Little Deal

— Поздравляю, — мурлыкают где-то наверху, сидя на подоконнике открытого окна, — наконец-то хоть кому-то повезло обставить этого назойливого выскочку. Пингвин даже не оборачивается на знакомый голос. С Женщиной-Кошкой, что так нагло явилась к нему домой, у криминального гения хоть и разноплановые, но не самые радужные отношения. Селина красивая, этого не отнять, изящная, грациозная — и насквозь отравленная жаждой богатства и тягой к дорогущим побрякушкам. Именно это слово Освальд употребляет в мыслях, когда изволит думать о сопернице. Кобблпот знает таких и в обыденной жизни. Навидался. Все его бывшие одноклассницы (и не только) были стервами, голодными до свободных денег. Им плевать на тебя с высокой колокольни; они клеятся, валяются в ногах, говорят приятные вещи и по-всякому унижаются только ради толстой пачки банкнот. Этих цыпочек можно использовать в разных целях, но и они в свою очередь используют тебя, как хотят. Вся их красота — природная или талантливо нарисованная на лице — пустая блестящая обёртка, под которой кроется неприятное содержимое. Без сомнений, он и сам точно такой же, но, как говорит старая пословица, человек человеку — волк. У Кобблпота совершенно другие методы. И унижаться он ни перед кем не намерен. Он — вор в законе, тащит к себе в логово любую подвернувшуюся ценность, но при этом он варварски честен в своих желаниях. Даже убивать у Освальда не получается. Всё через посредников и не до победного конца. А вот подраться он не дурак… но это совсем другое дело. Освальд сильный, а мышь ещё сильнее. Для Бэтмена очередной мордобой — всё равно что прогулка по набережной. Что ни делай, а этот хмырь выходит сухим из воды и ещё умудряется каждый раз давать нехилой сдачи. Иногда Кобблпот думает, что его извечный враг вставил вместо обычных костей титановые и заменил мышцы на искусственные аналоги. Ну, нельзя же быть таким Терминатором, ей богу. Когда-нибудь он должен сломаться окончательно, но близко ли сей чудный миг — никто не знает. — Разве так встречают гостей, Оззи? — острые коготки прошлись по его широким округлым плечам, а щёку согрело свежее дыхание. Воистину, Селина не знает страха и предела собственной наглости, если позволяет себе подобные фамильярности. — Я работаю, — отрезал Пингвин, потому что это правда; он заливал в бак зонта-огнемёта топливо и не хотел пролить половину на чёрную распятую ткань. Наверное, отпрыск знатного рода мог неплохо зарабатывать и легальным путём. Злодеи Готэма только кажутся гиперактивными психами, которым не сидится на месте. На самом деле, за их авантюрами и экспериментами стоит недюжий ум и великая любовь к своему чёрному делу. Джокер обожал прикладную химию и биологию, Фриз не знал равных в криогенике, Риддлер постиг божественные высоты программирования, а вот Освальду достался талант инженера-проектировщика. Как-никак, позади «Готэм Хай», Оксфорд и ещё парочка вышек вместе с обширной практикой. И, в общем-то, плевать, что в остальных науках последний отпрыск рода преуспел гораздо меньше. Все свои зонты он придумал и сделал сам, и никто кроме него не знает, сколько пришлось мучиться над их практичностью. Например, зонт-вертолёт. Весьма компактный и грузоподъёмный агрегат, на создание которого ушло порядочное количество времени. Чтобы маленькая вещичка транспортировала такую тушу над землёй и ещё и летала в нужную сторону с минимум управления, плюс дополнительное использование лопастей в качестве циркулярки… Мда. С остальными как-то попроще вышло. Вполне вероятно, что Пингвин при желании делал оружие и продавал бы всем желающим… но он не мог отделаться от гипертрофированного чувства собственности. Он не хотел, чтобы его вещи использовал кто-то другой, даже заплатив за это