Три части одного целого

Найденная с помощью домового эльфа Добби Выручай-комната стала лучшим помещением для проведения тайных уроков по ЗОТИ. Первый урок состоялся через четыре дня после собрания в Кабаньей голове. Общим голосованием было выбрано и название для этого необычного кружка, который теперь назывался ОД, что в переводе означало Отряд Дамблдора. Неудобство состояло в том, что приходилось хорошенько побегать, чтобы найти и оповестить всех участников ОД об изменениях во времени или дате следующего собрания, но к концу октября был найден выход. На четвёртом занятии Гермиона раздала всему составу по фальшивому галеону с наложенными Протеевыми чарами и объяснила, как они работают. Так что эта проблема была решена довольно быстро. Весь октябрь дожди лили почти нескончаемым потоком, но квиддич никто не отменял и перед первым матчем сезона ребята тренировались играть практически с закрытыми глазами — улучшить видимость во время дождя не помогало никакое заклинание. Гермиона не знала, куда себя деть. Благодаря тренировкам с близнецами она почти не сталкивалась, а когда они появлялись в гостиной старалась оставаться незамеченной, но где-то в глубине души поселилась тоска, понять происхождение которой девушка была не в силах. Два самых дорогих человека (после родителей) всегда были рядом и тосковать и переживать за них причин пока не было. Маму и папу она, безусловно, любила, но за все годы учёбы в Хогвартсе сильно скучать по ним ей не приходилось. Исключением был лишь первый курс. А сейчас, когда появились настоящие друзья, учёба занимает много сил, и ещё война намечается. Так что времени на всё остальное просто не оставалось. Гермиона не хотела признаваться самой себе, что всё перечисленное больше не занимает её мысли слишком надолго, в отличие от двух рыжих хулиганов. Она старалась оградиться как могла, пыталась погрузиться с головой в очередное интересное чтиво, но раз за разом ловила себя на том, что разглядывает их, впитывая каждую черту или вслушивается в их голоса, запоминая каждую интонацию. Дошло до того, что она начала различать их по голосу, по движениям, по одному взгляду. Она знала, что у Фреда есть едва заметный шрам над левой бровью, глаза цвета неба в солнечный день и его голос немного грубее, а у Джорджа родинка на шее, глаза чуть-чуть темнее, чем у брата: цвета спокойного моря, и в голосе меньше хрипотцы. Они были абсолютно разными и всё же близнецами. Матч Гриффиндор против Слизерина все ученики ждали с нетерпением. Стоял страшный мороз, но от волнения игроки его почти не ощущали. Хуже всех было Рону. Обидные кричалки, скандируемые с трибун факультета змей подорвали и так держащуюся на честном слове веру в себя, не позволяли сосредоточиться и сконцентрироваться на игре. Не смотря на, как всегда, подлую и грубую игру Слизерина, Гарри поймал снитч и Гриффиндор победил, но развернувшаяся сразу после этого сцена не позволила в полной мере насладиться триумфом. Взбесившийся из-за проигрыша Малфой плевался ядом и поливал помоями Гарри и всю семью Уизли. Гермиона, спустившись на поле, не успела перехватить набросившихся на Хорька Гарри и Джорджа, но оказалась на пути вырвавшегося из хватки Анжелины Фреда. Не успев ничего обдумать, она просто обвила его пояс руками, не позволяя двигаться дальше. Похоже, первые несколько секунд он даже её не заметил и продолжил двигаться вперёд, но девушка и не думала отступать, тем более она только сейчас поняла, что вообще сделала. Тело по обыкновению накрыло уже почти привычным оцепенением от близости одного из них. Всеми силами стараясь не потерять над собой контроль, Гермиона подняла глаза на парня, когда почувствовала, что он перестал вырываться. Фред смотрел как будто сквозь неё, его глаза были остекленевшие, а на лице до сих пор читалось выражение ярости. Так они и стояли, вроде смотря друг на друга, но в то же время не видя ничего. Гарри и Джорджа уже оттащили от изрядно побитого Малфоя, а так не вовремя появившаяся на поле Амбридж увела их к МакГонагал. Фред, поднявший на мгновение взгляд, громко выдохнул и с едва заметным стоном уткнулся лицом в непокорную каштановую гриву, всё ещё плохо понимая происходящее. Он чувствовал