Little Deal

Освальд дышал тяжело. Разумеется, он давно адаптировался к тяжёлым физическим нагрузкам, но вот привычки быстро бегать за ним никогда не наблюдалось. Вкупе с предыдущими двумя часами изнурительной работы максимально возможную скорость пришлось делить пополам и на этой половине уже пытаться совершить одно из самых дерзких ограблений за последние десять лет. Этой ночью Кобблпот бесцеремонно посягнул на Священный Грааль для всех воров Готэма — и сам изумился своему неожиданному успеху. Заслуга этого успеха делилась на целых три части, что наконец-то соединились вместе и сработали как идеальное целое. Во-первых, Леди Удача всегда учитывала ирландские корни подопечного и зачастую сопутствовала ему во всех свершениях. Во-вторых, Пингвин не побрезговал учесть все до единой ошибки своих коллег. Особняк Роберта Говарда — человека, на чьём фоне Уэйны смотрелись откровенными бомжами — был снизу доверху напичкан самыми передовыми и скрытными ловушками, какие только знали современные технологии. Любой коридор и комната этого чудесного дворца роскоши хранила в себе сюрпризы, начиная от лёгких тайников с дешёвыми побрякушками и заканчивая «паутинными минами», намертво сковывающими тебя до скорейшего приезда копов. В одну такую мину попалась Селина Кайл, Риддлеру в шею прилетел дротик с транквилизатором, а Марионетку просто-напросто заперли в метровом чулане без намёка на выход. Каждый пробовал — и силой, и хитростью, и изобретательностью — найти и украсть несметные богатства Говарда, но терпел сокрушительное поражение. Этот нувориш насмехался над всеми преступниками так явно и бесстыдно, что претерпел уже пять покушений на свою жизнь и отправился в круиз на две недели, чтобы передохнуть от бурной деятельности и заключить новые договоры с иностранными партнёрами. В его доме не осталось ни души; ему и не требовалась никакая другая охрана. Даже самые ярые энтузиасты, кусая локти до крови, отступились от крупного куска, который не пролез им в горло, и как раз этого благоприятного момента ждал Пингвин, чтобы начать действовать, не толкаясь локтями. В-третьих, имея на плечах умную голову и бесконечный запас терпения, Честерфилд начал задолго и издалека. Дело требовало хладнокровной беспощадности настоящего профессионала, а не какого-то бездумного наскока. Прежде всего, он нашёл тех, кто спроектировал и построил сие архитектурное чудо. Выцарапав у них планы и чертежи, он, скрепя сердце, перерезал им горло и двинулся на поиски тех, кто мог бы поставить Роберту настолько передовые разработки. Таких фирм было несколько; все они ширфровались и не обнародовали свой прогресс. Люди там тоже разговорчивостью не отличались, и аристократ был вынужден немного поиграть в инквизитора. Пытки того стоили, и у Кобблпота на руках оказалась куда более полная картина поля боя, чем у всех его предшественников. Выучив всё это наизусть, Пингвин очень быстро обнаружил свой главный ключ к победе. Где бы ни располагались все электрические ловушки в доме, они питались исключительно от двух внутренних независимых генераторов. Отключив их, можно было разом решить половину всей проблемы. Расположение всех остальных неприятностей легко поддавалось запоминанию. Но мало того, что проникновение требовало нечеловеческой ловкости и изворотливости, так ещё пришлось тащить с собой ящик инструментов сразу вместе с огромной сумкой для будущих драгоценностей. Ломать, конечно, не строить, да только ломать зачастую бывает очень, очень сложно. К тому моменту, как оба генератора начисто вышли из строя (для этого пришлось снести предохранители, отключить сигналку, отключить резервы… навороченные были железки, чего уж там), Освальд был уже на взводе. Лоб покрылся испариной, руки тряслись и не слушались, сердце дрожало как бешеное; при всём желании теперь у него оставалось не более пятнадцати минут свободного времени. Он помнил, где находится главная сокровищница, — проклятье, на другом конце дома! — но не имел ни малейшего понятия, что в ней находится. К тому моменту, как он, прошарахавшись по тёмным коридорам и не задев ни единой ловушки, домчался до неприметной трещины в