никто не пострадал. – Молодой человек сделал паузу, слыша в тишине помещения, как нервно сглотнула Аннабет. – Но вот ты уже успела увечить и меня, и себя. Неплохо, да? – Я не стремилась к этому... – Я верю, Аннабет, верю. Но… Видишь ли... Я твержу тебе без перерыва: слушайся меня и веди себя тихо. Нет, тебе обязательно нужно строить из себя героиню и бороться со злом в моём лице, не так ли? – Послушай… – Нет, это ты послушай!– рявкнул Перси, заставляя девушку вздрогнуть. – Хватит с меня доброты, пора дать тебе понять, что я не играю. Схватив Чейз за запястье, парень отвел её в комнату и усадил на кровать. На секунду он вышел в прихожую, а затем вернулся, держа моток веревки. – Ты так мечтала, чтобы я что-нибудь с тобой сделал, – тихо и медленно проговорил молодой человек, заинтересованно рассматривая предмет, который перебирал в своих руках. – Ну, так вот. Теперь ты успокоишься и подумаешь, как следует, над тем, что я от тебя требую, и как ты должна себя вести. Надеюсь после твоих тщательных размышлений, я услышу от тебя верный вывод, иначе ты проведешь все эти дни без движения и права на голос. Если не хуже... Аннабет сглотнула и с горечью в глазах наблюдала за тем, как, перебарывая боль, которая всё ещё пульсировала в теле и была заметна на его лице, Перси расправлял веревки. – Не нужно этого… – с мольбой произнесла девушка, когда парень встал, возвышаясь над ней, ожидая, когда она соединит руки за спиной. – Я правда хотел по-хорошему. Ты не оставила мне выбора, – юноша затянул узел, закрепив путы на запястьях Анн, и ожидающе посмотрел на неё, когда она замешкалась. – Ложись. – Не... – Помолчи, – строго отрезал Перси и резко толкнул Чейз на спину. – Не заставляй меня использовать оружие и не выводи меня из себя ещё больше. ♦♦♦ Перси глубоко дышал, стараясь держаться и не свалиться на кровать рядом с Анн, так как сил и терпения осталось у него на самом дне. Юноша устал, за ночь он не нашел покоя, не мог нормально уснуть, да и боль в боку, подкрепленная ушибом, сегодня казалась даже сильнее, чем она была вчера, когда ранение только было получено. Но как бы он не был зол на Чейз за то, что она натворила, он понимал, что во всем этом только его вина. Во-первых, девушка не знала чего ожидать и пыталась защищаться. Во-вторых, с самого начала он дал слабину и показал ей, что она имеет эту возможность. И с этим нужно было что-то делать. Перси не знал, правильно ли сделал, что связал её, но ему нужно было хоть как-то угомонить этот ураган в её душе, пока он приходит в себя. Так что пусть подумает о своем положении. Но только мог ли он знать, на какие мысли наведет Аннабет?.. Аннабет оказалась обездвиженной, без возможности разговаривать из-за заклеенного скотчем рта, без шанса на выплеск эмоций, так как не могла позволить себе этого при парне; без надежды на то, что что-то или кто-то сможет вырвать её из цепких лап этого зверя. Она оттолкнулась локтем от мягкой поверхности кровати и перевернулась на бок, чтобы уткнуться в стену и не видеть своего мучителя, который устало опустился в кресло, всё ещё пытаясь успокоить боль, причиненную необдуманными действиями Аннабет. На глазах девушки появились влажные кристаллики слёз, она старалась не позволить им сорваться с ресниц и не подавать виду, что силы постепенно покидают её. Плакать нельзя, это только даст ему знать, что он выигрывает, берет верх над своей заложницей, которая так отчаянно пыталась отказаться от этой роли. Анн осознала вдруг, что не верит в его слова о том, что всё это может так легко и просто закончиться. Неужели он просто уйдёт, как только сможет, и ничего с ней не сделает? Неужели он настолько наивен, что думает, будто она сможет забыть происходящее сразу после его ухода? И как ему в голову не приходит мысль о том, что Аннабет может сразу же отправиться в полицию, расскажет всё и поможет составить его фоторобот? Конечно же, нет, он не так глуп, чтобы позволить этому случиться, даже если она будет клясться всем святым, что есть этом в мире, что никому не скажет о том, что было. А это значит только одно: все его обещания - наглая ложь. Ничего не будет хорошо, она не будет жить, как прежде, никто не оставит её в покое. Смерть рано или поздно найдет девушку, где бы она не была, что бы не делала, если вообще не настигнет её сразу же, как только Перси почувствует угрозу и ему не взбредёт в голову избавиться от лишней проблемы под именем Аннабет Чейз. Пролежать несколько дней связанной? Подвергнутся издевательствам? Это не исключено, но можно избежать, если вести себя тихо, как сказал Перси. Хотя, если поразмыслить, какое теперь имеет значение, будет ли она спокойна и послушна или продолжит бороться? Он может прикончить её как во сне, так и во время