Cause You Are Young

      Эрик долго не мог уснуть, он наглотался обезболивающих, но синяки и ссадины всё ещё напоминали о том, чего могут стоить им с Чарльзом их зарождающиеся отношения. Утром он закинул в машину бейсбольную биту. Он мог встречаться практически с любой девчонкой из университета, он мог не нарываться ни на футболистов, ни на кого-либо другого. Но Леншерр не был бы самим собой, если бы его отношения строились тихо-мирно. Он никогда не играл на публику, но всегда каким-то образом становился центром внимания. С разбитым лицом он просто не мог остаться незамеченным. Все оборачивались и шептались. Друзья недоумевали. Эрик без лишних подробностей рассказал, с кем подрался. Он почти сознательно развивал эту войну теперь.       Первые две пары рокер наблюдал за Чарльзом, за тем, как тот внимательно слушает преподавателя, за тем, как все записывает, как убирает волосы с лица, как поправляет очки. Он понимал, что для Ксавье было бы лучше так и оставаться незаметным ботаном с первой парты, о котором вспоминают, только когда нужно у кого-то списать на экзаменах. Но, кажется, было уже поздно. И если о его субботнем триумфе все уже фактически забыли, то слухи о том, что именно он стал причиной разбитого лица Эндрю, Эрика и отсутствия на занятиях трех спортсменов быстро просочились во все слои населения Уильямс колледжа. Леншерр знал, что отчасти виноват во всех бедах, с которым уже столкнулся и ещё столкнётся Чарли. Но это не остановило его от того, чтобы встать после пары, спуститься с задних рядов, и подать книжку, убирающему в рюкзак свои вещи зубриле. - Идёшь на тренировку? - уголок губ Эрика, чудом избежавший травмы, дернулся в намёке на улыбку. Ксавье поднял на него взгляд, в котором рокер заметил то ли легкое недоумение, то ли желание не привлекать к ним внимание однокурсников, но отказывать не спешил. - Я… Я не уверен, - мямлит в ответ, пряча книги в рюкзак и беря своего новоявленного бойфренда за руку. После того как проходящая мимо красотка Стейси Гвин во весь голос назвала их голубками уже нечего было прятать, а её лицо с расширенными от удивления глазами в тот момент, когда тихий и обычно скромный ботаник положил ладонь на загривок рокеру и притянул его к себе для глубокого поцелуя, стоило публичного риска.       Перед занятиями спортом обычно перекур или перекус, в раздевалке пока никого нет. Леншерр достаёт форму для занятий, кидает в шкафчик куртку, снимает футболку. Он неловко скрывает опухшие синие рёбра, тут же набрасывая спортивную майку. - Сегодня сдаём стометровку и отжимания, ты готов? - уточняет Эрик, стягивая джинсы.        Всеобщий восторг от духа мужской раздевалки был неясен Чарльзу. По легендам именно здесь проходили все самые деликатные разговоры парней, Чарльз же чувствовал только запах пота и грязных носков и испытывал желание поскорее отсюда уйти.       Не спеша снимать с плеч рюкзак он задержал взгляд на синяках на теле Эрика. В груди болезненно колет от того, что небезразличный ему человек кривится от боли, и отчасти он в этом виноват.       Чарли подходит вплотную не говоря ни единого лишнего слова, хватается за подол майки и задирает её до груди, чуть наклоняется, чтобы невесомыми поцелуями пройтись по синякам на рёбрах, мазнуть языком возле соска и легонько прикусить. Кажется, он видел подобное в порно, но это сработало – он слышит, как срывается у него над головой вдох, и самодовольно улыбается, смотрит бойфренду в глаза снизу вверх. - Ты никуда не пойдёшь, - совершенно серьёзно заявляет, обтягивая майку вниз и как ни в чём не бывало делая шаг назад. – Мы, - исправляется, с удовольствием видя, что желаемый эффект достигнут. Взгляд героя его сердца горит, дыхание стало тяжёлым и прерывистым, и если бы он не уважал Ксавье, то уже наверняка распустил бы руки.       Юноша разворачивается на пятках и идёт к дверям выхода, на пол пути смотрит назад через плечо, весьма двусмысленно командуя: - Догоняй. Мы поедем ко мне.       Ксавье был более чем уверен, что более прямолинейные и красноречивые намёки он получал разве что от девиц с декольте до пупка и в юбках-ремешках, намерения которых отчётливо читались по их внешнему виду. Такой скромный внешне, забитый англичанин был смелее и раскованней, чем большинство тех, кто хотел таким казаться.       