Я сыграю тебе реквием

- Дино! Дино! Ты меня вообще слушаешь? Я не шелохнулся. Пусть решит, что я умер. Может, хоть это позволит мне отвязаться от скучнейшего отчёта по предприятиям. Хотя, сомневаюсь… - Я знаю, что ты не умер. Просыпайся, ленивая задница! И кто там говорил, что главаря мафии должны все бояться? Знайте, вас нагло обманывают! Меня тут бьют, обзывают, обманывают, обещая отпуск, насильно удерживают в пыльном офисе. Обижают, в общем. Злые тут все, в мафии, ничего не скажешь. На сухом пайке сижу, надзиратели в спину дышат. Только заснёшь – хоп папкой по голове! Эх, поскорей бы старость… - Поднимайся, кому говорю! Папка, по весу больше похожая на все три тома «Войны и мира», приземляется прямёхонько мне на макушку. Я жалобно скулю, но глаз всё равно не открываю. - Вот лентяй! А у тебя, между прочим, завод накрывается! - Ой, Данте, не зуди! Ты мне про этот завод уже три месяца мозги прочищаешь. Подари его уж кому-нибудь, а? – я буравлю его недовольным взглядом. Данте аж подавился от такого заявления. - Нет, ну нормально? Я его деньги спасти пытаюсь, а он ещё недоволен. Дино, а ты, случаем, не обленился? Как кот кастрированный. Раньше с тобой таких проблем не было: стукнул кулаком по столу, съездил на разборки, и тот же заводик нам бесплатно бы достался. А сейчас что? - Старею, друг, старею! - Оно и видно. Ладно, толку от тебя сегодня всё равно не будет. Я завтра зайду. Я заскулил, как побитая собачонка. Данте насмешливо хмыкнул и, картинно кинув папку мне на стол, удалился. Позёр. Мелкий и противный. Если бы не был таким хорошим экономистом, я б его точно прибил. Хочу в отпуск! Кажется, никогда ещё ничего так не хотел, как пару недель отдыха где-нибудь… в Намимори? Это название всплыло в сознании так естественно, словно только и дожидалось своего часа. А ведь я всеми мыслимыми и немыслимыми способами прогонял любые намёки на возвращение туда. Слишком уж много произошло. Слишком уж сильно мне хотелось оказаться там. Я вспоминал, с чего всё начиналось. Небольшая авантюра от Реборн-сана. Роль няньки для будущего Хранителя. Сердце ёкнуло. Раздался звонок. Круг замкнулся. - Босс, вам звонок. По второй. Я улыбнулся своим мыслям. Я в точке начала. За секунду до конца. «По второй звонят только избранные». Тот же кабинет. Те же мысли. То же предчувствие неминуемости конца. Ощущение дежавю, расходящееся электрическим током по пальцам. - Соедини. Я, кажется, никогда не был так рад раздавшемуся в трубке «Чаос!» Итак, круг замкнулся. Я оказался в точке отсчёта и размышляю, что выбрать: круг второй или другую дорогу, знакомую и простую. Выбор достаточно прост: я могу перезвонить Реборну и сказать, что у меня слишком много дел, чтобы покидать сейчас Сицилию. Притворюсь незаинтересованным. Оставлю всё как есть. И завтра вернусь в этот кабинет, чтобы посвятить восемь часов своим законным делам. А вечером – незаконным. Удивительно, но до сих пор я умудряюсь разграничивать официальную жизнь бизнесмена и неофициальную – главы мафиозного клана. Это довольно увлекательное занятие. Но сейчас, крутясь в кресле, словно маленький ребёнок, пришедший на работу к вечно занятому папе, я смотрю в потолок и не перестаю думать о том, что будет, если… Если я снова отправлюсь в Японию. Если начнётся новая авантюра. Если новый круг не вернёт меня к началу. Что тогда я буду делать? Звонков от МОЕГО неизвестного больше не было. Контактов с ним больше не было. Может быть, он уже дождался, чего хотел? -Босс, машина уже ждёт. Вы идёте? -Иду. Плащ на сгиб локтя, прощальный