кучу деньжищ. Слишком уж авторские проекты для вполне конкретных задач. Да и потом, кто возьмёт на работу с отсидками за спиной и разнообразным криминальным прошлым? — Тебе удалось как следует унизить Бэмена, — продолжала мурлыкать кошка, и Освальд буквально чувствовал её медовую улыбку. — Газеты только и пишут про твой безупречный грабёж, понося остроухого на все лады. Знаешь, многие готовы продать душу за подобное… — За такую мелочь? — Кобблпот небрежно повёл плечами, скидывая тонкие женские лапки. — У этих самых многих было полным-полно возможностей провернуть всё и до меня. На самом деле, Пингвин относился к случившемуся двояко, несмотря на желание немного покрасоваться перед незваной гостьей. С одной стороны, долгожданные слава и растущие богатства изрядно грели ему душу: наконец-то угасший аристократический род взрастёт и процветёт заново. Но, с другой стороны, правда жгла Пингвину душу, будто кончик зажжённой сигареты, и отделаться от неё не получалось вовсе. Это всего лишь сделка, в который раз напомнил себе павший аристократ. Пускай донельзя странная и с неясными мотивами второй стороны, но всё-таки сделка — и только. Он и так извлёк из этого предложения гораздо больше выгоды, чем в принципе планировал… и совершенно ни к чему надеяться, что такое когда-нибудь повторится снова. — Как у тебя вышло? — вкрадчиво перешла в наступление Селина, и Кобблпот приготовился сухо защищаться. В его планы не входило оглашать этот маленький секрет, благодаря которому бэт-сигнал так и не сработал в ту памятную ночь. При одной только мысли о Бэтгёрл, прикованной наручниками к его кровати, сердце отчего-то болезненно ныло, усиленно гоняя кровь по могучему телу. Нет. Он не должен сейчас вспоминать, как волнующе пульсировал под языком розовый бутон сладкой плоти, и как невыносимо прекрасно было чувствовать под своими руками трепещущее юное тело. Абсолютно детская непосредственность. Дурдом в голове, ветер в ушах. Проклятые подростки. Но почему же тогда он, вопреки всему, сломал девчонке жизнь и повёлся на провокацию? Из-за одной ли алчности, поруганной чести и жажды мщения? Вряд ли. И теперь аристократ отчётливо это понимал, пускай и не стремился. — О, как ты знаешь, дорогая, в любом деле сильно помогает такая вещь, как тщательное планирование, — тоном, в котором крылась лёгкая издёвка, обстоятельно начал Освальд. — Сначала то, да сё, потом пятое и десятое… — Не выполняй за Джокера его работу, у тебя плохо получается, — совсем другим голосом заявила мисс Кайл и плавным хищным движением прыгнула на стол перед хозяином поместья, чтобы быть с ним на одной высоте. — Очень подозрительно, что именно тебе, всегда проигрывающему ничтожеству, судьба послала золотой шанс. Но в судьбу я не верю, поэтому здесь явно что-то нечисто. Всё в мире покупается и продаётся. Назови свою цену за информацию. Не тебе одному хочется поточить когти о чужую гордость. В ответ ей донёсся только скрип завинчивающейся крышки. Криминальный авторитет закончил с заправкой бака и поднял сложенный зонт вверх. Из кончика пару раз полыхнуло оранжевое пламя. Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним. И неважно, в одиночестве или нет; всё равно сладко наблюдать за чужим бессилием. — Слезь со стола, — резко приказал Пингвин. — Не воспитывали, что ли? — Фу, как грубо, — презрительно фыркнула Селина, но всё же встала на ноги, чтобы в следующую секунду уклониться от целенаправленного огня. — Я не идиот, которым ты меня явно считаешь. Зависть — скверное чувство, мне ли не знать об этом, так что спрячь свои цепкие коготки и проваливай из моего дома. — Один раз выиграл — и уже осмелел? — напоследок бросила воровка, которой не оставалось ничего другого, как удалиться. — Учти, в Готэме