И аз воздам...

      — Хорошо, Катя, я тебе обещаю, что за все будет платить Малиновский. Я даю тебе слово. — Андрею казалось, что он разгрузил вагон с цементом. Как же с ней тяжело. Если уж упрется во что-то, танком не сдвинуть.       Жданов прошел в административное крыло, оплатил пребывание Кати в отдельной палате и перевод на платное лечение. Позвонил Роману.       — Ромка, я в Снегиревке, приезжай.       — А что случилось? Андрюха! Ты забеременнел?       — Да! И  я, и Катя! Приезжай, она настаивает, чтобы мы оба пришли к ней. Вместе, понимаешь? И еще… Я перевел ее в платное отделение, но она уперлась, чтобы ее лечение оплатил ты, а не я. Я дал ей слово, что ты это сделаешь. Скажешь ей, что это ты, ладно?       — Нет!       — Ромка, ты чего? Я не понял. Тебе что, трудно сказать, что это ты?       — Трудно. Приеду, поговорим. Ромка приехал быстро, просто был неподалеку, и, поскольку времени у них немного было, ребята зашли выпить по чашечке кофе и поговорить. В двух словах Андрей обрисовал Малине ситуацию.       — Ну, может теперь объяснишь свою позицию. Что значит — ты ей не скажешь, что это ты оплатил?       — Андрей, разговор не на пять минут. Ты сегодня ночью спал, а я никак не мог уснуть… Оказалось, что и у меня есть такая штука, как совесть. Ты понимаешь, Андрюха, я чуть не убил тебя, а теперь вот и Катю. Я как-то вдруг и ясно осознал, что если бы не беременность, она точно сделала бы с собой, что-нибудь. Но то, что с ней происходит — это ведь тоже я натворил, Андрюха.       — Не бери на себя слишком много, я тоже руку приложил. И за Катю на мне вины ничуть не меньше, Ромка. Только я все равно не понимаю, к чему ты клонишь.       — Просто за Катино лечение я заплачу сам. И врать не придется. Вот и все.       — Тьфу, идиот, я уж подумал, что ты пошел на попятный.       — Нет, Андрюша. Решили, так решили. На попятный я не пойду. За все когда-то надо платить. Ладно, пошли к Катерине, послушаем, чем еще она нас осчастливит.

