Little Deal

«Ах, да, конечно». Стоило ли удивляться пробуждению в старом глубоком кресле вверх ногами? Вопрос риторический. Мужчина с ней явно не церемонился: наверняка скинул сюда, как мешок картошки, никоем образом не заботясь о чужом комфорте. Спасибо, что хоть на раненом горле красовалась тугая повязка и что голова не раскалывается от удара… или же Пингвин вырубил её на такой долгий срок как-то менее топорно? Впрочем, неважно. Кверху задом ни черта не понятно, где она находится. Перевернувшись, мисс Гордон поняла, что попала то ли в вагон поезда, то ли в каюту корабля, причём, верной оказалась последняя версия благодаря круглым иллюминаторам, сплошь закрашенным чёрной краской. Понять, наступило ли утро или ещё нет, было невозможно. Судя по размерам и обилию мебели, она была капитанской. Стол, заваленный раскрытыми книгами и кровать с относительно свежим бельём, застеленная наспех, наводили на мысль, что место весьма обитаемо. Тусклые светильники эпилептично моргали по стенам, привнося в скромное убранство мягкий оттенок психушки. Там же в рамках висели какие-то изображения и карты, но без плана эвакуации и схемы судна, о чём профессиональная паранойя не преминула намекнуть. Рука автоматически потянулась к поясу с гаджетами… и не нащупала на талии привычной широкой полоски. «Что это значит?» Да ничего хорошего, естественно, это не значило. Чувствуя нарастающую панику, Барбара ощупала рукава, внутренние карманы, за голенищами и даже плащ, в подкладке которого находился скальпель на совершенно отчаянный случай. Пусто. Кобблпот прозорливо вытряхнул из стражницы Готэма всё, что могло бы помочь ей сопротивляться, но зачем, если ей и так не одолеть его в одиночку? «Перестраховщик…» Интуиция подсказывала, что вряд ли она сейчас найдёт своё снаряжение или то, что с горем пополам его заменит. Никакой идиот не оставит заключённому даже скрепку, а Освальд был далеко не идиотом. Выходило так, что Бэтгёрл оказалась самой что ни на есть натуральной заложницей, но это если только массивная дверь с вентилем не заперта. К её большому удивлению, старый ржавый механизм поддался на поворот, но с таким оглушительным звуком и сопутствующим эхом, что стало страшно. А так хотелось бы выбраться отсюда бесшумно и незаметно! Впрочем, даже если бы никто не услышал этой адской скрипучей какофонии, сёстры Кабуки как всегда оставались начеку. Прямиком у порога импровизированной тюрьмы. — Стою, не двигаюсь! — поспешила заверить их мисс Гордон, застыв на месте и на всякий случай подняв руки вверх для убедительности в своих намерениях. Эти дамочки с невероятно длинным и острым французским маникюром явно не были людьми в привычном понимании этого слова. Их розовые гибкие тела без половых признаков и кукольные маски гейш вводили в изрядное заблуждение касательно их происхождения. Впрочем, они наверняка понимали человеческую речь, поскольку не собирались сию минуту резать пленницу, вверенную их заботам, но их напряжённые позы говорили сами за себя. «Где он их только раскопал этих мутантов?!» — Проводите меня к вашему боссу, — попросила девушка, немного подумав. — Хоть узнаю из первых рук, что вообще происходит… Казалось, сёстры только этого и дожидались — единственно правильного варианта развития событий. Так что пока Бэтгёрл тащили под локти чёрными коридорами, провонявшими железом и застоявшейся морской водой, она целиком погрузилась в привычное, но такое странное чувство дежавю. Её уже вели так один раз. И что из этого вышло? Дерьмовые предчувствия её абсолютно не успокаивали. Пингвин не обратил на гостей никакого внимания. Он стоял напротив треснутого зеркала и размеренно водил вверх-вниз хирургической иглой. Всё, что у него было в распоряжении — это нитки, полбутылки спирта для обеззараживания и бутылка виски в качестве общей анестезии. Не бог весть какой полевой набор, но Освальду хватало, тем более что все остальные раны оказались безобидными. Со щекой было сложнее: пока он добирался сюда вместе с ценностями и девчонкой, успел аж высунуть язык изо рта через этот сквозной разрез. Несколько бокалов креплёного притупили вездесущую боль до терпимой, но рука оставалась по-прежнему твёрдой благодаря закоренелой привычке штопаться самому и резко выдирать потом из кожи свои же швы. Признаться, по дороге Кобблпоту до смерти хотелось швырнуть Бэтгёрл с моста в ледяную речку за подобные выходки, но слишком уж силён был наработанный план для подобного расточительства. Да и зачем, когда можно высказаться девчонке в слегка испуганное этой необычной картиной лицо? — Обязательно было это делать? — с крайним возмущением, переходящим в особый оттенок гнева, спросил аристократ, едва его верные соратницы скрылись за дверью; иглу пришлось держать неподвижно на весу, чтобы не разбередить рану ещё сильнее. — Я и так не красавец, а теперь ещё две недели буду ходить, извиняюсь за выражение, с крокодильим анусом на самом видном месте! — Признаю, что погорячилась, — пробормотала дочь комиссара, заворожено не отрывая взгляда от чужой медицинской самодеятельности. Помимо самого очевидного увечья в целом вор выглядел весьма помято: там, куда он не смог дотянуться и утереть