нас отнюдь не двое! — Можешь угрожать, как хочешь. Если надо, то я поставлю на место каждого, кто будет донимать меня подобными вопросами. «А донимать будут», — с предвкушением будущих проблем подумал Освальд, когда женщина исчезла с нелестными проклятиями в его сторону. — «И в первую очередь — сам Уэйн. Чёрт подери, если бы не фамильное поместье, переехал бы в другое место! Как неудобно жить на виду у всего города…» В наступившей тишине особняка Кобблпот тяжело вздохнул и нахмурился. Как и следовало ожидать, грядёт расплата за известность. На уроках истории всегда тянуло бухнуться лицом на парту и блаженно спать, но Барбара (как лучшая ученица в классе) не могла себе позволить такую роскошь. К счастью, Брюс освободил помощницу от «ночного дежурства», и ей удалось более-менее выспаться. Другим может показаться невероятным, как при таком графике жизни юная мисс Гордон умудряется держать высокую планку во всех делах, но для неё это вполне естественно — успевать всегда и везде. Сделать домашку, приготовить папе завтрак-обед-ужин, убраться в квартире, не опоздать в школу, поболтать с одноклассниками, в очередной раз спасти жителей родного города… Многозадачность — хорошее свойство. Крайне полезное, особенно вкупе с внимательностью и умением хранить тайны под носом у комиссара. Но в свои шестнадцать Барбара уже знает, каким будет её дальнейшее будущее. И не обольщается. Ей предельно ясно, что Брюс рано или поздно усыновит Дика Грейсона; мальчику перейдёт всё, чем владеет его приёмный отец, в том числе и обязанность защищать Готэм от новых напастей. Джеймс состарится и уйдёт на заслуженную пенсию, а Бэтгёрл придётся расстаться с маской и плащом, чтобы поступить в полицейскую академию и пойти по стопам родителя. В конце концов, в плане доходов для неё и для Уэйна геройство — всего-навсего хобби, как бы цинично это ни звучало. Никто, кроме прессы, не получает за подвиги денег, а жить всё равно как-то надо. Возможно, Тёмный Рыцарь и будет помогать напарнице материально, но мисс Гордон не намерена быть иждивенцем. Она будет оберегать закон и порядок на другой баррикаде, чтобы вновь прославить полицию города и доказать её эффективность на полях сражений. Интересно, как оно всё произойдёт: постепенно — или же громом среди ясного неба? Будет ли Барбара готова принять перемены? Утешает лишь одно: кое-что в этом мире остаётся константой. Всегда найдётся тот, кто будет угрожать мирному населению, а значит, не угаснет и противостоящая светлая сила. Весь класс тем временем старательно корпел над тетрадями. Бэтгёрл поймала себя на том, что вот уже минут пять сидит просто так, ничего не записывая, и тупо смотрит в окно, на оживлённую улицу и зелёные деревья. Учитель пока не заметил этого, и мисс Гордон пришлось вернуться к работе. Однако конспектирование не помогло избавиться от дополнительных мыслей, принявшихся забивать ей голову. На ближайшую ветку дерева сел голубь. Почистил клюв, порылся им в перьях, а затем невежливо уставился (?) на дочь комиссара. Нехороший это был взгляд. Даже для обыкновенной птицы, никоим образом к Пингвину не причастной. Барбаре сразу же расхотелось пялиться наружу; повернув жалюзи, она уткнулась взглядов в парту и мучительно покраснела, будто у неё поднялась температура. Бэтгёрл изо всех сил старалась не вспоминать свою глупость, но это, конечно же, не помогло. Как предсказывало чутьё, ей теперь действительно было стыдно за свои слова и действия. Прежде всего, она совершила предательство. Достаточно серьёзное, неоспоримое предательство, для которого не было веских оснований, и последствия которого нынче расхлёбывает Брюс Уэйн. Напарницу даже не утешало то, что проступок останется в полном секрете. Да и кто сможет догадаться, что во