И аз воздам...

      — Интересный вопрос, Роман Дмитриевич. Почему я ничего не рассказала Андрею Павловичу? Не посчитала нужным, вот и не рассказала.       — Катя, вы неискренни сейчас со мной.       — А с какой стати я должна быть искренней с вами, Роман Дмитриевич? Только потому, что вы мой жених? Так даже жених еще заслужить должен доверительное к себе отношение. Ромочка, вы позволите мне перейти с вами на «ты»? А впрочем, даже если не позволите, я перехожу. Итак, Роман, я пригласила тебя, чтобы сообщить тебе пренеприятное известие. Во-первых, пока я в больнице, ты должен меня навещать раз в день, лучше ближе к вечеру. Во-вторых, из того, что мы женимся, секрета делать не стоит. Я все равно раззвоню об этом каждому встречному и поперечному. В-третьих, как только я выйду из больницы и буду в состоянии без риска для малыша посещать рестораны и прочие публичные заведения, мы с вами... с тобой начинаем вести светскую жизнь. Отныне и до самой свадьбы я буду сопровождать тебя на всех мероприятиях. Ну, и последнее, самое тяжелое для тебя… тебе придется со мной переспать.       Ромка дернулся, как от удара хлыстом. Настолько цинично, не по-пушкаревски это прозвучало. Он собрался ответить Кате по всем пунктам, но она жестом остановила его.       — А кто сказал, что будет легко, Ромочка? Я тебе легкой жизни не обещала. Ничего, справишься. Перечитаешь свою инструкцию по совращению монстра и справишься. Напьешься, посмотришь на фотографии моделей, выключишь свет и справишься. Вот теперь я тебя слушаю.       — Катя, я не буду с тобой спать.       — Будешь, Ромочка, еще как будешь. Или ты думаешь, что ненасытную страшилку устроит жизнь без секса? Уверяю тебя, что это не так. А может боишься не справиться? Так перечитай еще раз свою же инструкцию и следуй ей шаг за шагом. И что-нибудь у тебя обязательно получится.       — Катя, я не буду с тобой спать. И вовсе не потому, что ты выглядишь так или иначе. Я не хочу, чтобы меня убили. А Андрей мне уже пообещал пышные похороны, если я хоть пальцем до тебя дотронусь. Он, действительно тебя любит, Катя. Как это не странно, но это так. И я не стану спать с женщиной, которую любит мой лучший друг.       — Я тебе не верю. Ни одному твоему слову не верю. Я прочла несколько страниц твоего дневника. Тебя как-то не очень смущало спать с бабами после того, как Андрей их бросал. Так что отмазка не проходит.       — Да, но никого из них он не любил.       — Роман Дмитриевич, можете быть спокойны на этот счет. Меня он любил еще меньше, чем любую из них. У Андрея Павловича напрочь отсутствует орган, которым любят. Все, Ромочка, я тебя больше не задерживаю. Посидите вдвоем, подумайте как вы будете выполнять свою часть работы и обязательно что-нибудь да придумаете. Вы же у нас фантазеры знатные, не может быть, чтобы ваши буйные фантазии иссякли в такой экстремальной ситуации. До свидания, дорогой, — сказала Катя, увидев, что в палату входит Андрей. — Иди сюда, твоя невеста хочет поцеловать тебя на прощание.       Ни слова не говоря, Ромка развернулся и вышел из палаты. К постели Катюши подошел Андрей, присел на стул рядом с ее кроватью.       — Катя, я сдал кровь для анализа, результат будет завтра. Мне позвонят и скажут смогу ли я помочь тебе и ребенку.       — А почему не сможешь? Или ты сомневаешься, что это твой ребенок? Так ты не сомневайся, не так много претендентов на тело матери твоего ребенка было.       — Господи, как же с тобой трудно. Я ни в чем не сомневаюсь, но таковы правила. Берут кровь, смотрят на совместимость или что-то там еще и только потом вводят какие-то лимфоциты матери.       — Андрей Павлович, я признаю, что вела себя неразумно. Все, что касается помощи ребенку, я готова от вас принимать. Единственное о чем я прошу, придете, сдадите кровь, поможете и уйдете. Не нужно ко мне в палату заходить. Пожалуйста.       — Хорошо, Катя, если я тебя так раздражаю, я не стану тебя навещать, но передачи-то я могу передавать? Это не тебе, это ребенку. И вот еще что… Катя, нам все равно придется видеться. На работе, по работе и так далее.       — Я пока на больничном и не обязана вас видеть, — буркнула Катерина и отвернулась к стене.       — Выздоравливай, Катюша. — Андрей посмотрел на маленькую, худенькую фигурку под одеялом. Больше всего на свете ему хотелось обнять Катю, прижать к себе, успокоить. Но он знал, что его действия будут иметь противоположный эффект, поэтому просто вышел из палаты.       Больше всего на свете Кате хотелось, чтобы Андрей обнял ее, прижал к себе, успокоил, но она знала, что это слабость, она знала, что не поддастся искушению и была очень рада, когда он покинул палату. Рада и… огорчена.