***

      Ни Валерий Сергеевич, ни Елена Александровна, ни даже сам Колька, хотя он и знал, что Жданов навещал Катюшу, не могли понять, что происходит. Пушкареву перевели в отдельную палату, взяли кучу дополнительных анализов. И при этом ни копейки не потребовали. Катя, конечно, понимала в чем дело, но не станет же она сообщать родным, что это Жданов подсуетился.       — Мамочка, папа, вы идите домой. И Кольку с собой прихватите. Я устала, хочу спать. Колька, ты пришел с готовым решением?       — Да, Кать.       — И?       — Я с тобой.       — Очень хорошо, тогда приезжай завтра. Договорились? Все, мои хорошие, пока. Мне отдыхать нужно.       Катя и правда была измотана. Сегодня ей предстоял еще тяжелый разговор со Ждановым и Малиновским, и она решила хоть полчасика отдохнуть, поспать. Но не удалось. Пришла врач.       — Катенька, мне нужно с вами поговорить. То, что мы наблюдаем у вас, называется токсикоз от средней степени тяжести до тяжелой. Вам необходима инфузионная терапия, то есть капельницы для очищения организма и витаминной терапии, с седативным воздействием, успокаивающим нервную систему, и для улучшения деятельности желудочно-кишечного тракта. И еще… И это очень важно. Нам нужен отец ребенка.       — Зачем? — испугалась Катя. — Я не хочу просить его ни о чем.       — Мамочка, постараюсь вам кое-что объяснить. Мне нужна на анализ кровь отца ребенка! Понятно? При несовместимости супругов, женщинам, имеющим аутоиммунные нарушения, нередко приходится капать иммуноглобулины, особенно при первой беременности. Потому, что организм матери старается отторгнуть чужие клетки. И мне плевать какие у вас отношения с отцом ребенка, потому, что это вредит развитию плода. Вам понятно? У вас такое аутоиммунное нарушение наблюдается, отсюда и такой токсикоз. Нам нужно взять кровь у производителя, «отмывать» лимфоциты и ввести их вам. Такая терапия довольно популярна и очень эффективна. Тогда через недельку вы уже сможете покинуть больницу не рискуя ни своим здоровьем, ни здоровьем ребенка. Как только отец появится, сразу присылайте его в двенадцатый кабинет.       Врач покинула Катину палату, а Катька ударилась в рев. Хочешь не хочешь, а со Ждановым она связана навсегда. И никакой Малиновский, ни какой другой человек, даже если ей удастся кого-то другого полюбить, не сможет стать биологическим отцом ее ребенку. И если что-то будет необходимо, хоть тоже переливание крови, Кате все равно придется именно Жданова просить о помощи.       Такую они ее и застали, плачущую, сметенную. Андрей сразу бросился к ней.       — Катенька! Что случилось? Что-то с ребенком? — Катя кивнула, и у Андрея похолодели кончики пальцев. — Катя не молчи, прошу тебя. Может нужны какие-нибудь таблетки или еще что-нибудь. — Катя снова кивнула. — Говори, что нужно, мы никаких денег не пожалеем.       — Нужна твоя кровь, Андрей. Я правда не хотела просить тебя о помощи, но у меня какие-то аутоиммунные нарушения, скорее всего из-за того, что мы с тобой не очень совместимы. Нужно взять у тебя кровь, обработать ее и ввести мне.       — Вот дуреха. А чего ты плачешь? Сколько надо крови, столько и дам. Лекарство то вот оно, по венам течет, далеко ходить не нужно. Правда я вчера употреблял виски. Катя это не повредит?       — Я что врач? Откуда я знаю, — буркнула Катя, и снова заплакала, — я не хотела принимать твою помощь.       — Кать, так ты и не принимай. Я ребенку помогаю, не тебе. Договорились?       — Договорились, иди в двенадцатый кабинет. — Андрей вышел и Катя посмотрела на Ромку. — Присаживайтесь, Роман Дмитриевич. Разговор нам предстоит непростой.       — Подождите, Катюша, можно я начну разговор? Мне есть что вам сказать.       — Опять какие-то уловки?       — Нет, Катя, не уловки. Отнюдь не уловки. Я хочу у вас попросить прощения. И не важно, простите вы меня или нет. Это мне нужно, извиниться перед вами. А потом спросить кое-что.       — Ну, если вам это так нужно, то извиняйтесь и спрашивайте.       — Катя, я правда понимаю, что ты не можешь простить. Никто бы не простил. Да я и не прошу, чтобы ты меня простила. Я просто прошу прощения, я не говорю сейчас о самом поступке. Я об инструкции. Бог мой! Насколько же нужно быть не мужчиной, чтобы так мерзко и скабрезно писать о женщине. Катя, мне ужасно стыдно.       — А где вы, Роман Дмитриевич, женщину увидели? Меня, что ли? Так я же не женщина, я, по вашему меткому выражению, «Мисс Железное Грызло». Такую не зазорно и высмеять, — в горле у Кати встал ком. Она очень не хотела, чтобы Роман видел, что ей больно и собрала весь остаток сил на то, чтобы не заплакать. — Так что не переживайте, Роман Дмитриевич и не стыдитесь.       Катя с вызовом подняла голову и посмотрела Ромке в глаза, но то, что она увидела, потрясло ее до глубины души. Глаза Малиновского были наполнены слезами. Играет? Бьет на жалость? Или… действительно раскаивается? Малиновскому стыдно? Да нет, чушь, этого не может быть! Катя очень внимательно, как маленький ребенок, исследующий мир, наблюдала за Романом. Тому понадобилось некоторое время, чтобы взять себя в руки.       — Я готов, Катя понести любое наказание. Это правда. Но я хотел вас и спросить кое о чем. Катя, а почему вы не рассказали Андрею о том, что видели в той комнате?