всём виновата тёмная стражница? Все знают, что на такое она априори не способна. Гораздо правдоподобнее обвинить во всём мистера Кобблпота: если пытаться уйти безнаказанным сто раз, то на сто первый всё получится, рано или поздно. И потом, на Освальде висит уже порядочно грехов. В несколько раз больше, чем на мисс Гордон. Но это не значит, что Барбаре не надо расплачиваться. Внутри сходу назрело два не требующих отлагательств решения: или пойти к Уэйну и выложить всё как на духу, или наведаться к Пингвину и удостовериться, что тайна осталась тайной. Забавно, что последствия обеих этих встреч Бэтгёрл предсказать не могла. Неизвестно ещё, кто опаснее — разочарованный Брюс или же Честерфилд сам по себе. В первом случае дочери комиссара вполне грозит отстранение от обязанностей с выяснением отношений, а во втором… Между ног стало жарко, едва она вспомнила, чем всё закончилось в прошлый раз. Будет враньём говорить, что Барбаре не понравилось то, как Пингвин с ней обошёлся; это был первый раз, когда она вступала с кем-то в подобный контакт, и, если честно… всё было потрясающе. Вот чего уж сомнительно ожидать от Кобблпота — так это джентльменства. Вряд ли он просто боялся зайти гораздо дальше. И не похоже, что он не хотел. Выходит, что-то осталось в чужой душе от истинного благородства. Но самым важным было то, что теперь Бэтгёрл не могла воспринимать криминального гения так, как прежде. Раньше Кобблпот являлся просто опасной угрозой обществу, которую надо устранить. Теперь же он обрёл очертания вполне конкретного (знакомого) человека с неоднозначной точкой зрения на происходящее. И, возможно, Барбаре подсознательно хотелось разузнать о нём что-нибудь ещё. Поэтому после некоторых колебаний решение было принято окончательно. Никто не поверил бы, но значительную часть награбленных денег Освальд тратил на ремонт особняка. Конечно, в первую очередь он занимался теми многочисленными комнатами, куда кроме него живые люди не добирались. Работы хватало на несколько лет вперёд, поэтому стоило изначально обеспечить себе комфортное существование в духе старых времён. Не то чтобы Пингвину была сильно дорога эта гигантская хламина, но она принадлежала ему по наследству и являлась единственной законной собственностью, а о таких вещах принято хоть как-то заботиться. Прежде всего, аристократ невесть где откопал старинные чертежи с необходимыми данными. Затем, поизучав их немного, выдал сёстрам Кабуки список нужного и деньги, чтобы они достали материалы с инструментами. Соответственно, пришлось прерваться ненадолго и отгрохать себе какую-никакую спальню с ванной, где даже текла горячая вода. Втроём они вывели паразитов из комнат, заменили дырявые трубы, проложили новый паркет вместо гнилого, сделали новую проводку и громоотвод. Как ни странно, условия жизни стали лучше на целый порядок, хотя больше чем в двух третях дома царили хаос и запустение. Довольный такими начинаниями, Кобблпот хотел было взяться за парадный холл, но вдруг подумал, что следует подождать с подобным грандиозным проектом. Пусть останется, как есть, до лучшей поры, когда он награбит достаточно средств, чтобы отмыть от грязи своё некогда славное имя. А такое когда-нибудь обязательно случится. Пингвин в этом нисколько не сомневался. Он рассчитывал, что сегодня его не побеспокоят, поэтому занялся тем, что начал думать об укреплении своей обители. Давно пора сделать хоть какую-то сигнализацию в виде ловушек по самым неожиданным местам. Раскатав синий рулон бумаги на столе, Кобблпот внимательно изучал, где и как можно организовать централизованную систему охраны. В отдельном блокноте криминальный авторитет считал цифры, набрасывал схемы, зачёркивал их, ругался и начинал снова. На его задумку не