Раньше Эрик думал, что его девчонкам просто повезло, раз он обратил на них своё внимание, а сейчас он чувствует себя удивительно везучим. Чарльз жертвует своей репутацией, обрекает себя на большие проблемы ради того, чтобы быть с ним. Эрик не понимает, как это произошло, каким образом он заслужил такое отношение к себе, но он, возможно, впервые в жизни ощущает себя счастливым, именно рядом с Чарльзом. Для него это странно, непривычно, и он не уверен, что имеет право на такие чувства, ему стыдно за них, ему страшно показаться влюблённым без памяти. Поэтому Эрик не торопит события, оставляя право выбора за Ксавье. И парень делает свой выбор. Делает его так, что у Леншерра перехватывает дыхание.       Хулиган совсем не против прогулять пары, он догоняет Чарльза, когда парень уже смешивается с толпой студентов, и обнимает сзади. - Надеюсь, родителей дома нет, - он уже разгорячён, и приглашение Ксавье он расценивает совершенно однозначно. Если его бойфренд готов и ждёт близости не меньше, то Эрик мечтает подарить ему лучший секс в его жизни.       Леншерр быстро дёргает рычаг коробки передач, двигатель рычит, а он, врубив пятую и не сбавляя скорости теперь, одной рукой выполняет манёвры, а второй уже проскальзывает по бедру Чарльза к паху, чуть сжимая пальцами плотную ткань, чувствуя как в ладонь упирается его член. Ему нравится трогать парня, зная, что тот не возражает, ему хочется скользнуть рукой под тугой пояс джинс, заставить его кончить прямо здесь. Эрик хочет его. Так хочет, что пропускает резкий манёвр соседней машины и хватается второй рукой за руль, пытаясь сохранить их в безопасности. Остаток пути до пригорода Леншерр следит за дорогой. Ксавье заполняет все его мысли, независимо от того, говорит он или молчит.       Видеть удивлённые взгляды при подъезде к его особняку для Чарльза было не в новинку. Мало кто знает, но за личностью отличника и паи-мальчика прячется законный наследник целой империи в мире фармацевтики, что как бы объясняет выбор профиля самого генетика. Но как и многие богатеи он не любил афишировать это и уж тем более не собирался пользоваться этим для достижения личных целей, например завести друзей, потому что неоднократно наблюдал со стороны как эти так называемые «друзья» бегут прочь при первой же неприятности.       Но вместо экскурсии по дому он целенаправленно ведёт Эрика в подвал, многообещающе заявив: - Нет, там не БДСМ комната, но я уверен, что тебе понравится. - Чарли, скажи честно, ты - принц Уэльский под прикрытием? - усмехается Эрик, паркуясь у входа. Его машина смотрится здесь совершенно нелепо, но Леншерр следует за бойфрендом.       Он крепко сжимает его запястье пока темнота вокруг сгущается. Свободной рукой парень находит выключатель на стене, и несколько ламп под низким потолком загораются. Обустроенный под домашний кинотеатр подвал был его личной гордостью и маленьким достижением, плёночный проектор в одном конце комнаты, большой экран на стене, мягкий пружинистый диван в самом центре и множество неоновых вывесок и ретро-плакатов на стенах, заменяющих собой обои. - Я вспомнил, как ты заинтересовался тем фильмом, ну про роботов, и подумал, что это может оказаться достойной альтернативой бессмысленной беготне по кругу и прыжкам в длину, - найдя где-то внутри себя немного смелости и решимости, он обвил поясницу рокера руками, завёл руки ему за спину и приподнялся на носки, слепо ткнувшись губами куда-то в шею, не сдерживая довольной улыбки, – Надеюсь, у меня получилось хотя бы немного удивить тебя.       Эрик оглядывается. Уютный домашний кинотеатр заставляет хулигана раскрыть рот от удивления. Здесь так, как не могло быть даже в самых смелых его мечтах, когда они ещё были. Ему хочется теперь подтверждения, что это происходит на самом деле. Он слышит голос Чарли и переводит горящий взгляд на своего потрясающего бойфренда. Он поверить не может, что Чарльз хочет подарить ему такое необычное свидание, такое смелое и интимное. - У тебя, правда, есть запись «Терминатора»? - глупый, почти детский вопрос, и светлые глаза Эрика разве что не сияют в полумраке самодельного кинотеатра. Ботаник думал о нём, помнил его слова, ловил его желания. С первой встречи ему хотелось быть для Ксавье кем-то особенным. Хотелось, чтобы он вот так поднимался на носки и касался губами, чтобы его руки тянулись, требовали ответных объятий. И рокер, не дожидаясь слов, берёт парня за подбородок и накрывает его губы своими, вовлекая в долгий, глубокий поцелуй. Его пальцы проскальзывают по щеке Чарльза, цепляют густую шевелюру, чуть оттягивая, заставляя запрокинуть голову, он прижимает парня к себе второй рукой. - Давай, посмотрим? - Он шепчет это прямо в губы, как будто признание. Признание в собственном поражении перед искренними проявлениями чувств Ксавье, признание в том, что словом «удивить» не передать всех эмоций Эрика.       