стене восточного крыла, его лёгкие были готовы вылезти наружу из широкой груди вместе со всем застрявшим там углекислым газом. Выломать тонкую перегородку и набрать нужную комбинацию на панели удалось лишь со второго раза: сросшиеся пальцы не попадали по кнопкам, а голубые глаза ошалело плясали от осознания своего близкого, крайне близкого успеха. Да, вот так-то. Это вам не вечеринки закатывать и не «Cristal» со льдом лакать. У кого язык повернётся сказать, что Освальд не добывает себе на хлеб трудом и потом? Кто потом осмелится оспорить, что он проделал колоссальную, грандиозную работу ради заслуженной награды? Иди к чёрту, Бэтман. Иди к чёрту, Брюс Уэйн. Тебе лишь бы делать привычную, заезженную работу — и более ничего. Ты бы ни за что не справился, избалованный нежный красавчик. Как и предсказывал себе Освальд, «нежный красавчик» настиг его ровно через три квартала, через которые он шёл тихо, быстро и самыми извилистыми путями, какие только ему были знакомы. Пингвин давным-давно перестал удивляться подобным внезапным появлениям, как и любой другой злодей Готэма. Было гораздо проще думать, что у летучего мыша феноменальная интуиция и наблюдательность. Кто ещё в здравом уме будет несколько часов патрулировать самые глухие районы города, где ничья территория и даже не пахнет криминалом? Или, может быть, эта крыса пролетала мимо, увидела бегущего Пингвина и автоматически решила, что заклятый враг всенепременно смывается с очередного грабежа, а не домой, забыв выключить утюг или газ на старой, дышащей на ладан плите. В любом случае, Кобблпот с недавних пор считал, что у Бэтмана начинает съезжать крыша на злодейской почве. Как будто павший аристократ — уже не человек и не может спокойно бежать, где ему вздумается! К сожалению, павшего аристократа целиком и полностью выдавала тяжеленная сумка, в которой нежно позвякивала изысканная добыча на несколько миллиардов долларов. Чёрные бриллианты, белое золото высшей пробы, платина — и четыре грамма изотопа калифорния. Вот уж чего Освальд не ожидал увидеть среди груды самых дорогих вещей на этой планете, но теперь, когда добыча превысила все возможные ожидания, вор готов был рискнуть собственной жизнью ради её сохранения. И внезапный толчок сбоку, пришедшийся в плечо, даже не сбил ему наладившееся дыхание. Ну, конечно. Эти маленькие милые ножки вряд ли ударили бы сильнее. — Что-то вы долго, — заметил Пингвин, невольно оскалившись то ли от нарастающей злобы, то ли от азарта, глядя на приземлившуюся в паре метров знакомую тонкую фигурку. — Вижу, совсем измотались, бедные? — Для тебя у нас всегда найдётся время, — послышался со спины холодный голос, но аристократ даже не повернул головы на реплику Бэтмана. Благодаря гигантскому опыту Освальд спиной чувствовал каждое движение защитника Готэма и знал, что тот готов атаковать в любую секунду. Отточенным навыком по шороху плаща, по стуку подошв о бетон, по лязганью металла вор угадывал каждое движения противника — и чувствовал себя в ударе на остатке адреналина. О, да, сейчас кое-кто полетит отсюда на асфальт со всеми переломанными конечностями. В лучшем случае. Надоело существовать под чужим мстительным крылом занудного правосудия. Небрежным движением Кобблпот скинул с плеча ремень сумки. Вслед за ней полетел и пиджак; размашистым жестом он снял цилиндр и театрально бросил к чужим изящным стопам той, что стояла напротив. Всё это время Освальд не отрывал от Бэтгёрл пристального взгляда. «Не приближайся», — беззвучно шевельнулись его губы в надежде на её благоразумие и сообразительность. Ей — покалеченной или мёртвой — совсем ни к чему лететь с крыши вместе с Уэйном. Стоило ожидать того, что предупреждение не сработает, и они налетят на преступника вместе, как всегда до этого налетали. Впрочем, глупо винить девчонку за это: разумеется, она совершенно ясно всё поняла, но ей нельзя выдавать себя даже малейшим замешательством. Тем не менее, Освальд не мог не исполнить этот маленький джентльменский долг хотя бы ради собственного достоинства. Первым делом он одним расчётливым приёмом он грубо отшвырнул чужую напарницу на край здания и принял