хватало денег, так что, несмотря на всевозможные варианты, придётся снова организовывать налёт. Время бежало быстро; Освальд успел как следует насидеться и проголодаться. Едва он подумал о перерыве, как в стекло постучал ворон, оповещая, что через несколько минут в поместье прибавится народу. Вот кому-то делать больше нечего… Пингвин быстро смёл бумаги со столешницы в ящик и запер его на ключ; никто не должен видеть столь ценные документы. Затем накинул пиджак, нахлобучил цилиндр, вышел из кабинета и тоже закрыл дверь. Вот теперь он, пускай и слегка раздражённый, был готов принять хоть переговоры, хоть немедленный бой, ибо зонты Освальд привык вечно таскать при себе. Осторожно пройдя по коридору к окну, Честерфилд выглянул наружу. Территория поместья пустовала, но кто говорит, что ненормальные люди ходят через ворота? Сзади послышались лёгкие шаги нескольких пар ног. Хозяин обернулся — и обнаружил, что близняшки тащат под руки того, с кем Пингвин и не думал встречаться в подобной обстановке. Освальд тяжёло вздохнул где-то внутри себя, чувствуя нарастающее желание смыться куда подальше. Господи, зачем. Бэтгёрл не сопротивлялась. Она знала, что без приказа начальника Кабуки не посмеют убить её, а сразу отведут к шефу. Тот, в свою очередь, не выказал никакого удивления по поводу столь скорого свидания. Судя по недовольному остроносому лицу, Барбара застала владельца дома за чем-то крайне важным и строго конфиденциальным. Неплохо бы узнать, что аристократ там затевает, но на данный момент важно несколько иное. Встретившись с мужчиной взглядом, напарница Бэтмена потупилась (под маской не слишком заметно), и по спине пробежались мурашки от неясных ощущений. Как и в прошлый раз, весь первоначальный настрой куда-то делся, оставив лишь типичную для таких ситуаций неловкость. Трудно смотреть на человека, которому она так бесстыже предлагалась добровольно. Трудно начать диалог, когда между ними как мост висит подобного рода секрет. Трудно даже осознавать, что она опять здесь и собирается просто мирно общаться. — Я пришла задать вопрос… — начала было мисс Гордон, кое-как взяв себя в руки, но Освальд взмахом зонтика прервал чужую зарождающуюся речь. — Опустите, — сварливо велел он охранницам, и опасные жуткие когти отдалились на почтительное расстояние. Да, так стало гораздо лучше: теперь Барбара нервничала не так сильно. Знаком Пингвин отослал сестёр прочь, и только после этого принялся устало «воспитывать», будто всю жизнь этим занимался: — Во-первых, «здравствуйте, мистер Кобблпот. Во-вторых, я тебя сегодня не приглашал. В-третьих, если уж изволила явиться, то надо стучаться и входить через дверь. Эта такая деревянная штуковина… — Перестаньте, пожалуйста, — тихим, но настойчивым тоном перебила дочь комиссара; нотации вывели её из застенчивого ступора и порядком задели. — Как будто вы сами так делаете. — Представь себе, делаю, — невозмутимо пожал плечами аристократ. — Можешь спросить у Пенниуорта. И не препирайся со старшими, особенно когда ты неправа. Может, я и вор, но этикет соблюдать мне это не мешает. У Бэтгёрл не нашлось возражений на эту странную реплику, поэтому она промолчала, ожидая дальнейшего развития событий. Судя по всему, Пингвин ещё не закончил зачитывать мораль, потому что не двинулся с места и с необъятных высот своей спеси лицезрел красноволосую девчонку. — Если ты продолжишь сюда таскаться, как в голову взбредёт, то мне придётся или выпинывать тебя, или, наконец, вообще убить. Выводы делай сама. А теперь — излагай, за каким чёртом явилась, и побыстрее. Будто и не было вовсе той ночи… но, с другой стороны, чего ещё она могла ждать? Цветов, конфет и заверений в вечной бескорыстной дружбе? Аристократ на своей территории и действительно