Павел Олегович
14 февраля 2016 г., 22:03
Кира позвонила в три часа ночи, когда Андрей, вымотанный за день разговорами, спорами и выяснениями отношений, уже видел десятый сон. С трудом разодрав глаза, он даже не понял ни кто звонит, ни чего хочет. Сердце, начавшее выбивать степ вместе с осознанием того, что звонит телефон, никак не могло войти в привычный ритм. Первой мыслью на звонок была мысль о том, что что-то случилось с Катей или с ребенком. Поэтому, когда Кира начала что-то говорить, ничего, кроме желания придушить ее, он не испытывал и мозги не включались.
— Я согласна, Андрей.
— На что ты согласна?
— Компанию нужно сохранить. Любым способом. Если цена сохранения компании — безумное условие этой мымры, значит так тому и быть. — Кира только забыла добавить, что решила сделать все возможное и невозможное, чтобы свадьба состоялась. А уж там она Андрея не упустит.
— Кирюша, спасибо тебе огромное. Прости меня, если сможешь, прости за все. Я очень благодарен тебе за твое решение. Ты заслуживаешь лучшей доли, чем быть моей женой. И я надеюсь, что ты обязательно встре…
Но Кира уже дала отбой. Андрей взглянул на часы, понял, что сейчас не стоит делиться с Романом новостью и снова рухнул в постель. А уже в восемь утра Жданов звонил родителям.
— Папа, вы с мамой могли бы завтра, в крайнем случае послезавтра быть в Москве? Мне нужно провести совет директоров. Но перед ним мне нужно поговорить с тобой, отец. Один на один.
— Андрей, что случилось?
— Это не телефонный разговор, папа.
— Андрюша, — трубку взяла мама, — ты только скажи, с тобой или с компанией что-то случилось.
— Мама, не волнуйся и не вздумай переживать. Ничего особенного не случилось. Просто вы мне нужны здесь. Так вы приедете? И, если да, то когда?
— Папа уже заказывает билеты. Если удастся мы уже сегодня будем в Москве. Если нет, то завтра обязательно.
«Ну, вот и все, — подумал Андрей, — жить мне осталось совсем немного».
Родители прилетели к вечеру. Без предупреждения, без звонка, без объявления войны. Хорошо, что Андрей многое успел сделать в этот день еще до приезда отца с матерью. И в больницу съездил, кровь сдал, и на рынок заехал, чтобы Кате фрукты и творог купить. И даже саму Катюшу мельком увидел, она в парке больничном прогуливалась. Потом поговорил с Ромкой, дал ему инструкции для его визита к Пушкаревой в больницу. Ну, и на работу успел заскочить, с Милко поругался, Сашку по телефону подальше послал. Вот сколько всего успел.
В шесть часов вечера, Андрей начал нервничать, зная, что Роман сейчас входит в больничное крыло. Мало ли что Кате в голову придет, а справку у Игоря взять они еще не успели. В общем помаялся Жданов минут пять, помаялся и решил тоже ехать в Снегиревку. Тут-то в двери и позвонили родители.
— Мама, пап, привет! Проходите. Вы что же не предупредили, что сегодня прилетаете. У меня есть нечего. Могу на дом что-нибудь заказать. Вы чего хотите?
— Андрюша, не суетись. Захотим ужинать, позвоним в ресторан, все доставят. Кофе-то, я надеюсь, у тебя есть для нас с тобой? И чай для мамы?
— Это, конечно есть, но к чаю нет ничего.
— Тогда мы вот что сделаем, мама пусть заказывает, а мы пойдем в кухню, поговорим. Марго, закажи грамм триста беленькой. Судя по тому, как суетится Андрюша, разговор нам предстоит тот еще. Ну, слушаю тебя, сын, — сказал Павел Олегович, когда они остались одни.
— Пап, ты оказался прав. Я... Из меня получился никудышный президент. Мне так хотелось тебе доказать, что ты ошибаешься, что я наломал дров. В двух словах дела обстоят следующим образом: первая моя коллекция провалилась с треском, я решил сэкономить на тканях и потерпел фиаско. Это то, что ты знаешь.
Теперь начинается то, о чем ты и не догадываешься. Мне нужны были ткани отличного качества и по низкой цене, и я нашел такого поставщика. Как Катя не отговаривала меня, как не просила не связываться с ним, я связался, сделал предоплату. Результат оказался еще более плачевным, чем провал коллекции. Деньги уплыли, ткани конфискованы. Нужно было расплачиваться с поставщиками, и кредитными банками, а у компании денег не было.
Тогда я создал параллельную компанию. Записал ее на Пушкареву и эта подставная компания стала служить буфером между «Зималетто» и кредиторами. Это оказалось очень удачной идеей. Во-первых потому, что таким образом мы смогли потихоньку расплачиваться с кредиторами, а во-вторых, потому, что Катя так успешно занимается подставной компанией, что она приносит прибыли и не маленькие.
Пап, я хочу, чтобы ты понял. Виноват во всем только я. Это я заставил Катю писать липовые отчеты, я заставил ее зарегистрировать подставную фирму на ее имя. Она специалист высочайшего класса, а я нет, папа.
— Я не понимаю к чему ты ведешь, Андрей. — Павел мужественно слушал сына все это время, но сейчас он, действительно, потерял логическую нить разговора.
— Папа, компания «Зималетто» заложена компании «НикаМода», хозяйкой которой является Катерина. Суд, скорее всего, примет решение в пользу «НикаМоды».
— Какой суд, сынок?
— Для того, чтобы «НикаМода» смогла стать буфером, Кате пришлось подать на нас в суд первой из всех кредиторов. Понимаешь? Так вот, папа. Катя разработала прекрасный, я бы сказал гениальный антикризисный план. Я подам в отставку на совете директоров, отец. И, я считаю, что именно Катя должна возглавить «Зималетто».
— Что? Андрей! Ты о чем говоришь? При чем здесь Катя? Есть Саша. Пусть он возглавит компанию.
— Боюсь, что это не возможно. Во-первых потому, что Сашка ничего не понимает в нашем бизнесе и никак не сможет вытянуть компанию из кризиса. Во-вторых, потому, что Катя на это никогда не согласится.
— Какая разница согласится Пушкарева или нет?
— Папа, ты еще не понял? Она хозяйка «Зималетто», да, только на бумаге. Но если это станет необходимым, она сможет и де-факто стать хозяйкой. А вот это ее антикризисный план. Посмотри, подумай. Я уверен, что ты все поймешь.
— Андрей, вызови-ка Пушкареву. Я хочу с ней поговорить.
— Не могу, она в больнице. Где-то на недельку. Да, пап, мучить ее я никому не позволю. Она беременна. Можешь на мне оторваться. Ты когда начнешь мне лещей раздавать? Сейчас, или после изучения плана?
К одиннадцати часам вечера, получив такую порцию лещей, что и не понятно было куда их складировать, Андрей ушел спать, а Павел Олегович, изучив досконально антикризисный план Пушкаревой, остался сидеть на кухне и думать, думать, думать...