очередной попытки освободиться, здесь не предугадаешь. Но в любом случае... Смерть. Вот что неизбежно. В любом случае... Что же, неужели Анн так и проведет свои последние дни? Взаперти с психом, связанная по рукам и ногам в прямом и переносном смысле? Она никогда не задумывалась о том, что бы делала перед смертью, узнав, что ей осталось не так уж много. Только теперь в голову приходило чересчур много мыслей о том, чего Чейз не успела сделать, сколько важных слов не успела сказать и как неправильно прожила свою короткую никчемную жизнь. Столько упущенных возможностей, столько отложенных в долгий ящик дел и выброшенных на помойку мечтаний. Она целые дни проводила за чтением книг и просмотром прекрасных фильмов, дивясь тому, как удивителен мир и как интересна может быть жизнь, но ни разу не потрудилась выйти наружу и сделать хоть один из одиноких вечеров не таким холодным и пустым. Аннабет насмехалась над Рейчел и такими, как она, но они жили. Они действительно жили. Пусть не правильно, пусть глупо, пусть они были легкомысленными стервами, но кто сказал, что у таких людей нет ума и чувств? Сколько раз Чейз ловила себя на мысли, что хотела бы хотя бы однажды поступить, как Рейч– наплевать на всё и попробовать что-то новое, не присущее ей. Нужно было лишь отбросить свои принципы и перестать считать себя не такой, как они. Всё это пресекалось, отбрасывалось и глушилось. Но что делало её особенной, чем она отличалась от других девушек? Своим интеллектом? Восприятием мира? Тем, что она посвящала себя искусству и литературе, впитывала красоту мира через произведения великих художников и мастеров слова, но сама даже не знала, для чего она ходит по Земле? О да, опыт, накопленный от постоянного самообразования и самосовершенствования – потрясающая вещь. Но он никак не мог сравниться с личным опытом, полученным непосредственно ею самой. Она многое знала. Но узнать что-либо от кого-то или дойти до этого самому – большая разница, не правда ли? Что дали ей её знания? Чувствовала ли она себя счастливой хоть однажды? Не пребывающей в хорошем настроении, а именно счастливой? Одними знаниями и самодостаточностью сыт не будешь. И тут на сцену выходят другие участники действия. Тоска одиночества и чувство собственной бесполезности. Они усугубляли состояние Аннабет. А теперь, она осознала, что своей отчужденностью и ненавистью к людям загнала себя в пропасть, не имея никого, кто сейчас мог бы помочь ей, кроме родителей, которые звонили накануне случившегося и уверены, что у неё всё хорошо. О да, теперь она ненавидела даже себя. У Анн уже не было возможности хоть как-то исправить положение дел и перестать так много думать о том, какая она особенная и как её все вокруг не понимают. Какая вообще была разница, понимают её или нет? Хотела ли она сама когда-либо кого-либо понять? Наверное, нет, потому что окружающим это не нужно. Все вокруг прячутся за масками, а близких друзей, которые могли бы обратиться к ней за советом или просто излить душу, у неё не было. Как же все в жизни Аннабет было смешно и нелепо… Она даже не знала, сможет ли теперь выполнить свои последние желания, сделать то, чего она никогда не делала… Как, например, могла она умереть, не узнав, что же это за чувство – взаимная любовь или хотя бы влюбленность, не познав до конца свое тело, которое ни разу не было ни в чьих руках и не таяло от обжигающих прикосновений мужских рук? Единственный мужчина, который мог дать ей возможность испытать это, являлся её палачом. «My killer. My lover…», - пронеслось в голове девушки и она зажмурила глаза, съеживаясь в комочек, чтобы не подпустить слезы… – «Если ли хоть какая-то надежда?» ♦♦♦ Парень открыл глаза. Прошло уже несколько часов, и пока он спал, похоже, не произошло ничего плохого. Перси зевнул и потянулся, тут же сморщившись от новой боли, а взгляд его упал на Аннабет. Лежа на боку, она сжалась, подтянув колени к груди, словно этим могла стать меньше и незаметнее или спрятаться от своего обидчика. Воспользовавшись моментом, который был полон тишины и покоя, молодой человек окинул взглядом фигурку девушки. Легкая цветочная ткань обрамляла изгибы её тела, как невесомая непрозрачная вуаль, а подол платья задрался, оголяя заднюю часть бедер. О, Боги, ещё немного выше и он лишится рассудка, зачем он вообще посмотрел в её сторону? Рассыпанные на подушке волосы, блестящие в лучах солнца, опутанные грубой веревкой запястья, линия талии, которая вздымалась вверх, плавно переходя в ягодицы и бедра, голые ноги, манящие своей белизной и оскверненные все той же беспощадной веревкой на лодыжках - юноша жадным взглядом поглощал эти кадры один за другим. И с каждым глотком запретного напитка его жажда становилась все более мучительной