кровь, через грязную ткань рубашки зияли открытые алые раны глубиной как минимум в четверть дюйма. Чёрт подери, и при этом его волнует исключительно собственное лицо?! Что за новый виток нарциссизма взыграл у этого странного человека? И с каких пор Барбару это вообще волнует? — В следующий раз, когда полезешь в настоящую драку, режь по другим местам, — добил Кобблпот, снова начав класть аккуратные равномерные стежки, больше присущи профессиональному хирургу, нежели обыкновенному любителю. — Сделай одолжение. — Вы тоже не образец нежности, — отпарировала девушка, касаясь повязки на горле, которая уже успела пропитаться багряным. — Пфф, какая ерунда, — пожал плечами криминальный гений. — Было бы из-за чего волноваться. — Ладно, тут вы тоже правы, — у мисс Гордон не оставалось других вариантов, кроме как согласиться. — Не собирались же вы меня убивать, в конце концов… — А вот из-за таких реплик уже начинаю сомневаться в своём решении, — угрожающе оповестил Освальд; образующийся шов немного мешал говорить, и это раздражало сильнее, чем болело. — Если ты по-другому не понимаешь. — Вы серьёзно полагаете, что я могла остаться безучастной?! — с праведным изумлением воскликнула тёмная стражница, как будто её только что опрокинули в лужу с жирной грязью. — Надо было сесть и ножки свесить, на радость Брюсу? — Умница, что сказать. Посмотри теперь, куда тебя привело твоё геройство. — Вы намекаете, что спонтанно приволокли меня сюда? — Честно — и да, и нет, — задумчиво ответил Пингвин. — Видишь ли, мне нужно успеть реализовать то, что я так успешно награбил, а ты… м-м-м, будешь вроде как талисман на неприкосновенность. Как только деньги будут у меня на руках, можешь идти на все четыре стороны, целой и невредимой. — А-а, за этим вы у меня всё отобрали? — унылым голосом спросила Барбара, уже наперёд зная ответ; как ни странно, она уже ничего не боялась. — Неужели вы собираетесь везде таскать меня с собой? — Что поделать, тыковка. Сам не в восторге. — Не лучший ваш план. Думаю, что вполне смогу если не сбежать, то, по крайней мере, добраться до ближайшего телефона. — Ты думаешь? — с насмешливой, презрительной жалостью осведомился Честерфилд, словно учитель у нерадивого школьника, и по спине пробежались нехорошие мурашки. — Для начала попробуй найти отсюда выход. Это раз. Во-вторых, за тобой всегда следят две очаровательные леди. В-третьих, у тебя под повязкой в ранке находится ма-аленькая, но очень сильная бомбочка. Ещё заряда хватит, чтобы напрочь оторвать твою прелестную голову. Поэтому с этого момента крайне советую всегда оставаться в моём поле зрения, тыковка. Для твоего же блага. — Перестаньте называть меня «тыковкой», Кобблпот!!! — мгновенно взвинтилась мисс Гордон, в ярости замахнувшись на эту наглую, широкую физиономию, ещё смевшую блаженно улыбаться от чужой беспомощности. Дьявол, ну, конечно, ей стоило тщательнее помнить, с кем она опрометчиво связалась! Стоило только подумать об этом мерзавце что-то мало-мальски хорошее, так всё сейчас же оборачивается против неё. И эта лживая сволочь ещё смеет заявлять, будто вовсе и не думал брать её в заложники! «Просто — взять…» Собственные когда-то сказанные слова обожгли изнутри сильнее всех кислот в мире, вместе взятых. Обезумев от беспросветной горячей злобы, Бэтгёрл прицелилась со всей силы врезать по дырявой, не до конца залатанной щеке аристократа, но тот непринуждённо подавил манёвр и больно скрутил хрупкую девичью руку в цепком захвате. — Тыковка, — с нескрываемым мстительным удовольствием вкрадчиво начал Честерфилд. — Я же не прошу идти и грабить со мной швейцарские банки. Всё остальное — просто на всякий случай. Однажды ты мне уже помогла, и я в долгу не останусь. Я сдержу слово и освобожу тебя, если ты будешь вести себя хорошо и не мешать мне. Понимаешь, что я говорю? — Отпустите, — процедила мисс Гордон сквозь зубы; она уже жалела обо всём, что произошло между ними. — Отпущу, если ты дашь, мне, наконец, зашить эту чёртову царапину. Убедившись, что послание достигло мозгов адресата, Освальд не без сожаления разжал пальцы и принялся доканчивать пластическую операцию. Если честно, зря он упомянул о предыдущей сделке; на волне выпитых стаканов виски (а их было далеко не один) его плавно захлестнули приятные воспоминания. Даже сейчас, сквозь кровь, ржавчину и застарелую соль Кобблпот мог чувствовать её тонкий женский запах. Этот шампунь, эти феромоны, клубника эта дурацкая, чтоб её… Невероятно, что каких-то несколько дней назад эти узкие, почти мальчишеские бёдра так жадно раскрывались ему навстречу… — Сожалею, что у вас недолго выйдет удерживать меня здесь, — ледяной сдержанный голос легко разбил видение как вазу из костяного фарфора, силой заставив вернуться в суровую реальность. — Да? Почему же? — вежливо осведомился Пингвин, перекусывая длинную нитку на последнем узелке; он был до конца уверен, что услышит очередной беспочвенный блеф. — Вы выбрали не того человека для своих изумительных планов. Тёмный кусок ткани шлёпнулся в зеркало и упал на стол поверх отложенной в сторону иглы. Без сомнения, рискованный шаг, но ничего другого Бэтгёрл в состоянии аффекта придумать не смогла.