умопомрачительный запах, исходящий от девушки, которую держал сейчас в своих объятьях. Злость на Малфоя, посмевшего посягнуть на самое дорогое — семью, пока помогала сохранить относительную ясность мыслей. Парень совершенно не понимал, как Грейнджер оказалась тут и почему удерживала именно его, а не Поттера. За этими мыслями он сам не заметил, как, склонив голову ниже, провёл носом по бархатистой коже на шее девушки, очнувшись лишь когда почувствовал дрожь во всём её теле. Резко отпрянув, смущённый своими безотчётными действиями, молодой человек пытался найти оправдания слишком бурно среагировавшему на близость именно этой девушки телу. Они с братом всегда гордились этой очень нужной, особенно в подростковом возрасте, способностью в совершенстве владеть своим телом и не поддаваться бунтующим гормонам, но почему-то сейчас всё вышло из-под контроля. В голове был лёгкий туман, а в штанах ощутимо поубавилось места. Взгляд на Гермиону немного отрезвил — она выглядела растерянной и слегка пришибленной, всем своим видом олицетворяя всё то, что сейчас испытывал, но всё же пытался скрыть, он сам. И ему даже показалось, что в потоке многочисленных эмоций, мелькнувших в её глазах, он смог разобрать то же желание, захватившее его. Но даже если это так, то силы воли у неё было значительно больше, чтобы взять её под контроль. - Фред, ты не мог бы меня отпустить? — она выпрямила спину и взгляд её стал более спокойным, только голос немного дрожал. Он, хоть и через силу, подчинился просьбе, но удивительно избирательные гормоны молили схватить это милое создание в охапку и утащить с чужих глаз в самое потайное место в школе и там наслаждаться ею так долго, как только сможет. — Извини, — собравшись с силами и наконец отпуская её, он пожал плечами, с немного смущённым выражением вглядываясь в её лицо, при этом мысленно пытаясь надавать себе хороших пинков под зад и заставить себя встряхнуться и не изображать придурка, ведь смущённый Фред Уизли это, наверное, то ещё зрелище. — Наверное, пора в гостиную. Узнать, что с ребятами, — она старательно отводила глаза, кутаясь в мантию. Лишённое его тепла тело тут же напомнило, что зима уже на подходе. Он кивнул, не в силах выдавить из себя что-то большее, и как-то заторможено поплёлся за стремительно удаляющейся старостой, наблюдая за её нервной походкой. Мысленные пинки не помогали взять себя в руки и прогнать туман в голове. Такое его состояние продлилось до тех пор, пока Джордж не сообщил о запрете играть в команде до самого окончания их учёбы. Команда в один счёт лишились ловца и сразу двух загонщиков. И хотя сам он в драке не участвовал, Амбридж с лёгкостью выперла и его. В этот момент он жалел лишь о том, что от него Хорёк так и не получил ни одного удара, который бы компенсировал это наказание. Гермиона сидела в кресле возле камина и, делая вид, что читает, осторожно наблюдала за близнецами и слушала гневные возгласы всего факультета. Их можно понять, ей и самой было обидно за команду, а особенно за несправедливо наказанного Фреда. Он снова выглядел очень злым, а она пыталась понять, злится он только на Малфоя с Амбридж или и на неё вдобавок. Ей нужно было сразу пропустить его, но в тот момент в голове не было ничего, кроме чувства покоя, покинувшего её этим летом. Пусть и не полного, ещё не целого, но она так соскучилась по спокойствию, что и половины стало достаточно, чтобы забыть все правила, выдуманные ею с целью держаться как можно дальше от каждого из них, и просто насладится его близостью. Сейчас мозг вновь взял верх над сердцем со всеми его чувствами и эмоциями и пытался пристыдить её, потерявшую голову и контроль над собой. А сердце робко напоминало о том, как она чувствовала себя последние недели: уставшая, замученная, загнанная в собственные рамки, неспособная справиться с обычными для неё нагрузками. Бессонница, трясущиеся руки, невнимательность. А после такого короткого контакта она чувствовала себя намного лучше и была уверена, что сегодня наконец-то выспится. Логики и связи тут девушка не видела никакой, но, возможно, когда-нибудь она перестанет удивляться всем этим странностям и наконец смирится со своими противоречивыми чувствами.