Видя, как совершенно искренне, почти по-детски радуется Эрик, как он улыбается, что в стенах университета было не таким уж частым явлением, Ксавье, кажется, снова влюбляется в него. У него уже давно съехала крыша набекрень от этого отчаянного сумасбродного хулигана, но теперь Чарли подмечает детали, на которые раньше не обращал внимания или которые всплывают на поверхность только в его присутствии. От осознания, что таким Леншерра не видел никто, он забывает как дышать, тянется к ответной ласке, подаётся навстречу, прижимаясь к горячему телу и доверительно подчиняясь чужим рукам. - Д-да, конечно, - как-то рассеянно отзывается и кивает в сторону дивана, - присаживайся, а я запущу фильм.       Здесь нет других людей, как в кинотеатре, здесь чисто и тепло, здесь нет толстых подлокотников для стаканчиков с напитками, и Чарльз может устроиться рядом, положить голову на плечо. Но Леншерр наблюдает за тем, как бойфренд возится с проектором. Он так сосредоточен и увлечён тем, что делает, что Эрик не выдерживает и поднимается с дивана, чтобы обнять сзади, провести ладонями по бёдрам, и развернуть Чарли к себе лицом.       Темный экран начинает мелькать надписями, а из колонок звучат тяжелые аккорды саундтрека, когда хулиган расстегивает пуговицы строгого кардигана. Он так мечтал посмотреть этот фильм, но сейчас он может думать только о том, как удивительно много пуговиц на светлой рубашке Чарльза. Резким жестом выдергивая полы рубашки из пояса джинс, Эрик смотрит на парня сверху. Он держит его за расстёгнутый ворот, притягивает к себе снова, целует и мягко стягивает рукава. Ткань тихо опускается на пол, вслед за кардиганом. Леншерр сжимает ладонями ягодицы, обтянутые плотной джинсой, а Чарли скользит руками под футболкой Эрика, задирая её вверх, теперь уже до конца снимая её и продолжая выстраивать дорожку из одежды на полу. Рокер не прекращает его целовать, пока руки по-хозяйки изучают его тело, расстёгивают пуговицу на джинсах, и язычок молнии сам опускается вниз, следуя за напористыми движениями парня. Эрик подхватывает Чарльза, заставляя обхватить себя ногами, обвить шею руками. Резкое действие отдаётся болью в теле, но Леншерр не обращает на это внимания. Сумбурно, скомкано, быстро – наверное, так происходит у большинства подростков, которые привыкли постоянно прятаться, куда-то спешить. Он опускает парня на диван, а на экране мелькают какие-то пустынные пейзажи южных штатов. Одним движением он поднимает его бёдра, и снимает джинсы, оставляя Чарли абсолютно обнажённым, бесстыдно разглядывая. - Ты идеальный, - резюмирует рокер, осознавая, что ещё никогда он не говорил такого парням, что никогда у него так не стоял даже на девушек. Он почти ласково гладит пальцами бедро Чарли, свободной рукой вытягивая из маленького кармана презерватив. Леншерр не был уверен во всех своих контактах, и как бы ему не хотелось чувствовать Чарльза кожей, каждым нервом, он не стал бы рисковать своим бойфрендом. - Ты делал это раньше? - вопрос, который давно вертелся на языке, сорвался с губ, когда пальцы Леншерра скользнули между ягодиц, обводя узкий вход и надавливая. - Эрик, я… - не зная что ответить, бездумно мелет, порываясь навстречу, хватаясь взглядом за блестящий квадратик резинки. И, будто его окунули в бочку с ледяной водой, резко приходит в себя, а в глаза возвращается ясность, когда осознание, что это первый раз для них обоих в таком смысле, падает на голову. – Ты тоже с парнем раньше никогда не?       