Айзеку нравится

Айзеку нравится слушать голос Скотта. Он спокойный и уверенный, текучий, словно неспешная река, успокаивающий. МакКолл сидит рядом и что-то рассказывает, пока кости кудрявого оборотня срастаются одна за другой. Кажется, это какая-то веселая история из детства, вроде о том, как Стайлз запихнул себе в нос кукурузную палочку и вдохнул ее, Лейхи особенно не запоминает самих слов. Он больше сосредоточен на интонациях, вибрациях, округлых гласных и отрывистых согласных. Скотт понимает, что парень не улавливает информацию, но не умолкает ни на мгновение. Чувствует - так надо. Иногда замолкает, если здание снова начинает трясти, посматривает наверх, чтобы не упустить какую-нибудь еще конструкцию, которая может рухнуть на них. А потом снова говорит и говорит, отвлекает, сжимает длинные пальцы и ощупывает взглядом долговязую фигуру Айзека. - Надо свалить отсюда, пока кто-нибудь не сказал докторам, что меня почти раздавило, - Лейхи резко поднимается на ноги и едва не падает, но Скотт вовремя подхватывает его, практически прижимая к себе. Неловкость ситуации зашкаливает, но они молчат об этом. И даже не краснеют. Это довольно удивительно, особенно для стеснительного Айзека. Но не будет же Скотт говорить ему - ого, чувак, смотри, я тебя обнимаю! - Давай ты хотя бы сделаешь вид, что тебе плохо, и обопрешься на меня, - МакКолл не интересуется мнением беты, просто обхватывает его поперек груди и тащит к лифтам. А Айзек... А что Айзек? Ему все нравится. Они входят в кабину и смотрят на загорающиеся на табло цифры. Которые застывают на двойке и не сдвигаются с места. Лифт встряхивает, свет затухает и включаются аварийные красные лампы. Айзек зажмуривается и трет виски, пытаясь успокоиться и не дать вспыхивающим приступам клаустрофобии взять верх. - Айзек, посмотри на меня, - Скотт сжимает запястья парня и чуть тянет на себя, пытаясь успокоить Лейхи, у которого уж когти наружу полезли. - Все в порядке. Ты здесь со мной. Ты не там, ты не в морозильнике, слышишь меня? Одно упоминание словно запускает какой-то механизм, срывает все защитные барьеры. Парень тяжело дышит, мерно ударяясь затылком о металлическую стенку кабины, и сжимает руки в кулаки, раня кожу ладоней, которая у него грубоватая и мозолистая от тяжелой работы. Айзеку хочется успокоиться, но не получается. Потому что в голове слишком много образов. Но ведь в морозилке он был один, Скотта не было, тогда откуда голос? - Вот так, дыши ровнее, я здесь, - МакКолл поглаживает плечи, шею, руки расслабляющегося оборотня, шепчет, выводит большими пальцами точные линии на вздувшихся вдоль горла жилах. - Хэй, все хорошо, слышишь? Хочешь, мы придем домой и посмотрим на ноутбуке какой-нибудь фильм, если зарядка не кончилась? Или можем развести костер на заднем дворе и поджарить немного зефира, хотя мама нас потом за это убьет. Лейхи слабо улыбается и понимает - это работает. Голос Скотта действует на него, как самое сильное в мире успокоительное. И он слушает. Слушает до полуобморочного состояния, потому что почти не дышит, чтобы не сбивать в голове ласковый тембр своим судорожным дыханием. Айзек открывает глаза, обеспокоенно смотрит на мигающую цифру второго этажа и прикусывает губу. Он уже не настолько сильно взволнован, но все же. - Почему она не переключается? Долго это еще будет? - он дрожит всем телом, фокусируясь только на ощущении присутствия МакКолла рядом. - Айзек, с тобой ничего не случится. Обещаю тебе, - Скотт ведет ладонью по щеке парня, тянет его к себе и целует. Это совсем не похоже на то смазанное касание. Скорее, изучение. Робкое прикосновение языка к нижней губе, и вот уже Лейхи приоткрывает рот и сам подается вперед, вплетает пальцы в волосы МакКолла, прикрывает глаза и совершенно забывается. Кажется, растворяется все вокруг - кабина застрявшего лифта, мигающие опасным красным огни, тихий гул, задание, которое тряслось. словно карточный домик. Все это отошло на задний план. - Воу, - произносит Скотт, когда отстраняется. Айзеку нравится слушать даже такие короткие восклицания.