и невыносимой, а совесть, которая, кажется, давно издохла, выглядывала, воскресшая, откуда-то из темного уголка души, смущенно шепча о том, что Перси не смеет так обращаться с девушкой и держать её связанной. Но… так от неё исходило меньше опасности, и так Анн приносила меньше проблем. Однако, одна, не самая мелкая проблема, возникала даже сейчас, когда девушка мирно и неподвижно лежала. Молодой человек закусил губу, чувствуя, как сквозь уже утихающую боль в боку, в гамму его ощущений пробивается, словно луч в окно комнаты, некое наслаждение от созерцания подобной картины. Аннабет, такая чистая, хрупкая, уязвимая и совершенно беспомощная была в его руках. Да, именно в его. Именно Перси сейчас мог решать, как ему поступить, что сделать и как далеко зайти в своих действиях. Что касается мыслей, то в них он ещё пару минут назад, после одного беглого взгляда на беззащитную, так крепко связанную девушку, зашел дальше, чем мог бы сделать это наяву. И явным подтверждением этому был выпирающий из джинсов орган, не находящий возможности снять напряжение. Желание парня было невозможно удовлетворить, и теперь он проклинал себя за то, к кому он обратился за помощью. Если бы он знал, что идея залечь на дно превратится в перебирание в мыслях всех своих сексуальных фантазий без возможности их воплощения, он бы лучше… О, черт, он все равно бы последовал за Аннабет. Девушка тихо вздохнула и повернулась на спину, насколько это позволяли ей руки, скрепленные сзади, и Перси, понаблюдав за ней помутневшим от возбуждения взглядом, понял, что она спит. Парень шумно выдохнул и встал, тихо приблизившись к предмету своих проснувшихся желаний, всё сильнее и глубже вглядываясь в каждую деталь её прекрасного образа, пытаясь унять пульсацию по всему телу и успокоить то, что от вида, представшего перед ним, набухало только сильнее… О, да, он желал, чтобы два этих жарких слова имели тот самый, нужный ему смысл… Сильнее… Глубже… Чуть ли не зарычав от досады и нетерпения, Перси покинул комнату, направляясь в сторону ванной. Это напряжение было выше его сил, такое вообще нельзя терпеть! Прикрыв за собой дверь, юноша закрыл застеленные пеленой глаза, и расстегнул ширинку… Впервые в жизни он не мог просто взять то, что хотел. Но впервые в жизни это было больше, чем он заслуживал… ♦♦♦ Задерживаться в ванной было нельзя, хотя быстро отойти от испытанных ощущений было не так то просто. Но так как Анн спала, Перси был уверен, что беспокоиться ему не о чем. Однако первый же шаг, сделанный в комнату, заставил его замереть на месте. Девушка сидела на кровати, прислонившись спиной к стене, и немигающим взглядом смотрела на парня. Сглотнув, он поджал губы, надеясь, что не издавал лишних звуков, пока снимал напряжение, но в следующий миг он взял себя в руки, замешательство его исчезло, и Перси неторопливо и уверенно подошел к Чейз, смотря на неё сверху вниз. – Какие-то проблемы? – спросил он сухо и насмешливо, но Анн лишь закатила глаза и вскинула бровь. – Ах да, ты же не можешь говорить. Какая досада... Ступив на кровать коленом, юноша нагнулся к девушке и медленно протянул руку к кончику скотча, но не спешил его отлеплять. – Может, не стоит давать тебе слово? Ты сегодня и так слишком разговорилась… Широко распахнутые глаза уставились на Перси, а бедра Аннабет сильнее прижались друг к другу, и так она попыталась хоть каким-то образом воззвать к милости парня. Ей нужно было в туалет. Перси это прекрасно понял. – Нет ничего глупее, чем попасть в такую ситуацию из-за своего скверного характера, согласись? – насмешка играла на лице юноши, он забавлялся в то время, как Анн было не до смеха. Она промычала что-то сквозь скотч. – Что-что, прости? Я немного не расслышал, – хихикнул он, видя, как девушка дернулась, пытаясь ослабить веревки. Наигравшись, Перси в конце концов одним резким рывком отлепил скотч. – Мудак, – только и сказала Чейз, зло сверля парня глазами. – Следи за языком, я могу вернуть его на место, – пригрозил он, показывая скотч девушке. – И тогда я справлю нужду прямо здесь. – Я не говорил, что не отведу тебя в уборную, я сказал, что верну на место скотч, – усмехнулся Перси, с интересом разглядывая свою, как она сама себя называла, заложницу. Аннабет ничего не ответила, она только попыталась подвинуться, но получилось плохо. Юноша встал и, взяв её за лодыжки, резко притянул к себе, так что Чейз оказалась на краю кровати, лежа перед ним. Только когда он опустился на колени перед девушкой, чтобы освободить её ноги, а та села, оба они поняли, что юбка её платья задралась. Взгляд юноши уловил белую полоску ткани между ног Аннабет, и он чуть было не задохнулся от взрыва, произошедшего на дне его грешной души, который перевернул там все