Что стояло то упало почти в прямом значении этих слов. Чарли испуганно отпрянул и отполз назад, пока спиной не вжался в мягкую спинку. Он пытался считать эмоции с лица партнёра, но те переплелись в такую ядерную смесь удивления, злости и непонимания, что ботаник оставил эти попытки. - Мне кажется, нам не стоит торопиться, - неуверенно проговорил, понимая, что весь запал выжжен с корнем. Вариант «может просто подрочим друг другу?» или «как насчёт начать с минета?» уже не сработает. Видя, как Эрик импульсивно вытаскивает из вороха одежды свою майку и надевает на себя, юноше хочется взвыть, отрезать себе язык, вернуть время вспять, чтобы его мерзкий рот не сказал того что сказал.       Путаясь в длинных неподкасанных штанинах и на ходу застёгивая молнию джинс, Чарли пытается догнать любовника, но тот взлетает вверх по лестнице и запрыгивает в машину слишком быстро. Босиком он вылетает на улицу, но лишь хватает дорожную пыль ртом. Глаза неприятно щиплет, Ксавье хочется думать, что это из-за песчинки, попавшей на слизистую, но на самом деле ему до коли в груди больно от того, как вёл себя Эрик. Как он вынудил Эрика себя повести.       Леншерр не помнил, как сорвался с мягкого дивана, как оделся и сбежал. Он не помнил, как свистели, прокручиваясь, колёса его авто при резком развороте. Не помнил, как летел через весь город подальше от особняка, безбожно нарушая правила. В горле стоял ком невысказанных слов, а глаза неприятно жгло предчувствием подкатывающих слёз. Эрик не понимал этого чувства, и плотно сжимал зубы, не позволяя ему расползаться по сознанию. Он не помнил, как припарковался возле дома, подрихтовав бампер соседской машины, как хлопнул дверью, как взбежал на четвёртый этаж. Он нашёл себя уже на собственной кухне, посылающим нахуй приёмную мать, которая живо интересовалась, какого дьявола сын не на учёбе. Лучше бы он пошёл на эту ёбаную тренировку. Едва не сорвав дверь в свою комнату с петель, Эрик захлопнул её и щёлкнул замком. Мать вздрагивала от каждого звука за стеной, сначала в тяжёлом грохоте признав разбитый телевизор, потом по звону стекла поняв, сколько примерно немытых чашек оставалось в комнате хулигана. На её памяти сын такого не вытворял.       Эрик сорвал несколько любимых постеров, когда добрался в своём деструктивном порыве до приклеенной к стене возле стола фотографии Чарли. Он зацепил её пальцами и эмоционально выжатый опустился на пол, сминая в руке плотную бумагу. За плинтусом в комнате Эрик всегда держал косяк про запас. Состояние подсказывало, что настало его время. Горячие травяные пары обожгли горло. Затяжка, вторая, третья. Так лучше. Лучше было первое время. Сознательные барьеры для мыслей о Чарльзе спасали Леншерра от убийственной боли. Трава же разрушала их, позволяя образу ботаника просочиться в голову, восстановить в памяти последние моменты. Эрик попеременно ненавидел себя за собственное нетерпение, неопытность и низменные желания, и Чарли за то, что он оттолкнул партнёра в момент, когда тот хотел стать ближе. Леншерр не мог понять причины. Да, у него не было парня, но это не значит, что он не смог бы сделать это приятно. Или не смог бы? Эрик не стал думать над этим, понимая, что Чарльз не захотел даже попробовать. Он просто не хотел его. И да пошёл он ко всем чертям.       Эрик швырнул фотку в кучу мусора, которой стала его комната, и вышел из дома. Больше он не купится на эту дерьмовую любовь. Как всегда накуренным за руль и в клуб, найти какую-нибудь давалку и отыметь её там же в грязном сортире. Это всё, что он умеет.       Бутылка пива в руке и цепкий, ищущий взгляд. Здесь давно знали Эрика, он даже иногда играл здесь по выходным. Никто не сомневался, за чем он пришёл в этот раз. Относительно приличные девушки с опаской и интересом посматривали на него, раскованные бляди уже крутили задницами на танцполе, посылая весьма однозначные взгляды. Леншерр не смотрел на девушек. Вообще. В свете софита блеснули стёкла чьих-то очков. Показалось. Растрепанная шевелюра неловкого танцора в другом конце зала. Показалось. Парень поправляет облитый пивом темный кардиган. Показалось. Хулиган залпом допивает и выходит из клуба. Ему хочется позвонить Чарльзу. Попросить прощения или послать нахуй. Он набирает номер и тут же разбивает трубку о таксофон, стоит, прижавшись лбом к прохладному металлу автомата. А потом вышибает кулаком стекло телефонной будки и уезжает домой.