взгляд на офис. Дебора, секретарша, улыбается и машет нам вслед. Сомневаюсь, конечно, что она так уж мне предана. Скорее, дело в одном из моих подчинённых, который не удержался и помахал ей в ответ. «Всё ещё есть шанс одуматься». - Внимание, рейс 2119 Сицилия-Токио задерживается на полчаса. «Возможно, ещё не поздно?» - Объявляется посадка на рейс номер 2119 Сицилия-Токио. Пассажиров просьба занять посадочные места. Напоминаем вам, в аэропорту работает камера хранения. Пожалуйста, не забывайте свои вещи… «Можно просто остановиться». - Дамы и господа, через несколько минут самолёт взлетает. Просим пристегнуть привязные ремни и привести спинки кресел в вертикальное положение… «Или уже нет?» Рёв двигателя оглушает и почти мгновенно стирает оставшиеся сомнения. Повернуть невозможно. Впереди несколько часов в кресле, потом короткая передышка, крепкий кофе со сливками, салон автомобиля и короткий телефонный разговор с учителем, проносящиеся мимо пейзажи, запах оданго* и машинного масла… Я всегда испытывал тёплые чувства к Сицилии. И всегда думал, что ни одну страну не смогу принять так, как принимаю её. Но почему-то сейчас я не мог избавиться от ощущения, что, наконец-то, спустя много-много дней, возвращаюсь домой… Усталость накинулась незаметно. Я попросил Ромарио меня не беспокоить, закрыл глаза и провалился в ровный, спокойный сон. Токио встретил меня проливным дождём и сильным ледяным ветром. Уже выходя из самолёта, я почувствовал, как хлещут по лицу холодные капли, как треплет отросшую чёлку безжалостный ветер, как вздуваются полы плаща. Я с наслаждением вдохнул перенасыщенный озоном воздух и, дождавшись Ромарио, стал спускаться по лестнице. Дождь барабанил по ступеням, поручни намокли, влага стекала по подбородку, ниже, по шее, и таяла у ключиц. Короткая передышка вышла уж слишком короткой. Сидя за столиком в аэропорту, я пил кофе, слушал краем уха информацию о рейсах и читал свежую газету. На первой полосе статья о свадьбе известной актрисы с не менее известным сейю. Среди менее важных новостей – небольшое землетрясение в Осаке, пожар в одном популярном кафе и два случая самоубийства в маленьком городке Намимори. Удивительно, как интересно расположены приоритеты читателей… В машине не пахло машинным маслом и оданго. Пахло дешёвым освежителем и мятной жвачкой. По радио играл рок. Солист сипел, басы фальшивили, ритм не определялся в принципе. Тусклая промозглая серость глотала пейзажи за окном, одинаково равнодушно обращая в жемчужно-серый кроны деревьев, дома, яркие красные всполохи цветов и магазинов. Люди превратились в безликую гудящую массу шляп, зонтов и курток. Я смотрел в окно и чувствовал, как поднимается вновь с таким трудом покинувшее меня беспокойство. Самоубийства в Намимори… в таком тихом, скучном городишке одно-два самоубийства в год – это норма. А тут два за неделю. Кто-то очень постарался, чтобы этого не заметили. Короткая заметка в газете настораживала. При всём желании придраться к ней было невозможно. Словно кто-то очень хотел придать оттенок обыденности чему-то тёмному. «В понедельник, пятнадцатого августа в торговом районе города Намимори найдено тело молодого мужчины. Погибшим оказался учитель школы Намимори, Якихико Нори, тридцати двух лет. Согласно отчёту полицейских имело место быть самоубийство. Полиция так же сообщает, что причиной самоубийства путём падения с крыши здания могла стать затяжная депрессия, вызванная долгами его семьи. У Якихико Нори осталась жена и ребёнок, который в настоящее время учится