вверх тормашками. Боже, это или Ад или Рай, или всё вместе... Побороть такого рода соблазн было всё равно, что смыть в раковину пакетик кокса, не ощутив на кончике языка хоть крупицу блаженства. Ужас и стыд наполнил глаза Анн, когда она попыталась привстать и опустить платье, но Перси опередил её и одним ловким движением накрыл её бедра легкой тканью платья. Да, это было лучшее, что он мог сделать. Серые и сине-зеленые глаза в один миг встретились, находя на дне друг друга что-то, чего они не могли скрыть, но никогда бы не показали по собственной воле. В тот же быстрый миг обе пары глаз отвернулись, прерывая зрительный контакт. Так неловко Аннабет не было уже очень давно, она хотела скорее скрыться от Перси, вдохнуть полной грудью и охладить горящие щеки. Только он все ещё был в прежнем положении, развязывая веревки, и лицо его было точно на уровне голых колен девушки, когда он наклонял голову, чтобы лучше рассмотреть завязанные им самим узлы. Как только её освободили, Чейз подскочила на месте, желая спрятаться от юноши, от себя, от ещё одной странной искры из глаз в глаза... ♦♦♦ – Может быть, ты и внутрь со мной зайдешь? – Чейз потирала затекшие запястья и избегала встречи взглядом с психом, который провел её до самой двери уборной. – Это просьба? Ты что, боишься унитаза? – Да пошел ты, – выпалила Анн, все ещё злясь из-за всего произошедшего. – Видимо, терапия с веревками не очень эффективна. Продолжим её или найдем что-нибудь посерьезнее? Девушка ничего не ответила и захлопнула за собой дверь. – И не смей её закрывать, иначе я выбью замок, так же, как в ванной, – громко сказал молодой человек, чтобы она услышала и отошел в сторону. Через пару минут Аннабет вышла, с нескрываемым раздражением смотря на Перси, который стоял в коридоре, засунув руки в карманы, разглядывая содержимое полок, идущих вдоль стен. – Ищешь, что бы прибрать? У меня нет ничего ценного, – ехидно заметила девушка, складывая руки на груди. Юноша взглянул на нее и нахмурился. Она выглядела бледной и уставшей, не смотря на то, что проспала несколько часов. – Ты неважно выглядишь, – проигнорировав колкое замечание Бет, сказал Перси. – Спасибо, я мечтала услышать этот очередной раз, но можешь не напоминать. – Нет, вообще-то, я имею ввиду другое. Чейз пожала плечами. – Меня тошнит... – пробормотала она небрежно. – Это от голода, – предположил парень. – Нет. Это от тебя, – со слабой саркастической улыбкой ответила Аннабет. – Ну уж нет, я ещё не сделал с тобой ничего такого, чтобы тебя вдруг затошнило, – подхватил Перси, не желая позволить Анн одной быть такой остроумной. Девушка прищурилась, улавливая смысл сказанного, и сделала шаг назад, видя, что молодой человек двинулся ей навстречу. – Даже если бы и сделал... – с довольной ухмылкой сказал он тихо. – Я всегда контролирую процесс... После его слов она не знала, как двигаться и говорить. Это было слишком, после всего, что она испытала за последние сутки. – Ну что же, вернуть тебя на кровать, или ты выскажешь правильные мысли, пришедшие в твою светлую голову, и мы отправимся есть? – Мне нужно в душ. Перси нахмурился. – Да, мистер маньяк, я тоже живая. Если ты думаешь, что я кукла, которую можно положить обратно на полку, когда с ней наигрались, то… – Иди, – коротко сказал молодой человек, перебив новые возмущения девушки, и та удивленно склонила голову на бок. – Только не думай, что я забыл о своих требованиях. Я все ещё жду твой вывод. И если он мне не понравится, веревки вернутся на свои места. Выжидающе смотря на девушку, Перси загородил ей проход, заставляя её прижаться к стене. Большие озадаченные глаза уставились на него. – Не тяни время. Чем быстрее ты расскажешь мне, что ты поняла, тем быстрее отправишься по своим делам. – Я могу сказать то, что ты хочешь услышать, но на самом деле не буду так думать. Я легко могу обмануть тебя. И что, тебе будет достаточно моих слов? – Слова подкрепляются действиями. В твоем случае они неразрывно взаимосвязаны. – Тогда, может быть, я просто промолчу и… – Нет, Аннабет, – молодой человек оперся рукой на стену, заставляя девушку вжаться в неё ещё сильнее. – Скажи мне, что ты должна делать, – мягким, слишком мягким для такого человека голосом произнёс Перси. Заворожено наблюдая, как сухие губы его шевелились по мере того, как он произносил слова, Чейз втянула носом воздух. – Что угодно, кроме глупостей, – пролепетала она. – Хорошо. Каких глупостей? – Я не должна поднимать шум и пытаться бороться… – Почему? Анн замерла. Она знала ответ. Но так же, как она знала его, она прекрасно понимала, насколько он лжив. – Потому что… Ты… Тебе просто нужна помощь и укрытие на несколько дней, а потом... все закончится, – с трудом проговорила девушка, стараясь не