на себя вступительные удары ненавистного противника. Сегодня Кобблпот не смог принести с собой зонты, но и без них он представлял для Бэтмена нешуточную угрозу. Последний же в свою очередь не мог не ощутить, что в этой схватке всё пойдёт далеко не по привычному сценарию: слишком сильно бил Пингвин по уязвимым местам, слишком резко блокировал любые выпады, слишком быстро теснил его в угол с той неукротимой яростью, что обычно заменяет собой все вменяемые чувства. При этом он сам не обращал внимания ни на боль, ни на порванную во всех местах рубашку, ни на глубокие кровоточащие царапины, раз за разом оставленные ему летающим блестящим бэтарангом. Неразговорчивый, с острыми сжатыми зубами, с горящими зрачками, сегодня Освальд точно не намеревался сдаваться. На спину внезапно набросилась дополнительная тяжесть. Руки в длинных перчатках жёстко обвили шею, сдавливая и пытаясь сбить с равновесия, но безуспешно. Стремительный разворот, захват — и мисс Гордон вновь вне игры, максимально щадяще, без каких-либо видимых травм. Ещё раз — и придётся вырубить её окончательно, чтобы не лезла туда, где ей, дуре, по большому счёту не место. Слишком рано она взялась за столь опасное ремесло, как защита многомиллионного города. — Что, Уэйн, кишка тонка меня прикончить? — издевательски заметил криминальный авторитет с расчётом на мимолётный ступор своего заклятого врага, и расчёт полностью оправдался: услышав своё имя, Бэтман обмер на какие-то жалкие мгновения, но и их хватило с избытком. Меткий удар в солнечное сплетение заставил Брюса согнуться пополам, второй — в это же место — опуститься на пол и захрипеть. К сожалению, Кобблпот не смог уловить еле заметного движения кистью — и пространство с громким хлопком затянуло густой дымовой завесой. В этой беспроглядной пелене его щёку наискось полоснуло лезвием. С коротким рыком он едва успел перехватить тонкое запястье, выбить из него чёртову двустороннюю железку и в пару движений на ощупь приставить его к женскому горлу, закрытому воротом маски. Дьявол. Он же предупреждал, как мог. Говорил не лезть, ясно и убедительно. Но теперь… на кой чёрт ей понадобилось снова дразнить зверя?! — Дёрнешься — и я её прирежу! — крикнул аристократ, высмотрев в дыму фигуру летучего мыша, который уже был на ногах. Тёплая кровь струилась по коже и засыхала липкой коркой, но Пингвин этого не замечал. Бэтгёрл, к её чести, не пыталась вырываться, предоставляя одной руке стальным обручем обхватывать её узкие плечи, а другой — упереть лезвие ей в шею. Разгорячённый боем, пытающийся наладить дыхание, Освальд вдруг почувствовал, что её мягкие рыжие волосы пахнут клубничным шампунем. На какой-то момент это ввело его в замешательство; ещё совсем недавно он мечтал эти самые волосы намотать на руку и дёрнуть, запрокидывая назад чужую голову. Её стройное тело едва заметно дрожало от напряжённого волнения. Вор не видел выражения её лица, да и не хотел видеть, но касаться её сведённых лопаток, выгнутой назад спины и упругих ягодиц становилось всё невыносимей, особенно зная, как они выглядят без всех этих маскарадных шмоток… Внезапно аристократ понял, как достойно, ничего не потеряв, выйти из этой ситуации. Право же, это даже легче, чем высморкаться. Нужно всего лишь забрать сумку с вещами и медленно, медленно отойти спиной к тому краю крыши, где есть пожарная лестница. — Брось мне сумку, пиджак и цилиндр, Уэйн. И не смей вызывать полицию своими фокусами, я тебя знаю. Держи руки так, чтобы я их видел. Едва на горле Барбары появился намёк на алую прорезь, Брюс понял, что враг на этот раз совсем не шутит. Впервые пришлось подчиниться чужим требованиям, пихнув к Освальду его законное и незаконное имущество. — Будь добра, тыковка, — улыбнулся Кобблпот, — подержи у себя ненадолго. — Что ты делаешь? — прошипела мисс Гордон, взваливая на себя немалый груз, однако догадка уже достигла её окончательного понимания. — Ты же не собираешься… — Ещё как собираюсь, — отрезал вор, делая быстрые шаги назад; эта милая, почти не подозрительная беседа слишком затянулась. — Ещё раз извини. Как Барбара и думала, она не успела спросить, за что именно.