в старшей школе Намимори». И всё. Тона прохладнее вряд ли можно придумать. Никакой конкретики: одна голословная догадка, одна правдоподобная причина. Если бы не долгий опыт, я бы тоже проглотил подобное. О втором самоубийстве сказано было и того меньше. Учитель, имевший отношение к Намимори… его сын учится там… там же, где учится десятый Вонгола… Может ли быть это совпадением? Маловероятно. Особенно, если учесть, что вторая жертва… обстоятельств – тоже косвенно имеет отношение к школе. Тяжёлые мысли снежным комом растут в голове. Их нельзя систематизировать, потому что связи между ними особой нет, но общий тон весьма неутешителен. Мнимые самоубийства, неожиданное приглашение Реборна… В наших кругах это своего рода предупредительный выстрел. Красный плакат над Намимори, гласящий: «Здесь скоро начнутся масштабные боевые действия». Если подумать, то круг стал объёмнее и вобрал в себя ещё больше элементов, чем в прошлый раз. А если вспомнить, что было в прошлый раз! У-у-у-у-у-у, просто так мы не отделаемся. Дождливая морось тонкой паутинкой опутывала всё вокруг. Гостеприимный дом Дечимо казался сотканным из серебристых нитей и расшитым бусинками жемчуга в прозрачных каплях дождя. Мокрые кусты по обе стороны дорожки подобострастно гнулись вниз, подметая резными листьями землю. Калитка даже не скрипнула, вежливо приглашая войти. Воздух дышал ароматами летних цветов, мокрым асфальтом и чем-то вкусным и пряным. Наверняка, маман Тсуны постаралась. - Ребят, посидите в машине, - кинул я озябшим охранникам. Они благодарно кивнули и уползли обратно, в нагретую кабину машины, постоянно потирая руки и шмыгая покрасневшими носами. Я не стал собираться с духом, долго мяться с ноги на ногу у входной двери, смакуя встречу со старыми знакомыми. Не стал перебирать в памяти воспоминания, горестно и обречённо вздыхать, оглядываться, как принято в таких случаях в мелодрамах. А просто отбросил назад изрядно мешающую чёлку и постучал. - Иду-иду, - послышался за дверью будто бы родной голос. Замок повернулся, щёлкнул, и на пороге явилась, иначе не скажешь, уже немолодая, вечно улыбающаяся женщина. Она улыбалась и сейчас, и трогательные морщинки залегли от столь привычной гримаски искреннего удивления и неискусственной радости в уголках глаз и губ. Прямо с порога на меня дохнуло теплом, аппетитным ароматом рамена и уютом. Я искренне улыбнулся Нане, и едва не произнёс: « Наконец-то я дома». - Ой, Дино-кун, ты пришёл к Тсуне? Заходи-заходи, на улице дождь. Ты, должно быть, промок. Успокаивающий голос Наны был переполнен радушным изумлением и радостью от встречи. Она, словно маленького нашкодившего сынишку, потрепала меня по волосам и отступила, оглядывая с ног до головы. Я чуть сам не покраснел от такого обращения, отвыкнув за долгие месяцы от столь милых приветствий. - Тсуна, Дино-кун пришёл в гости. Наверное, я так и не смогу привыкнуть к такому обращению. «Дино-кун». - ДИНО-САН?! И вечно этот удивлённый тон… Помню, ещё в бытность учеником Реборна, я точно также шокировано вскакивал с дивана, бежал в холл и смотрел на самых неожиданных гостей, которых мне только могли подкинуть. Те, кого приглашал Реборн, всегда были… ну, необычными. Экстравагантными. Странными, а порой, просто пугающими. Так что я охотно понимаю удивление нового ученика «великого и ужасного» Реборна. Но, кажется, Джудайме искренне рад меня видеть. Впрочем, сомневаюсь, что он умеет что-то делать неискренне. Такой уж он человек, что поделать. - Что, что вы здесь делаете? Ну, я имею в виду в Японии? - А