проглатывать слоги. – Что же так неуверенно? – усмехнулся парень, склонив голову набок. – Не люблю врать. – В чем же здесь ложь? – Ты сказал, когда ты уйдешь, я заживу прежней жизнью. – Что тебя не устраивает? – прищурившись, спросил Перси. – Я… – чувствуя, как учащается дыхание, Аннабет закусила язык, чтобы не взболтнуть лишнего. «Ты что, совсем сошла с ума? Даже не смей говорить ему о том, что видишь подвох в его словах! Ещё не хватало того, чтобы он понял, что не смог тебя обмануть. Лишнее слово – и он придушит тебя ночью твоей же подушкой! А так, будет хоть немного больше времени и шанс на выживание». – Всё в порядке. Меня всё устраивает, – ответила Чейз, потупив взгляд, и отвернулась от юноши. «С захватчиками нужно во всем соглашаться. Не стоит смотреть им в глаза и злить их, совершать опрометчивые поступки». - Аннабет помнила эти пункты правил поведения при захвате в заложники, прописанные в памятках, которые раздавали им в школе. Она нарушила уже несколько из этих правил. Правда, она не очень-то их и помнила… Единственное, что она сделала верно: преодолела панику и пыталась держать себя в руках. Сейчас Бет понимала: либо эти правила были полной туфтой, либо захвативший её человек не был таким уж явным террористом или маньяком, раз она пока ещё невредима. Сколько бы она не старалась вспомнить новые строки из той памятки, ничего не получалось. Да и её мысли прервали. – Тогда я надеюсь, ты будешь поступать в соответствии с тем, что сказала. Иначе, ты знаешь, что будет. – Да, Перси… – промямлила Аннабет, смотря куда-то в сторону, словно именем Перси звали дверь ванной или висящую на стене рамку с фотографией. Молодой человек подавил улыбку, услышав, как она к нему обратилась. Ему это определенно понравилось. – Хорошая девочка, – произнёс он еле слышно и оттолкнулся от стены, чтобы подойти к ванной и распахнуть дверь перед девушкой. – Я подожду, когда ты загородишься и войду. Не хочу, чтобы ты создала новые проблемы. – Ты издеваешься надо мной? Я же уже сказала, что всё поняла! – Ты же не думаешь, что после этого я дам тебе полную свободу? – спросил молодой человек, прищурившись. – Тогда ты завяжешь глаза, так же, как завязывал мне! – Не бойся, я просто возьму какую-нибудь книгу из твоей коллекции и буду читать. Я не стану злоупотреблять положением, поверь мне. – Только попробуй, – пробубнила Чейз недовольно и тут же себя одернула, гадая, насколько разозлит парня своими новыми язвительными ответами. Она попыталась закрыть за собой дверь, но Перси подставил руку, не позволяя ей это сделать. – Даю тебе пять минут, – низкий бархатный голос проник в самую глубину души девушки, она отвела взгляд, убрала ладонь юноши с торца двери и зашла внутрь, закрываясь. К сожалению, без щеколды… ♦♦♦ Эти двадцать минут после того, как Аннабет плотно задернула занавеску и включила воду, прошли мучительно долго для Перси. Он уже почти перестал чувствовать ноющую боль в боку, теперь она была лишь чем-то само собой разумеющимся, словно бы стала частью его бытия и так и должна была жечь его плоть, будто всегда жгла её. В какой-то степени, он даже упивался этой болью, пытался прочувствовать её новый пульсирующий толчок, новый неожиданный укол и успокаивал себя тем, что заслужил всё это за то, что втянул Анн в свои дела. Юноша уже не чувствовал дикой усталости, видимо, пребывание на ногах влияло на него лучше, чем сон, да и его довольно бурная разрядка, произошедшая не без помощи Аннабет (которая и не подозревала об этом), немного подняла настроение Перси и помогла мышцам расслабиться, а нервным окончаниям стать менее чувствительными. Сложными эти двадцать минут были потому, что тело не дремало, рефлексы и навязчивые мысли были в полной готовности, ибо за занавеской ванны в пустой квартире была полностью обнаженная девушка, которая находилась во власти Перси. В его неограниченной и легко доказуемой власти. Но рядом с ней, рядом с Аннабет Чейз он чувствовал себя слишком благородным и хорошим, чтобы позволить себе поступить с ней, как последний урод. А ведь не прошло и двух дней… Но она уже влияла на него, как никто другой за всю его жизнь. Чтобы отвлечься от своих привычно испорченных, но неправильных по отношению к Бет мыслей, Перси и правда старался вчитываться в строки уже давно прочитанного им «Убийства Роджера Экройда», да только вечно терял нить развития сюжета. Аннабет нерешительно сообщила парню, что он должен выйти, так как ей нужно одеться, и Перси с неким облегчением оказался в коридоре, информируя девушку о том, что если она задержится, он войдет без предупреждения. Юноша отложил книгу на одну из полок и медленно прошелся вдоль коридора, разглядывая немногочисленные фотографии на стенах. Их было на удивление мало