Железная леди.
2 марта 2016 г., 21:25
Кира ворвалась в зал заседаний уже подогретая Клочковой практически до состояния кипения, сразу заняла кресло президента и победно посмотрела на Катерину.
— Зачем вы меня вызывали?
— Я хотела с вами поговорить.
— Поговорить? А нельзя было зайти ко мне в кабинет? Или надо посылать Вику с приказами?
— Совещание назначено в конференц-зале, а не в вашем кабинете, Кира Юрьевна. Это во-первых, а во-вторых, с какой стати президенту компании ходить на ковер к начальнику отдела продаж? Я, пусть временный, как вы справедливо заметили, но все же ваш начальник, и это моя прерогатива вызывать вас к себе, а не наоборот.
Так вот, Кира Юрьевна, увольнять, снимать с должности или назначать на нее, проводить воспитательную работу и наказывать работников не входит в круг ваших должностных обязанностей. Для этого у нас есть Георгий Юрьевич и я. Поэтому я попросила бы вас не запугивать никого увольнениями и санкциями.
— Значит так. Я советую вам попридержать свои амбиции. Вы не имеете права мне приказывать. А свой метод руководства оставьте для своих многочисленных подруг и родственников. Вы наверное забыли, что я акционер этой компании. И могу увольнять кого захочу и когда захочу. И если вы думаете, что единожды посетив стилиста и парикмахера вы сразу встали со мной на одну ступеньку иерархической лестницы, то вы просто смешны.
— Если вы думаете, что я тешу свое самолюбие и получаю от этого удовольствие, вы глубоко заблуждаетесь. Но если совет директоров попросил меня возглавить «Зималетто», то я требую к себе уважения. К себе, — Катя хмыкнула, — и к моим многочисленным родственникам, если вы имеете ввиду Николая Антоновича. Я не позволю, чтобы меня унижали так, как прежде. Что же касается иерархической лестницы, то я стою там на несколько ступеней выше вас. И прошу заметить, не мама с папой меня туда протолкнули. Я добилась всего сама.
— Звучит как ультиматум. Вы думаете, что раз вы беременны от акционера, то это вам принесет какие-то дивиденды? Вы думаете, что получите акции?
— Мы не будем сейчас говорить на эту тему, Кира Юрьевна. Если вам что-то не нравится, можете занять место президента и конфликт будет исчерпан.
— Вы прекрасно знаете, что сейчас это невозможно.
— А если невозможно, то потрудитесь не выходить за рамки приличия, и не обсуждать мою персону с моими же подчиненными. Неужели вам не понятно, что пытаясь принизить меня вы тем самым принижаете себя, демонстрируя свою мелочность и склочность. Я вчера уже говорила, мне нужна единая команда. Мы пожали руки друг другу. А сегодня вы говорите секретаршам, что я здесь никто и звать меня никак. Что это, как не ножи в спину?
Кира Юрьевна, можете мне поверить на слово, я серьезный противник, и вам я не по зубам. Вот вы так лихо заявили, что вы акционер и поэтому можете увольнять людей. Вы ошибаетесь, Вы акционер, который даже не читал устава собственной компании. А там черным по белому написано, что ни один акционер, если он не является президентом, не может не только увольнять, но даже влиять на политику компании, кроме как при голосовании на совете директоров. Но и тут засада. Совет директоров собирается только в двух случаях. Если его созывает президент, или если большинство акционеров настаивают на его созыве. Вы уверены, что большинство акционеров станут настаивать на созыве совета директоров по вопросу увольнения секретарш? Я нет!
Короче говоря, Кира Юрьевна, если я узнаю, что вы где-то, с кем-то в стенах «Зималетто» обсуждаете мою персону, — Катя сделала паузу. — Вы будете уволены, Кира Юрьевна.
Такой отповеди Воропаева не ожидала. Она задохнулась от наглости этой выскочки. Но в то же время Кира понимала, что Катя права, ей этот противник не по зубам. Черт, и как она не прочла заранее уставные документы?
— Катерина Валерьевна, вы хотите сказать, что будете сквозь пальцы смотреть на нарушение дисциплины? Только потому, что нарушители ваши подруги?
— Я могла бы вам сейчас ответить, что беру пример с вас. Вы ведь все время смотрели сквозь пальцы на нарушение трудовой дисциплины Клочковой только потому, что она ваша подруга, вы даже воровали мою работу и отдавали ей, вот до каких границ дошла ваша принципиальность, Кира Юрьевна. Но я не скажу этого, потому, что мне в компании нужна дисциплина, дисциплина на всех уровнях. Иначе мы из болота не вылезем.
— Вы хотите сказать, что Клочкова…
— Совершенно верно, Клочкова балласт, вашими стараниями дорогой балласт. И, скорее всего, она будет уволена. Как будет уволен любой, кто вместо работы раскладывает пасьянсы или сплетничает в курилке. Надеюсь, что мы друг друга поняли. Две минуты перерыва и начнем планерку.
