Я открываю глаза.

В доме Правосудия нашего Дистрикта я бывала тысячу раз. И вот, в тысячу первый, я сижу в комнате для трупов. То есть, для трибутов. Через пару часов поезд увезет меня из родных краев. Возможно, уже навсегда. Я больше никогда не увижу маму, папу, Прим и всех, кто мне дорог. Умру так же, как и многие-многие трибуты до меня. Интересно, а как прошла Жатва в других Дистриктах? Все, наверное, в шоке от моего поступка. В это трудно поверить, но за всю историю Дистрикта 12 у нас не было ни одного добровольца. Я первая. Как-то раз я общалась с Хеймичем, когда он был трезв. Это было всего однажды, но зато мы много о чем поговорили. Это было на одном очень важном "приеме" у нас дома. Я уж не знаю, что конкретно случилось, но ситуация был настолько серьезной, что Хеймич даже не пил пару дней. Он рассказывал мне про арену. Я и не думала, что все происходит так. Оказалось, что самым главным до начала Голодных игр являются "спонсоры". Это люди, которые во время игр смогут за деньги прислать мне какую-то вещь. Например, лекарство, спички или еду. И причем чем ближе к концу, тем дороже обходится это удовольствие. Но для того, чтобы спонсоры захотели мне помочь, им нужно понравиться, произвести правильное впечатление. Притвориться победителем. Притвориться победителем. Да, мне нужна стратегия, если я хочу вернуться домой. Но вопрос лишь в том, хочу ли я?.. Конечно же хочу! Снова увидеть маму, отца, Прим. А как же ОН? Каждый сам за себя? Мне еще во многом предстоит разобраться. Дверь внезапно открылась и в нее вошли (даже вбежали) мои родители. Отчаянье – это то, что я вижу на их лицах. - Зачем, Мадж, зачем? – почти прокричал отец. На меня почти никогда не орали, поэтому я несколько растерялась. – Ох, прости меня, тигренок! Я не хотел тебя обидеть, - он обнял меня так крепко, что чуть не раздавил. – Милая, ты хоть понимаешь, что сделала? Ты понимаешь, что это конец? Ты понимаешь,.. - Не говори так! – перебила его мама. До этого она просто стояла рядом и плакала. Сейчас же она легонько оттолкнула отца и взяла меня за руки. – Послушай меня, Мадж. Ты умная и сильная девушка, у тебя есть шансы на победу, слышишь? Только не смей сдаваться! - Я и не собиралась, мама, - я обняла ее так крепко, как только могла. – Все будет хорошо, обещаю. Они пробыли у меня еще пол часа, но затем миротворец, охраняющий меня, объявил, что пришли еще посетители и родителей попросили удалиться. В тот день ко мне пришло удивительное количество народу. Я вообще удивляюсь, почему ко мне столько пустили. Хотя, удивляться-то особо и нечему. Но я решила, что у меня должна быть какая-то мысль, обдумыванием которой я могла бы заняться, чтобы отвлечь себя от негативных мыслей. Я всегда так делаю. И это очень сильно помогает. Фактически, во всех самых непонятных периодах моей жизни, а таковых было три, меня спасала тупая тема для размышлений, типа «Почему у слив такой странный вкус?», или «Какая самая любимая книга моего учителя по математике?» и тому подобная чушь. Больше всего меня удивил приход мамы Гейла. Необычайно милая женщина! Это для ее семьи я тайно беру тессеры. У меня даже имеется своя «тайная технология» передачи ей зерна. Но она, похоже, никогда об этом узнает. Это был очень странный разговор. Мы просто сидели и молчали. Она как будто боролась с собой, будто хотела что-то сказать, но не могла. На лице буквально написано, что она плакала. Но, в отличии от моей мамы, обошлась без истерик. Самыми последними ко мне пустили Прим и Китнисс. Мы так плакали, что я, при всем желании, не смогу вспомнить ни словечка. Как много народу ко мне пустили.