в квартире девушки, а что ещё бросалось в глаза, так это отсутствие на них людей. На одной из них был вид на довольно крупный водоем, на берегу которого возвышался на толстых деревянных балках асимметричный домик, выполненный в смешанном стиле. Где-то виднелась фахверковая отделка, в какой-то части прогнившие старые доски, с одного боку выпирал балкончик, с другого - покосившееся крыльцо, к которому вела хлипкая лестница, словом, строение чем-то напоминало ходячий замок. На другом фото - железный мост, похожий на тот, что находится в ущелье Айрон Бридж, и если Перси не ошибался, это он и был, ещё одна фотография представляла собой небольшой старый замок в стиле перпендикулярной готики, распространенной в Англии в XIV – XVI веках. Судя по этим и некоторым другим снимкам, девушка явна была не равнодушна к Англии и её архитектуре. Но больше всего внимания парня привлекла простенькая, казалось бы, ничем не примечательная фотография, которая всё же выделялась из других, но в ней было больше всего души, в ней чувствовалась сама Аннабет. Он мог даже с уверенностью сказать, что этот снимок, в отличие от других, был сделан именно ею. В деревянной простой рамке поместилось лиловое, с розовыми и фиолетовыми вставками-лоскутками небо, через облака пробивались последние солнечные лучи, но они все равно были яркими, наверное, самыми яркими за весь тот день. И всё это было венцом поля, за которым виднелась еле различимая река; передний план занимали большие подвесные качели, опирающиеся на четыре мощных железных столба, и конструкция эта немного напоминала заглавную букву «А». Чуть позади качелей стояло высокое дерево, которое своими свисающими вниз ветвями, листья на которых уже начали раскрашиваться в разные цвета, укрывало одинокую скамейку. Все, что находилось на снимке, навевало странную ностальгию и даже тоску, словно это место было чем-то далеким, непостижимым, даже райским, чем-то таким, куда Перси путь заказан, куда он никогда не смог бы попасть. Оторвавшись от фото, всё ещё стараясь не думать о Аннабет и её разгоряченном после душа теле, молодой человек встал в дверях единственной комнаты в квартире девушки и прислонился к косяку, разглядывая помещение так, словно до этого его ещё не видел. Раньше внимание его занимала хозяйка квартиры, да и времени на рассматривание деталей было не так уж много. Теперь же именно этого он и хотел. Снимок на стене разбудил в юноше ещё больший интерес к Чейз, и он желал уловить новые подробности о ней и её сущности, скрытые в самых незначительных частях интерьера. В тон кухне, где все было выполнено в лиловых, серых и белых тонах, в спальне, которая являлась и гостиной, и рабочим кабинетом, мебель была того же лилового, даже фиолетового цвета. А именно: кресло, журнальный столик и диван-кровать, который, как понял Перси, Бет почти никогда не складывала, и он больше служил кроватью, чем диваном. Серые стены с рисунком, имитирующим кирпич, были не так заполнены картинами или фотографиями, как коридор. Зато над письменным столом аркой шла деревянная перекладина, которая служила опорой для полок и плавно переходила в стеллаж с книгами, шкатулками и прочим девчачьим хламом, который всегда был так дорог его обладательницам (хотя у Анн этого хлама было значительно меньше, по сравнению с комнатами других девушек, которые приходилось видеть Перси). Верхняя полка находилась почти под потолком, и взгляд тут же переключался на необычную люстру, похожую на две параллельные длинные рельсы, на которых вагончиками на расстоянии друг от друга висели четыре металлических лампы. Вернувшись к полкам с книгами, Перси задумчиво смотрел на корешки, надписи на которых ему не было видно на таком расстоянии. И хотя он уже мельком рассматривал некоторые из них, парню хотелось угадать, какие ещё произведения могут быть у Чейз, помимо тех, которые он уже увидел. Несомненно, классика. И конечно же, английская литература, её здесь, по-любому больше, чем американской. Усмехнувшись, молодой человек решил, что свои догадки проверит позже, а сам взглянул на циферблат электронных часов и направился обратно к ванной. Отведенное ей время подошло с концу, Аннабет стоило бы поторопиться. Перси подошел к двери, прислушиваясь. Вода уже была выключена, и внутри стояла тишина, которая вовсе не понравилась молодому человеку. Он закусил губу, заранее готовясь к тому, что может ждать его за дверью, причем вариантов развития событий набралось в голове парня больше, чем до того, как он выходил из ванной. Он предупреждал её, что зайдет, так что, не мешкаясь, Перси потянул дверь на себя. Не успев даже толком до конца её отворить, юноша почувствовал тепло, которое столкнулось с ним в проходе заодно с девушкой, которая