Брошенный

Спасибо моей великолепной Бете! Мы с Ясиком сидели на кухне: я копался в бумагах, а он жевал печенье и с любопытством наблюдал за мной. - Ладно, Ясь, эти документы я заберу. Кое-что я понял, но как-то много этих бумажек тут, - глаза Ясика расширились и в них заплескался страх. - Да успокойся ты! У меня друг есть, он разбирается в этом, все нормально будет, - я устало потер переносицу. Когда силы кончаются, я всегда злой становлюсь, как собака. - Хочешь чаю? - Ясик виновато глядел на меня. Я кивнул. Малыш встал из-за стола, начал хлопать дверцами ящичков, я лениво наблюдал за его манипуляциями. Поняв, что в нижних ящиках ничего нет, он потянулся к верхним. Смешная зеленая футболка, с каким-то супергероем задралась, оголив полоску бледной кожи на пояснице. Я увидел каждую ленточку вен под тонкой, почти прозрачной кожей, милые ямочки на худой пояснице, которые бывают далеко не у всех и кажутся такими трогательными. Я сглотнул. По телу пробежала странная судорога, и стало жарко. А Ясик, пока я анализировал свои чувства, обнаружил-таки злосчастную коробку с чаем. Но, сделав какое-то неуклюжее движение, уронил наволочки с чаинками, которые разлетелись в разные стороны. Мальчик охнув, упал на коленки, собирая пакетики. Я не мог оторвать глаз от этого зрелища. Объективно красивый юноша, с тонкими запястьями, длинными пальчиками, блестящими завитушками блондинистых волос, отличной фигуркой, ползает перед вами на коленях, чуть ли не ежесекундно демонстрируя свою аппетитную пятую точку. В штанах у меня в это секунду, независимо от меня, творилось что-то невообразимое. Стало так тесно, жарко, но самое страшное, что это все было охрененно приятно. Но до меня вдруг дошел смысл происходящего, и очень вовремя! Я сижу, пялюсь на друга, которому пообещал стать старшим братом, и мысленно сдираю с него эти дурацкие шорты, чтобы совершить кое-что совсем не двусмысленное. Я вскочил слишком резко, опрокинув стул. Ясик обернулся на звук. Карие глаза удивленно смотрели на меня. Он поднялся с колен и направился ко мне, чтобы поднять табуретку, я отпрянул от него. Яснослав это заметил и недоуменно качнул головой. Потом облизнул пересохшую нижнюю губу, видимо желая что-то сказать - это стало последней каплей. Я очень отчетливо понял, что сейчас повалю его на пол и изнасилую. Звериное желание, против которого невозможно было переть. Мне казалось, что я даже чувствую, как пахнет его кожа на шее, что слышу стук сердца и приглушенные стоны. У меня самого сердце стучало так, что, наверное, в соседней квартире слышно. И я решился на то единственное, что мне казалось верным. - Так, короче, документы я беру. Все, мне нужно бежать. Пока, - схватив со стола папку с бумагами, я рванул к двери, быстро обувшись, не одевая куртку, выскочил из квартиры, слыша вдогонку: «Богдан! Не уходи!». В себя я пришел только в салоне автомобиля. Стиснув руками руль, я выдохнул сквозь зубы: «Ну и что ты, мудозвон, только что чуть не натворил?! Ясика собирался трахнуть?! Девок мало тебе уже?! Какой же ты аморальный урод, Богдан Серов». Я опустил голову на руль, чувствуя, как по щеке стекают холодные капли - дождь на улице только усилился. Челка прилипла ко лбу, за воротник с волос тоже капало. Это было так повседневно, так нормально. В общем, это шло в разрез с моими мыслями. Я поднял голову, пытаясь найти окна друга. А друга ли теперь? Но из-за дождя сделать это не представлялось возможным. Рука по инерции повернула ключ в замке зажигания, машина привычно загудела. *** Я поехал в единственное место, где мог отдохнуть – правильно, клуб! Мне необходимо было расслабиться. Чувство вины не уходило, но гормонам было наплевать, и стояк как был каменный, так и остался. Это оригинально, говорить о раскаянии, со стоящим членом. Самому смешно. Я привычно опрокинул в себя пару рюмок водки, закусил лимоном и пошел изучать ассортимент тел, дергающихся на танцполе. «Так, мне нужна во-о-он та блондинка с карими глазами, худая, улыбка милая». Я тихонько застонал – девушка была копией Ясика, только в платье, с