Катя ушла в кабинет. Разговор с Кирой был изнуряющим, выматывающим, но необходимым.
***
— Добрый день, — Катя вошла в конференц-зал последней. — Кто это? Что за бабОчка? Для мОдели низковата, но пОпробовать можно. Меня кто-нИбудь представит ей? — Милко в представлении не нуждается, — сказала Катюша. — Это я, Катерина Валерьевна Пушкарева. — Не верю своим глАзам. Что, с лЯгушки упала ее лЯгушачья шкурка? — Кира захихикала. — Милко, не хами! — Андрея затрясло, — Во-первых, Катерина Валерьевна женщина, во-вторых, твоя начальница, а в-третьих… — и наткнулся на Катин упреждающий взгляд, — впрочем хватит и первых двух пунктов. — Я мОлчу. Нет! Я не могу мОлчать! Это же надо! Пушкарева — красавица. Я недоглЯдел! — Катерина Валерьевна, нам всем повезло, нами руководит умница и красавица, — это Георгий лизнул. Ромка молчал, молчал, хотя ему очень хотелось открыть рот. Но он еще скажет Катюше, что он думает по поводу ее превращения в эту красотку. — Все обсудили мою внешность? Именно моему превращению и будет посвящена вторая часть нашей планерки. Сейчас я хочу поговорить о реорганизации управленческого состава. Единственное, чего я прошу, не перебивайте меня, делайте пометки. Я потом отвечу на все вопросы и мы с вами все сможем обсудить. — Итак, начну с вас, Георгий Юрьевич. Вы пока остаетесь на своем месте. Почему пока? Да потому, что мне не нравится стиль вашего руководства. Если вы еще хотя бы раз только подумаете пристать хоть к одной женщине, вы подадите рапорт об увольнении. Я не допущу, чтобы вы, пользуясь служебным положением, распускали руки или заигрывали с работницами. Это, я надеюсь, понятно. Нам не нужны судебные иски. И еще. Любое увольнение или выговор, только с моего личного согласия. Это же касается и штрафов. Секретаршей у вас остается Пончева. — Мудрое решение, — сказал красный, как рак, Георгий Юрьевич. — Милко, к вам у меня только одна претензия. Но серьезная. С сегодняшнего дня вы прекращаете унижать женщин. Тем более за их внешние данные. — Тогда можЕте меня уволить! — Хорошо! Заявление оставьте у Виктории. Что же вы за творец, если для вдохновения вам необходимо унижать женщин? И без этого у вас ничего не получается. Это уже не творчество, а извращение какое-то. — Катя знала, как задеть маэстро за живое. — Вы бросаете мне вызОв? Вы бросаете мне вызОв? Хорошо, я остаюсь. И вы увидитЕ, что мое вдохновение нИкак не зависит от ваших извращений! — Ну, вот и хорошо, значит договорились. Ольга Вячеславовна остается с вами. Надеюсь, что возражений нет? — Нет! Но вы дОлжны будете прИзнать свою ошибку. — С удовольствием признаю, — улыбнулась Катя. — А без жЕлеза во рту, вы даже красивАя. — Спасибо. С этим закончили. Кира Юрьевна! К вашему отделу у меня претензий нет, особенно если вы будете выполнять то, о чем мы договорились ранее. Амура остается работать вместе с вами. — Малиновский и Жданов на две-три недели переводятся на производственный этаж. Дело в том, что прибывает оборудование, нужно будет проследить за его установкой и начать реорганизацию производства. Никто лучше вас с этой задачей на справится. Никто! Вместе с вами переводится и Клочкова. Я собиралась ее уволить, но пока подожду. Если от нее не будет для вас никакой реальной помощи, прошу мне сообщить. — Николай Антонович, вам будет помогать Светлана Локтева. Тропинкина будет моим секретарем, а Шурочка временно переводится на ресепшн. Если Клочкова себя зарекомендует положительно, то затем она сменит Шурочку. А теперь я слушаю ваши вопросы и возражения. — Мы должны будем работать на нижнем этаже? — Увы, да. Две или три недели. Чем быстрее справитесь, тем быстрее вернетесь. Роман Дмитриевич, не отвлекайте там швей флиртами, пожалуйста. А вы Георгий Юрьевич, подыщите, пожалуйста Андрею Павловичу кабинет на нашем этаже. Правда ему не придется там долго сидеть, впрочем, как и Роману Дмитриевичу. Но об этом мы поговорим, когда они осилят тяжелый участок на производстве. Если вопросов и возражений больше нет, то я объявляю перерыв на тридцать минут. Прошу не опаздывать. К нам присоединится Юлиана Виноградова. Всем спасибо.