распахнула свои удивленные глаза, уставившись на него. Её волосы, как и вчера, потемнели от воды, и Чейз держала полотенце у затылка, так как продолжала сушить свои локоны, когда выходила. В такой позе она и застыла, и её и так порозовевшие от горячей воды щеки приобрели ещё более румяный оттенок из-за взгляда, который она встретила в дверях ванной. – Что, уже начал паниковать? – тихо спросила Аннабет, слегка усмехнувшись. – У меня там нет часов, знаешь ли, я и так еле успела сделать всё, что мне было нужно. – Могла бы крикнуть мне. – Что? – издав нервный смешок, девушка скептически вскинула брови. – То есть, такой вариант тоже возможен? А я думала приказы не обсуждаются, шаг в сторону – расстрел. Перси улыбнулся, странно смотря на Чейз. Она натянула на себя домашние шорты и белую однотонную футболку, которая была чуть ли не той же длины, что и сами шорты, так что можно было подумать, что девушка одета в неприлично короткое свободное платье, и мысль об этом отвлекала юношу. – Что? – с опаской спросила Анн, прижимая к себе полотенце. – Торопилась, значит? – улыбка на губах Перси стала ещё шире. – Боялась я зайду и застану тебя в неподобающем виде? – О, заткнись, даже говорить не хочу об этом, хватит с меня твоих намеков, – отмахнулась девушка и, повесив полотенце, прошла мимо парня, стараясь не смотреть на него. – Каких ещё намеков, ты что? Я бы не посмел, – притворившись невинным ангелочком, Перси проследовал за Аннабет. – Я тебя не слышу, – как можно громче сказала она, взяв с полки расческу, и повернулась к молодому человеку, ожидая, что взбредет ему в голову дальше. – Как себя чувствуешь? – спросил он. Чейз недоверчиво смерила юношу оценивающим взглядом, пытаясь угадать, в чем здесь подвох и почему это его интересует. – Сойдет. – Тебе нужно поесть. – Наверное. – Я тоже ничего не ел. Пошли. Перси развернулся и махнул Чейз рукой, чтобы та шла за ним на кухню. ♦♦♦ Из кастрюли на плите торчали тонкие паутинки пасты, Аннабет прислонилась к кухонному шкафчику, смотря немигающим застывшим взглядом в пол, в то время как её незваный гость занял уже излюбленное место на барном стуле возле стойки, вытаскивая из стаканчика зубочистки и ломая их с еле слышным хрустом. – У кого-то нервный тик, – с нескрываемым удовольствием сообщила Анн, с усмешкой посмотрев на Джексона. Юноша вскинул пронзительный взгляд на хозяйку квартиры и изучающе осмотрел с головы до ног, словно пытался понять, как, после всего, чем он ей угрожал, она ещё умудряется ехидничать. Именно так показалось Аннабет, поэтому она тут же отвела взгляд и заставила себя замолчать. Но на самом деле взгляд был наполнен не угрозой, а скрытым восхищением над тем, как девушка держится, не смотря ни на что. Перси решил, что нет смысла отвечать на её остроты и, сломав пополам очередную зубочистку, отложил две половинки в сторону и скрестил руки на груди, садясь удобнее. – Ты была в Англии? – спросил он. Удивление проскользнуло по лицу Чейз, она нахмурилась. – Почему ты спрашиваешь? – Снимки у тебя в коридоре. Все гадаю, тобой ли они сделаны. – Не мной, – коротко ответила девушка, снова отвернувшись, думая, что разговор на этом закончен. – Значит, не была? – Нет, – Анн прищурилась. – Как ты узнал, что это Англия? – Айрон Бридж, собор в Бате… – коротко пояснил молодой человек. – Так ты, значит, в этом разбираешься? – В чем конкретно? – В искусстве, архитектуре, объектах Всемирного наследия? – А, по-твоему, не должен? – усмехнулся парень, видя скепсис на лице девушки. – Ну… – протянула Аннабет, пытаясь подобрать слова. – Не думала, что такие… кхм… – она запнулась, так как поняла, что так и не решила ещё, кто же он. – … В общем, не знала, что такие, как ты, находят время, чтобы совмещать интеллектуальное развитие и пальбу из пушек. Перси засмеялся, видя, с каким усердием Анн подходит к выбору выражений. Конечно, она могла назвать его бандитом, гангстером, преступником, маньяком, но в данный момент не смогла применить к нему ни одно из этих слов. Новая информация о Перси и его умственном развитии явно пошатнули её представление о нём. – Поверь мне, для того, чтобы стрелять из пушек, тоже нужны мозги. – Правда? – изобразив удивление, Аннабет хмыкнула. – Я бы поспорила. – Неужели? Берешься так легко судить? Ты ведь меня не знаешь. – И очень этому рада. Не хочешь слышать мои суждения? Не задавай вопросов, – отрезала девушка и повернулась спиной к Перси, чтобы перемешать содержимое кастрюли. Молодой человек грустно усмехнулся. Она ещё многое о нём не знает… Но, может быть, ему удастся немного изменить мнение Чейз о том, какой он. Неизвестно, зачем это Перси, но ему вдруг захотелось дать ей знать, что если кто-то из них и видит другого насквозь, то это явно не она… – Тебе