грудью и без детородного органа между ног. Все, это финиш, можно звонить в дурку и смело туда сдаваться. Но я все же протиснулся к ней и спросил, перекрикивая музыку: - Познакомимся? - Давай, - хитрая улыбка. - Меня Богдан зовут, а тебя? - Рината, - девушка совсем поворачивается ко мне, у нее на носу и щеках смешные веснушки. Симпатичная. Да мне уже плевать, лишь бы вставить. Мы немного потанцевали, еще выпили, снова потанцевали, когда терпеть стало невыносимо. - Поехали ко мне, Рин? - А что делать будем? - Детей, конечно, - и мы оба заливаемся смехом. - Согласна, поехали!!! Только у меня соседка дома. - Ну, естественно, едем ко мне! Я один живу! - так перебрасываясь шутками, мы ловим такси, и даже не обращаем внимания на водителя, занятые только собой. - Значит, ты богатый? Своими силами или все на деньги родителей? - Конечно, своими. Чего ты смеешься-то, я не пойму?! Честно, своими! - мы опять смеемся, и я, расплатившись с бомбилой, вытаскиваю Рину из машины. И вот уже стоим возле подъезда, смех давно утих, машина уехала, а мы наслаждаемся атмосферой возбуждения и отчаянной радости. - У тебя красивые губы… Поцелуй меня, - она смотрит мне в глаза. Я наклоняюсь к ней. У нее мягкие волосы, и мне приятно несильно сжимать их на затылке, фруктовые на вкус губы. Она обнимает меня за шею, скольжу по ее ноге под платье. Рина гладит мой язык своим, и это сводит с ума. Мы чуть сталкиваемся зубами. Она отрывается от меня и облизывает мои губы. - Быстро, домой, - рычу я. *** Не знаю, сколько уже продолжался наш ночной секс-марафон, сколько раз мы устало падали на кровать в приятной, выматывающей истоме после оргазма, но Рината была столь великолепна, что мой член вскакивал по стойке «смирно» практически моментально. И вот она, в который раз за ночь, оседлала мое потное тело. И я готов кончить, просто глядя на то, как она извивается. Она двигается на мне, выгибаясь, откидывая свою шикарную гриву светлых волос. Моё дыхание срывается, и я кладу свои руки на ее бедра, стараясь оказаться как можно глубже в ней. Рината стонет, закатывая глаза. Глажу ее грудь одной рукой, девушка прикусывает губу и всхлипывает от наслаждения, кончая. Но Рина хорошо понимает, что я не отпущу её, пока не получу максимальное удовольствие, поэтому продолжает насаживаться на меня, сжимая член внутри себя. Мне хорошо с ней – Рината дарит такое удовольствие, которого уже давно не испытывал, но нужно же было мне все испортить. Я зажмуриваю глаза и вижу перед собой Ясика, который тянется ко мне руками, умоляя взять его, быть с ним. Румянец на его щеках, приоткрытые влажные губки - все это кажется таким сексуальным, что я забываюсь, не выдерживаю и вскрикиваю: - Ясик, маленький мой! - и тут же распахиваю глаза, встречаясь взглядом с Ринатой. Она замирает. Слезает с меня и садится рядом. Немая сцена. Но девушка прерывает тишину: - Ты гей? Только голову мне не морочь, я не ребенок. Я отворачиваюсь: - Нет, я не гей. То есть… Не знаю, как объяснить… - Как есть говори. Богдан, мы видимся первый и последний раз, поэтому давай, не стесняйся! - Рината толкает меня в бок. - Я хотел переспать с одним человеком. Ну да, он парень. Но я только его задницу хотел. Одна ночь. Нафиг мне такие отношения, с парнем, я имею в виду. Переспали - разбежались, - я замолчал, Рина пристально смотрела на меня. - Я его обидел, потом загладил вину, теперь мы вряд ли пересечемся. И слава богу. Не люблю я о ком-то заботиться. Вообще, не пойму, что на меня нашло. Хотя… Я его хотел с самого начала, вот клинья и подбивал. - Ты врешь уже даже не мне, а себе, - девушка легла рядом. - Ты и сам не понимаешь пока, что это. Но мне кажется, что ты говоришь неправду. - Ты меня не знаешь. Я сам по себе, не склонен к каким-то розовым соплям. Но он… Он сексуальный, просто охренеть можно… Попа такая, рот рабочий… Ну я и подумал… Вообще-то, он болен и, естественно, девственник… Да ерунда это все. Я свою вину искупил перед ним. Захочу парня, пойду и сниму, делов-то. Рината вздохнула и потрепала меня по голове: - Время покажет. Давай спать.