***

      — Андрей, она сумасшедшая. Я не преувеличиваю. Знаешь, что она от меня потребовала? Объявить о свадьбе публично, сопровождать меня на всех мероприятиях и… чтобы я переспал с ней.       — Спать с ней ты не будешь, — у Андрея сжались кулаки.       — Да не переживай ты так, я сам не горю особым желанием. Просто не представляю, как этого избежать. Но я, обязательно, что-нибудь придумаю. — Ребята переглянулись, задумались и широкая, лучезарная, шкодливо-малиновская улыбка украсила лицо Ромки. Андрей взглянул на него и тоже заулыбался. — Ты понял? Андрюха! И тебе эта же мысль пришла в голову?       — Ага. Игорек! — Ромка закивал головой. Друзья пожали друг другу руки. — Все, Ромка, я звоню Кире. Пора поговорить с ней. Давай, пока. — Ребята сели каждый в свою машину и разъехались по своим делам.       Игорь Смилянский был их хорошим приятелем, врач венеролог, услугами которого они еще ни разу не пользовались, вполне мог выписать Ромке справку, что лечит его от какого-нибудь трихомониаза или гонореи. Катя была права, фантазия этих мартовских котов была неиссякаемой и струячила мощным, бесконечным фонтаном.       Кира ответила сразу, словно все это время только и делала, что ждала звонка Андрея.       — Алло, ты куда пропал? Дома тебя вчера не было, сегодня на работе ты не появился. И телефон твой все время отключен. Кстати, ты знаешь, что твоя ненаглядная Пушкарева тоже прогуливает работу? А может вы где-то вместе?       — Кира! Я могу вставить слово? Спасибо! Я еду к тебе, если ты не возражаешь.       — Ну, я же никогда не возражаю против твоих визитов.       — Вот и замечательно. Я приеду к тебе и мы поговорим. Постараюсь ответить на все твои вопросы.       У самой двери квартиры Воропаевой Андрею хотелось перекреститься и бежать отсюда сломя голову. Но он не мог позволить себе этой роскоши. Увы, не мог. Единственное, что он смог себе позволить, это позвонить в дверь, вместо того, чтобы открыть ее самому.       — Андрюша, а ты почему звонишь? Ключи забыл? — Кира бросилась к Андрею в объятья. — Я так соскучилась, Андрюшенька, так соскучилась.       — Погоди, Кирюша, — отстраняясь и уворачиваясь от ее поцелуев, сказал Жданов, — нам нужно поговорить. Поговорить очень серьезно. — Андрей прошел в комнату, сел на пуфик и задумался. Он не знал, как начать этот непростой разговор. Но Кира нечаянно сама ему помогла.       — Тебе налить что-нибудь выпить?       — Я не могу пить, мне завтра нужно сдавать кровь.       — Ну и что? Когда это тебе анализ крови мешал выпить?       — Это кровь не для анализа. У Кати токсикоз, очень сильный токсикоз. И помочь ей могут только лимфоциты, отмытые из крови отца ее ребенка. Поэтому пить я никак не могу.