не кажется, что паста слишком долго стоит на плите? – с некой насмешкой спросил парень. – Сойдет. Ты не в ресторане. – Так ты не умеешь готовить? – ещё больше глумился юноша, стараясь сдерживать смех. Аннабет повернулась на него со скучающим видом и отправила пасту в дуршлаг. – Нет, ну правда, – продолжил Перси. – Вчерашнее пюре было немного водянистым, знаешь ли. Оказалось, что у этой девушки ещё осталась крупица терпения, она молча выложила блюдо по тарелкам и, достав из холодильника соус, плюхнула его на стойку. Приземлившись на стул напротив парня, она принялась наматывать пасту на вилку и старалась не обращать внимания на самодовольное лицо Перси. – Ты её переварила-а-а, – протянул он, наблюдая за реакцией Бет. – Может быть, готовкой займешься ты? Если уж ты мастер во всем, – безразлично ответила она, продолжая есть. – Твой парень, ах нет, твой воображаемый муж был доволен твоей стряпней? – издав смешок, юноша все же присоединился к девушке. Чейз опустила глаза, сделав вид, что не видит смысла в том, чтобы отвечать на вопрос. Поняв, что злит её, Перси довольно поджал губы и решил поднажать ещё сильнее. – Окей, забудем про мужа. А бойфренд? Когда-то же ты кому-нибудь готовила? – ответа не было, но парень не хотел сдаваться. – Ну ладно, не молчи, не так уж плоха твоя паста. – Меня вряд ли волнует, что ты думаешь по этому поводу, – подала, наконец, голос Аннабет. – Но всё же, что насчет бойфренда? Хэй, здесь все свои, можешь поделиться со мной, каким он был козлом и привередой. Снова в ответ была лишь тишина, но только вилка в руке Анн сжималась всё сильнее. – Хорошо, не буду допрашивать. Но… Это довольно неприятная ситуация, да? Девушка твоего возраста совсем одна в пустой квартире… И вот что случилось. Случился я, – усмехнулся Перси. – Будь у тебя кто-нибудь, давно бы поднял шумиху, не так ли? И ты сейчас не сидела бы здесь со мной. Аннабет схватила тарелку и, кинув её в раковину так, что та чуть не разбилась, вылетела с кухни. Посмотрев ей вслед, юноша поджал губы и, повторив движение девушки, только более аккуратным образом, направился вслед за ней. Перси обнаружил Чейз лежащую на кровати лицом к стене, мягкое покрывало кремово-серого цвета небрежно валялось в изножье, и в комнате горела лишь лампа над письменным столом, хотя на улице ещё не совсем стемнело. Парень подошел ближе и присел на край кровати. Он явно переборщил с темой о её личной жизни. Что, если ей больно вспоминать о чем-то из прошлого? Только сейчас ему вдруг стало ясно, что Аннабет не всегда так мужественна, сильна и остра на язык. У неё тоже были слабые места, и он, кажется, его нащупал. – Аннабет, – тихо сказал Перси, не зная, что произнести дальше. – Ещё слишком рано, ты собралась спать? – Да. Холодно. Грубо. Равнодушно. Но нет, его не обмануть такой интонацией. – Слушай, я не хотел тебя обидеть, но это правда. Для меня, конечно – огромный плюс, что в квартиру не наведываются лишние лица. Но кто-то же должен быть? Родители? У тебя есть семья? – Оставь меня в покое, – тихим и усталым голосом ответила Бет. – Нет-нет-нет, ответь мне. За все это время тебе позвонили только с работы, неужели даже друзья не интересуются, как у тебя дела? – Что ты пристал ко мне с этими глупыми расспросами? – не выдержала девушка, повернувшись к Перси. В глазах её было столько горечи и беспомощности, что юноша невольно замер и раскрыл рот. – Хочешь убедиться, что никто не придёт, чтобы проверить, жива ли я? Нет. Никто не придет. Да, я совершенно одна. Ты доволен? Юноша промолчал в ответ. – Вот и отлично, а теперь оставь меня, наконец, я больше не хочу разговоров по душам. Отвернувшись к стене, Аннабет сжала зубы и кулаки, чтобы не сорваться. Она знала, что глупо было подтверждать уверенность парня в том, что ему нечего опасаться и никто не наведается в гости, но она боялась, что стоит ему узнать о её родителях, то они тоже окажутся в опасности. Так что легче было промолчать и в очередной раз заставить себя проглатывать всю ту гадость, что он вываливал на неё своими насмешками и издевательствами. Она должна быть сильной, должна держаться, даже если это никак не поменяет финал её печальной истории. «It's better to die standing, than to live on your knees», – всплыла в её памяти фраза, которую она так много раз слышала, но никогда так и не узнала, кто это сказал. – «Нужно узнать. Как-то глупо умирать на устах с высказыванием, автора которого даже не знаешь…» Спать не хотелось. Ни парню, ни девушке. За окном доживал последние часы очередной прожитый день, а Аннабет и Перси считали, сколько осталось им. Каждый свой срок. Они долго лежали в тишине и темноте спиной друг к другу, поглощенные своими беспокойными мыслями, пока оба не провалились в забытье.