вправе вышвырнуть её в окно хоть сейчас, но вместо этого проявляет какое-никакое, а гостеприимство. Интересно, почему. Чтобы скорее отделаться? Ну, да, так и есть. Зачем драться на пустом месте, когда можно использовать слова? — Может, пройдём куда-нибудь? — неосторожно ляпнула мисс Гордон (ибо разговаривать в коридоре было неуютно), на что хозяин заинтересованно приподнял рыжую бровь. Неизвестно, что он подумал у себя в голове, но всё равно заметно оживился. — О, у нас намечается светская беседа? Так бы сразу и сказала. Пройдём. Далеко они не ушли: распахнув одну из многочисленных дверей чуть дальше, Освальд пропустил девушку вперёд и приподнял цилиндр в знак «почтения». Всё это выглядело настолько издевательски, что Бэтгёрл чуть ли не передёрнуло. Теперь, при свете дня она не понимала, как могла по собственной воле почти что отдаться этому невыносимому, мерзкому, злобному, гадкому, отвратительному… — Вы уже всё растрепали, да? — не выдержала напарница Бэтмена, даже не успев присесть на пыльный диван с алой бархатной обивкой. Очередная комната казалась на удивление аккуратной и свежей по сравнению с остальными руинами некогда шикарного особняка, разве что старинная мебель никуда не делась. Но оглядеться получше гостье не дали; войдя следом, Кобблпот хлопнул дверью и прислонился к ней, скрестив руки на широкой груди, тем самым давая понять, что напарница выйдет отсюда только по чужой воле. Стало как-то не по себе. Пингвин явно задумал нехорошее дело, если смотрит с такой унизительной насмешливой жалостью. — Что растрепал? — Барбаре стало предельно ясно, что он прикидывается исключительно ради возможности поёрничать, но Бэтгёрл вовсе не планировала это допускать. Вспыхнув от праведного возмущения, она немедленно перешла в наступление. —Вы прекрасно знаете, о чём я говорю. — Прошу прощения, но, ах, дырявая моя память! Буду признателен, если намёкнёшь, о чём идёт речь. — О сделке, которую я вам предложила и на которую вы согласились, — крайне терпеливо подсказала мисс Гордон, давя в себе ненужные воспоминания. — Так вот оно что! Можешь быть спокойна, тыковка моя, я не имею привычки рассказывать всем подряд о моей личной жизни, — благодушно заверил Освальд, улыбаясь во весь рот, хотя в душе криминального гения бушевали самые разные чувства, от лёгкой растерянности и вплоть до самого настоящего волнения. — Даже если периодически хочется. К тому же, это не совсем безопасно для репутации, особенно твоей… — Хотите сказать, вы об этом печётесь? — только и смогла выдать юная защитница Готэма пересохшими губами. — Ни капли. — Значит… — Ничего это не значит, — совсем другим голосом перебил собеседницу Кобблпот, и его безмятежность мгновенно испарилась. — Я ответил на вопрос. Что-нибудь ещё? Следующих несколько секунд они просто стояли и в молчании смотрели друг на друга. Причём, взгляд хозяина поместья плавно изменился на… несколько более заинтересованный. В рыжей голове шаг за шагом автоматически начала выстраиваться логическая цепочка. В этот раз Бэтгёрл вела себя куда смелее: никакого страха, дрожи и тому подобных вещей. Видимо, она уверена, что выйдет отсюда в целости и сохранности, как и в прошлый раз. К сожалению, подобные вещи редко повторяются дважды, и сегодня не тот случай. Если этой маленькой летучей мышке хватило столь ничтожного повода, чтобы явиться в поместье среди бела дня, значит исходная цель совершенно иная. Но что за дело у стражницы порядка к легендарному негодяю? Предложение добровольно сдаться властям без шума и пыли? Пингвин был готов ко всему. Если что, можно и поторговаться до приемлемой цены… хотя, цена для Бэтгёрл отныне только одна. — Что ж, — начал Кобблпот, — теперь моя очередь, и я хочу знать настоящую цель твоего визита.