тебе Реборн разве не говорил? – я удивлённо поднял бровь. Обычно это производило определённый эффект, и Тсуна, недолго думая, зарделся, смущённо почёсывая кончик носа. Я хохотнул в кулак. - Э-э-э, ну, в общем-то нет… - Тсуна! – если бы я досконально, вдоль и поперёк не изучил когда-то все возможные интонации в голосе Реборна, то с успехом решил бы, что мне сейчас влетит. Но учитель просто посмеивался над испуганным, как у кролика перед удавом, выражением лица Тсуны. М-да, первые недели я сильно сомневался, что из этого паренька выйдет хоть какой-то толк, не говоря уже об ответственной должности Десятого. Но никогда раньше я не видел, чтобы Реборн в кого-то так верил… И постепенно, лучше узнавая Тсуну, я лишний раз убеждался, что стать боссом – его судьба. Он рождён для этого, и всё в нём, начиная от пламени неба и заканчивая упорством в глазах, создано для того, чтобы управлять своей семьёй. - Хватит держать гостей на пороге! Дино, проходи! С негромким «бух» какая-то толстая книга приземляется на затылок Тсуны. Я перекидываюсь с учителем понимающим взглядом и снимаю промокшее пальто. Тсуна негромко, но предельно интеллигентно ругается. - Буду рад. - Точно-точно, Дино-кун! Я как раз приготовила рамен, проходи в столовую. Естественно, в столовой было полно народу. И-пин, Ямамото, Рёхэй, Фута и Бьянки сидели за столом и ели рис. У плиты, что-то негромко напевая под нос, суетилась Кёко. Случайно кинув взгляд на Тсуну, я заметил, как смущённо покраснели щёки, и как старательно он отводит взгляд от девушки в розовом с оборками фартучке. Ох уж мне эти целомудренные взгляды! В углу, скрестив руки на груди и раздражённо поглядывая в сторону сестры, стоял Гокудера. Хотя очки были, как всегда, на Бьянки, есть он явно перехотел. Увидев неожиданного гостя, все повернулись в мою сторону и, одинаково добродушно улыбаясь, поспешили поприветствовать меня. Правда, один незамеченный мною житель всё же не так сдержанно выразил свои «восторги» по поводу моего появления. - Ахахаха, тупой конь! - Ламбо! Мне в коленку упирается мягкая курчавая макушка, и бледно-зелёные глаза снизу вверх смотрят на меня, словно на клоуна, опоздавшего на детский утренник. Я не удержался и потрепал его по мягким вьющимся волосам. Вниз немедленно посыпались конфеты и мелкие безделушки. - Ламбо, сколько можно говорить? Нельзя так говорить с Дино-саном! – Тсуна подхватил его на руки и сконфуженно посмотрел на меня. Я махнул рукой, мол, дурак не в том смысле. - Ахахаха, глупый Тсуна, глупый Тсуна! Ламбо вырывается из его рук и начинает бегать кругами по комнате, повторяя скороговоркой «глупый Тсуна». Заметив, как хищно смотрит Гокудера на это чудо природы, я поспешил исправить ситуацию. - Ламбо, а я тебе как раз кое-что вкусненькое из Италии привёз! Он затормозил так резко, что Тсуна споткнулся и, эффектно кувыркнувшись в воздухе, приземлился на пятую точку. Все, уткнувшись носами в тарелки, прыснули со смеху. Все, кроме, разумеется, Хаято, который с криком «Джудайме» уже суетился вокруг обалдевшего Тсуны. - Покажи! Покажи, ну, покажи! – Ламбо быстренько, почти профессионально, забрался вверх по моей штанине и повис грузиком на лацкане пиджака. Правда, почти сразу же свалился, поймав лбом второй увесистый томик книжного издания от Реборна. Я не стал мучить «бедного» телёнка и отдал ему коробку со сладостями, до сей поры томившуюся в моём портфеле. Так, словно открывает сундук с сокровищами, Ламбо восхищённо приподнял крышку, глубоко-глубоко вздохнул и, чуть не прослезившись от