Призраки прошлого (окончание)
11 февраля 2016 г., 20:33
— Ромка, ты только не расстраивайся, ведь это было так давно. И ни на кого не стоит ненависть перебрасывать. Прошло тринадцать лет, пора похоронить прошлое, Ромка.
— Ты рассказывай, а я сам разберусь, что мне делать дальше.
— Хорошо. Только ты знай, я рядом, если что… Ладно, слушай.
У меня тогда был бурный роман с Аленкой Малышевой. Кстати, я поступил с ней ничуть не лучше, чем с другими девчонками, но мы сейчас не об этом… А у Алены была подружка, которую та вечно таскала за собой. Меня это бесило неимоверно. Ты понимаешь, о чем я. Я Аленке сказал, что любовь втроем — это не мой вариант. Ну, она мне и рассказала, что Ирина попросила познакомить ее с… Ромка, я не хочу, чтобы ты его начал ненавидеть. Я даже рассказывать тебе ничего не хочу. Как ты не понимаешь, ненависть в первую очередь разъедает тебя?
— Не волнуйся. Никого я ненавидеть не начну. Нечем мне ненавидеть. Я всю свою ненависть на тебя истратил. И на себя.
— Ира попросила познакомить ее с Генкой Тумановым. Ты помнишь, как от него все девчонки млели. Он гитару только в руки брал, они уже трусы снимали, а когда начинал петь, просто в очередь готовы были стоять за доступом к его телу. Прости, Ромка, но Ира твоя оказалась в их числе. Меня Аленка тогда как раз тем и привлекла, что Тумана в упор не замечала. Может именно поэтому он потом на ней и женился. А теперь смотри сюда. Первая фотография. Я держу за талию Ирину. Но все дело в том, что я обнимал и Аленку, вот видишь кусочек ее голубого платья — фотограф не захватил ее в кадр. А теперь посмотри куда смотрит Ирина. Видишь, направо. Туда, где стоит Туман. Тогда еще у них ничего не было. Я потом тебе объясню, почему я все это помню.
А теперь посмотри на второй снимок. Видишь? Я закрываю Ирине руками глаза. А за мной стоит Генка. Он попросил меня закрыть ей глаза, она, мол, подумает, что это он закрыл, а это не он закрыл. В общем лабуда студенческая, шутливая.
Третий кадр — это я Алену ожидал с распахнутыми объятьями, а Ирина бежала к Туману. Видишь вот он слева стоит. Отдай фото эксперту, он тебе траектории ее бега рассчитает. И так по каждому эпизоду. Я уж не говорю о том, что я вообще Ирину не воспринимал, как женщину. У меня же все девочки были, словно только с глянца сошли. А она, она обычная была для меня. Да что я говорю? Бред! Никакой она для меня не была. Я просто ее замечал лишь потому, что мешала нам с Аленкой любовью заниматься.
Да, я не скрою, когда Аленка ее с Генкой все-таки свела, я почувствовал облегчение. Больше нам никто не мешал. Но, Ромка, я вообще не имел тогда понятия, что у нее кто-то есть, что этот кто-то ты, Малиновский. А уж про то, что у тебя что-то с кем-то было серьезно, так я вообще сейчас впервые слышу.
Ты мне лучше скажи другое, Малина. Почему ты решил, что это я с ней был? Несколько снимков — это ведь не доказательство, а туфта. Не мог же ты, не имея серьезных доказательств, вот так меня возненавидеть.
— Андрей, у меня есть еще одно доказательство. Очень весомое. Ира умерла на моих руках. И когда она уходила, я спросил ее: «Кто? Я клянусь, что отомщу за тебя». Она ответила: «Андрей Жданов»
— Ах, сука. Это… сука… зачем? Как можно врать умирая? Все! Ромка, я понимаю… что бы я не сказал, ты мне не поверишь. Знаешь, я и сам себе уже не верю. Люди не врут, умирая. Господи, какая сука.
Андрей шатаясь, то ли от выпитого, то ли от этого неожиданного удара из могилы, пошел к двери, бормоча про себя: — «Сука, какая сука. Господи, какая сука». Он попытался открыть входную дверь, но ключ от нижнего замка снова лежал у Малиновского в кармане. Пришлось возвращаться.
— Ромка, а зачем она это сделала? А? Я ведь даже сейчас рассказал тебе не все. Не стану я в грязи катать имя покойницы. А она вот так… вот сука. Ромка, ты можешь у Алены спросить, или у того же Тумана. Я не думаю, что они станут врать. Туман ее, конечно, не помнит, а Аленка помнит наверняка.
— Андрюха, не стану я ни у кого спрашивать. Я понял почему она сказала, что это ты. Чтобы его оградить от моей мести. Знаешь, твоя реакция однозначно меня в этом убедила. Я вообще не помню, чтобы ты о женщине говорил «сука». Жданыч, я кажется уже не вяжу лыка. Давай я на кухне лягу на диван. А ты ложись здесь. Утром договорим.
Но утром они договаривать не стали. Когда Жданов проснулся, на тумбочке возле кровати стоял стакан воды, а рядом лежала таблетка «РЕКИЦЕН-РД», так называемый опохмелятор. Дверь в «тайную комнату» была открыта. Жданов послушно выпил таблетку, содрогнулся всем телом от ощущений. Затем встал и прошел в комнату, где по стенам уже ничего не было развешено, да и столика с подсвечником не было.
— Привет, Ромио! С возвращением.
***
Катя проснулась в удивительно хорошем настроении. Она и сама понять не могла, отчего ей так легко, так спокойно и безмятежно. Разгадка лежала на поверхности. Батюшки! Как же все просто. Впервые с момента поступления на работу в «Зималетто», Катя элементарно выспалась. Это было так удивительно и здорово, что ей вообще не захотелось вставать, захотелось поваляться в постели. — Катенька, тебя к телефону. — Кто, мамочка? — Андрей Павлович. Я ему сказала, что ты неважно себя чувствуешь, но он настаивает. — Мамочка, принеси мне телефон сюда, пожалуйста. — Кате не хотелось вставать, не хотелось разговаривать со Ждановым, ничего не хотелось. Но начались бы мамины расспросы, а она к ним была пока не готова. — Да, Андрей Павлович, — суше, чем ей бы хотелось при маме, сказала Катя, — я слушаю вас. — И прошипела, когда Елена Александровна вышла. — Три дня еще не прошло, зачем вы звоните? — Катенька, мне нужно с тобой поговорить. — Я вам не Катенька. И говорить мне с вами не о чем. Или вы уже приняли решение? — Да, Катя, я принял решение. — А Ромочка? Ромочка принял решение? Если да, если вы оба приняли решение, то я готова с вами встретиться, хоть сейчас. — Катя, я говорю о себе. Вернее о нас… — Нас не было и не будет, до свидания, Андрей Павлович. — Катя, прошу тебя, мне нужно всего лишь несколько минут. — Ни минуты, ни секунды я вам не дам. Вы думаете, что снова сможете мною манипулировать? Не надейтесь. И Ромочке передайте, что ему не на что надеяться. Женится на мне, как миленький. Я больше не та дура, которая бежала по первому вашему зову выполнять любое ваше желание. — Катя, остановись. Пожалуйста. Давай же встретимся и поговорим. В любом случае знай, что я на Кире не женюсь. И ребенка своего не брошу. — Женитесь, Андрей Павлович. Еще как женитесь. А ребенок… он только мой. Катя положила трубку. Хорошего настроения, как не бывало. Ей не о чем говорить со Ждановым, ни к чему снова слушать его ложь. Она больше никогда не попадется на уловки этого сладкоголосого соловья...
