И аз воздам...

      Андрею, мягко выражаясь, было от чего прийти вначале в недоумение, а затем и в ужас…       На первый взгляд комната, как комната, ничего особенного. Ну, разве что плотные шторы на окнах, запах пыли и горелых свечей. Обстановка несколько аскетичная — стол, на столе компьютер, стопка альбомов с фотографиями, возле стола стул. У противоположной стены диванчик, на нем сидит большой плюшевый медведь. В дальнем углу высокий столик, на нем несколько подсвечников с обгоревшими свечами, что-то наподобие алтаря. Больше из обстановки в комнате ничего и не было.       А вот стены… Стены говорили о многом, и в то же время ни о чем не говорили. Да, посторонний наблюдатель, попав случайно в эту комнату сразу бы сделал вывод, что здесь молятся на какую-то девушку и в то же время пытаются уничтожить какого-то парня. Постороннему все было бы ясно сразу, а вот Жданов ничего не мог понять. Он не мог понять чей портрет висит на стене у алтаря. Было что-то смутно знакомое в лице девушки, чьими портретами была увешана одна стена. Возможно он даже был с ней знаком, но если так, то было это давно и мимолетно. По крайней мере ни имени, ни фамилии девушки Андрей не помнил.       Зато парня, портреты которого висели по трем остальным стенам, Жданов знал слишком хорошо, ежедневно видел его по утрам в зеркале. Странные, надо сказать, это были портреты. На одних были выколоты глаза, другие были сплошь утыканы дротиками от дартса, третьи были перечеркнуты крест накрест черным, одну его фотографию, еще студенческих времен наискосок украшала надпись «сдохни», сделанная красно-кровавым цветом. Тут были портреты, где Андрей улыбался, а изо рта у него текла кровь, нарисованная какой-то жирной, маслянистой краской.       — Ром­ка! За что? По­чему, Ром­ка? Мы же были друзьями.       — Вот как? Уже были? Ладно, пошли в кухню, выпьем и поговорим.       — Мне не о чем говорить с тобой, — быстрыми шагами Андрей пошел к выходу, но Роман загородил выход своим телом. — Отойди!       — Нет! Нет, Андрей. Сейчас ты меня выслушаешь. Выслушаешь все, что я тебе скажу. Понял? Хватит! Всё, хватит! Хватит вытирать об меня ноги, Жданов. Хватит! Я тебя считал своим лучшим другом, понимаешь? Я готов был ради тебя многое вытерпеть. Но сейчас я буду говорить правду, а ты меня будешь слушать.       — Давай, давай, давай, высказывайся! Отведи душу, давай! Я понимаю, я очень виноват, я посмел родиться в благополучной семье, меня ждало президентское кресло. Я очень виноват перед тобой, ведь тебе же всего пришлось добиваться самому. В этом причина, Ромка? За это ты меня ненавидишь?       — Дурак ты, Жданов, ох и дурак. Причем здесь семья, успех и прочая лабуда? Андрей, ты обратил внимание на стену возле которой свечи? Или, как всегда, никого, кроме себя любимого, и не заметил? — Ромка закрыл входную дверь на нижний замок ключом, достал его из замка и положил к себе в карман брюк. — Все, Андрей, пока мы не выясним все отношения, ты отсюда не уйдешь. Пошли еще раз в ту комнату. Все, что ты видел, это только вершина айсберга. Думаю, что Пушкарева догадалась и в компе пошарить и в альбомах с фотографиями тоже.       — Нет. Ты вначале мне все объяснишь, и только потом мы пройдем в ту комнату.       Роман пошел на кухню, разлил по бокалам остатки виски, принес в комнату и протянул один бокал Андрею.       — Значит, говоришь, я не умею любить? И женщины мне нужны только на ночь? Так, Андрюша? А ты помнишь на втором курсе у нас училась Ирочка Лебедева?       — Точно. Это же ее портреты там, в комнате висят. Правда? То-то я думаю, где я видел эту девочку.       — Где ты видел эту девочку? Тебе пришлось вспоминать где ты ее видел? — Горько усмехнулся Роман. — Впрочем, не справедливо было бы обвинять тебя и не взглянуть на себя, я и сам такой, пересплю с кем-то, а через неделю уже и не помню, как ее звали. Уже много лет я и сам такой. Но я таким не был. Слышишь ты, я не был таким. Это ты меня таким сделал. — Ромка перешел на крик. — Ты!       — Ромка, ты бредишь! Я сделал тебя таким? Насколько я помню мы всегда тусовались вместе, и девочек ты бросал не задумываясь, как впрочем и я. Не отрицаю. Но говорить, что это я тебя сделал таким — это абсурд, Ромка!       — Абсурд, говоришь. Хорошо… А тогда вспомни первый курс и большую часть второго курса. Я таскался с вами? Я менял девочек? Я гулял?       Андрей глубоко задумался. — Малина, я не помню. Вроде тебя не было с нами в компашке на первом курсе. Погоди, что ты хочешь сказать? Давай без загадок. У нас и так сегодня был очень тяжелый день.       — Я любил Иришу, а она любила меня. Мы планы строили, хотели после института пожениться. Родить детей. Я так хотел, чтобы она была рядом. Все сделал, чтобы она перевелась из Питера к нам. Она и перевелась… — Ромка говорил рубленными фразами, словно ему хотелось поскорее покончить со своим рассказом. — Если бы я мог предположить, чем закончится ее перевод, я довольствовался бы тем, что в городе Питере, на улице Марата живет любимая женщина, и, пусть редко, но я могу ее видеть. Или сам перевелся бы в Питер. Но произошло то, что произошло. Ириша приехала в Москву, мы начали искать квартиру, нам так хотелось жить вместе. Андрей, зачем ты полез к Ире? Ведь ты же видел, что она не свободна, что я люблю ее. Да, мы тогда не были друзьями, мы даже приятелями тогда не были, но уводить девушку у однокурсника, это подло, Андрюша. И ладно бы, если бы ты ее полюбил. Но ведь она тебе была не нужна. Тебя хватило всего на неделю.       — Подожди, Роман, подожди! Этого не может быть. Я не помню, чтобы я с ней не только спал, я вообще ее не помню, как объект моего интереса. — Андрей не играл, не старался казаться лучше, чем есть. Он, действительно не помнил, чтобы он спал с этой Ирой, он не помнил, чтобы он пытался соблазнить ее. Видит Бог, Жданов этого не помнил! — Ромка, если честно, то я и тебя не помню на первом-втором курсах. У тебя была своя тусовка, у меня своя. Мы и не пересекались вовсе. Я понятия не имел, что ты кого-то любишь. А с чего ты вообще взял, что я с ней переспал?       — Ты с ней спал, Андрей. Спал. Пару ночей… Вот странное дело, с Кирой ты спишь уже несколько лет, но она ни разу не забеременела. Ты ее бережешь? Да, Андрюша? Что же ты Иришу не поберег? А Катю? Катя оказалась сильной. А Ирка нет! Уехала к бабушке в деревню, за советом, а та, дура, решила ей ребенка вытравить. Вытравила… вместе с Иркой. Если бы она мне тогда все рассказала, я не позволил бы ей наделать глупости. Но она ничего мне не рассказала. — Роман неожиданно громко и горько рассмеялся. — Знаешь, я принял бы ее тогда и с твоим ребенком тоже. Видно судьба у меня такая, растить детей Андрея Жданова. Так что на Катюхе я женюсь. Не сомневайся.       — Роман, я не спал с Ирой. Откуда у тебя эта информация?       — Откуда, говоришь? Ну, пошли в ту комнату, включим компьютер, откроем альбомы. Будем разбираться…