умиления, произнёс самым жалобным голосом: - Спа-а-а-а-а-а-а-сибо! Даже Реборн не остался равнодушным от столь трепетного отношения Ламбо к сладкому. Все как-то даже позабыли про обед, глядя, с каким благоговейным восхищением телёнок принюхивается к своему подарку. Эх, знал бы, что он будет так себя вести, привёз бы ему целый торт. - Ламбо-кун, не забудь поделиться с остальными. Если до этой фразы Ламбо был похож на маленького ангелочка, то сейчас – на демона, у которого собираются отобрать обработанную и законно забранную душу. Обиженное лицо Ламбо говорило о скорой катастрофе. Я примиряющее поднял ладони и произнёс: - Нет-нет, это всё специально для Ламбо. Для вас у меня тоже есть. - О, Дино-кун, как это мило с твоей стороны. Спасибо большое! А теперь присаживайся, поешь с нами. Долго я сидеть не стал, но с удовольствием разделил трапезу, попутно рассказывая о жизни в Италии и слушая рассказы о Японии, потом выпил вместе со всеми чай. Все были просто в восторге и наперебой хвалили канноли**, карамельные пирожные, тарталетки*** с персиковым муссом, шоколадные чашечки, кофейную нугу с трюфелями и миндальные крендельки. Я удостоился просто небывалой похвалы. Облокотившись о стену, я смотрел, как убирала посуду Кёко, слушал лепет Ламбо и следил, очень внимательно следил за тем, что делал учитель. Я не сомневался, что с первых же минут он почувствовал мой взгляд, но в доме было слишком много народа, чтобы незаметно для всех переговорить. Поэтому я терпеливо ждал подходящего случая. Который представился очень скоро. И, как ни странно, за столь удачное стечение обстоятельств я был обязан Ламбо. Пока все убирали со стола, мыли посуду и обсуждали последние новости, он неизвестно откуда взял кольцо неба Вонголы и выбежал с ним на задний двор, угрожая выкинуть его через забор. Естественно, все, во главе с доблестным Вонголой, двинулись за ним. Все, кроме Реборна… Он, проводив удаляющихся друзей взглядом, чинно пил кофе. - Ты уже заметил? Издали даже не различить, как он шевелил губами. Его тихий, ровный голос – словно ветер скользит по вересковой пустоши. - Заметки в газете? Да. - И что ты думаешь по этому поводу? - Очевидно тоже, что и вы. Кто-то очень аккуратно подбирается к Тсуне. - Да. До моего здесь появления они держали Намимори и ещё два города под контролем. «Ламбо, иди сюда!» Голоса из сада были всё ближе. Секунд сорок, не больше. - Итак? - Продолжай тренировать Хибари. Я лично займусь обучением Гокудеры. - Он будет в восторге! - От чего? Тсуна, Гокудера и Ямамото уже вопросительно смотрели на нас с Реборном. Я изобразил самый невинный вид и, пожав плечами, огласил последнюю новость: Правая рука Десятого отныне тренируется с Реборном. Клянусь, я думал, Хаято заплачет от умиления! *** Прим. беты: *Оданго(или просто данго) - рисовые клёцки без начинки, политые соусом. お団子- odango , «запечённое в тесте яблоко» **Кааноли - традиционный сицилийский десерт, представляющий собой вафельную хрустящую трубочку, наполненную начинкой из сыра маскарпоне, взбитого творога или рикотты с добавлением различных сиропов (чаще со вкусом ванили или шоколада), вина марсалы или розовой воды. Длина и ширина канноли варьируется в зависимости от кулинарных традиций конкретного региона, и имеет размер от небольших (итал. cannulicchi) размером с палец, до крупных пирожных размером с кулак, выпекаемых в Пьяна-дельи-Альбанези к югу от Палермо. ***Тарталетки – это небольшие корзиночки из теста, которые заполняют всевозможными начинками – как сладкими, так и несладкими.