Слепой

Non so dove trovarti, Non so come cercarti, Ma sento una voce che, Nel vento parla di te. Quest'anima senza cuore. Aspetta te, Adagio.1 Спокойные монотонные звуки рояля разносятся по комнате — белоснежные стены, мебель из слоновой кости, огромные панорамные окна, выходящие в сад. Вид открывается потрясающий — высокие яблони заслоняют небо, и своей листвой нежно перешептываются между собой. Солнце спряталось за горизонт, и ветер, качавший прозрачный тюль, привносил прохладу. Большой мольберт и палитра, мирно охраняющая подоконник. Ничего лишнего, каждая деталь продумана до мелочей — никакой безвкусицы. Мужчина сидел за инструментом и, аккуратно дотрагиваясь до клавиш, вынуждал тонкие, изысканные звуки появляться на свет. Из-под его длинных пальцев музыка буквально сочилась, не останавливаясь ни на минуту. Если бы не странная ситуация, можно было бы насладиться его игрой, но Марго и Кристофу явно было не до этого. Очнувшись на одном из диванов, они хотели попробовать сбежать через окна, но затея с треском провалилась — старые рамы, подернутые паутиной, были слишком крепко закрыты, а стекло напрочь отказалось поддаваться силе Дума. Похититель их даже не связал, зная, что пара слишком измождена от физических и духовных лишений. В этой комнате они находились втроем уже пятый день и, совершенно не понимая, в чем же кроется умысел преступника, Шнайдер первым подал голос: — Нам нужно хотя бы немного воды, — просипел он, вытирая со лба лихорадочный пот, — я могу обойтись без неё, но девушка, — он кивнул в сторону Марго, — уже находится в горячке, она не протянет долго, если не утолит жажду. Сжальтесь, — музыка стихла. Мужчина поднялся на ноги и, подойдя к окну, произнес: — Неужели, Шнай, ты думаешь, что, доставив вас сюда, я буду испытывать чувство жалости? — вопрос не нуждался в ответе, и Дум лишь опустил голову, признав своё поражение. — Не вижу смысла в этом. Конечно, зрелище было бы весьма занятное — следить за тем, как вы съедаете наживку, надеясь на чудо — это забавно, — собеседник щелкнул пальцами, — но не ради этого всё затевалось, тем более, что сегодня последний день мучений для одного из вас, — тишина. Шнайдер, посмотрев на мучителя, не смог подобрать нужных слов, и Босье, впервые за несколько часов, заговорила: — Кто на очереди первый из нас? — спросила она, погладив себя по грязным, скомканным волосам. — Или есть право выбора? — незнакомец повернулся и заинтересованно хмыкнул. — Однако, ты хочешь сама попасть в мои руки, — произнес он, и в его голосе промелькнули ноты удовольствия, – я, признаюсь, тебя недооценивал, Марго, прости. Беру свои слова обратно. — Издеваетесь? — девушка начала терять остатки терпения. — Ничуть, говорю от чистого сердца, дорогая, — раздалось в ответ, — если хочешь умереть первой — не буду настаивать, тем более, что у меня давно припасена одна прекрасная творческая идея, которую ты поможешь мне воплотить в жизнь. Видишь ли, не нашлась до сегодняшнего дня натурщица, которая бы смогла помочь мне в написании шедевра. О, господи! — он возвел руки к небу и, запрокинув голову, выкрикнул: — Спасибо тебе за эту возможность, как я счастлив, что ты оценил меня по достоинству, я слишком сильно ждал этого момента! — мгновение, и убийца, подойдя к мольберту, подхватывает его и переносит на середину комнаты: — Идеальный свет! — восторженно шепчет он и, поставив палитру на подставку, подходит к испуганной паре. — Встали. Оба, — его голос моментально становится сухим и строгим, — за мной! — приказывает он и, развернувшись, ведет Марго и Кристофа к противоположной стене, завешанной бежевым атласом, красиво переливающимся под лучами вечернего солнца, выглянувшего из-за кроны деревьев. Рука, как и прежде облаченная в перчатку, подхватывает невесомую ткань и, осторожно отодвигая её в сторону, обнажает то, что скрывалось всё это время от глаз пленников. Марго, закусив дрожащие губы, всхлипывает от увиденной картины — несколько вмонтированных в пол деревянных крестов, упирающихся в потолок. Один из них был свободен, а на другой располагались обнаженные девушки и юноши самых разных возрастов. Судя по состоянию их тел — убиты они были недавно. Босье протянула руку и, дотронувшись до одной из женщин, охнула — кожа была на редкость бархатистой и нежной, но, складывалось впечатление, будто она покрывала не мышцы, а камень, не знавший ничего, кроме злого ветра и сухости природы. Шнайдер побледнел. Подвал, залитый кровью, показался ему пустяком. Именно сейчас он почувствовал, что земля начинает уходить из-под ног, и он не в состоянии противостоять физическим законам. — Марго, не смей идти на уступки! — это всё, на что у драммера хватило сил. Девушка устало улыбнулась и, погладив мужчину по щеке, ответила: — Это мой выбор, Шнай. Ради тебя, ради Цвена. Вы должны жить, и я верю в то, что вы достойно справитесь с потерей, — она повернулась к слушателю в маске, не встревающему в разговор, и сказала: — Что я должна делать? — Прежде чем всё объяснить, дополняю — в этом процессе я буду участвовать в качестве художника. И только. Все действия будет выполнять твой прекрасный, талантливый друг. Надеюсь, что он справится, иначе всё закончится слишком трагично и для него, а пока, — мужчина сделал паузу, проведя взглядом по телу Марго, — раздевайся. Le notti senza pelle I sogni senza stell. Immagini del tuo viso, Che passano all'improvviso Mi fanno sperare ancora, Che ti troverò, Adagio.2 Кристоф чувствует, как холодный липкий пот струится по позвоночнику. Он не помнит, был ли когда-то в жизни напуган так, как сегодня. Мало того, что он никогда не сталкивался лицом к лицу со смертью, так и он сам должен был стать её союзником. От этой мысли Думу становилось противно. Разве он имеет право вершить судьбу другого человека ради спасения собственной шкуры? Мозг, до сих пор находившийся под действием неизвестного препарата, сопротивлялся, но руки не слушались, забирая из ладоней похитителя молоток и длинные гвозди. — Дум, какой ты молодец, — восхищенно прошептал мужчина и, видя, что химические вещества начинают снова брать верх, довольно улыбнулся, — твоя работоспособность и желание помочь удивляют меня с каждым днем всё больше и больше! Не хочешь пойти ко мне в напарники? Ох! — последний возглас был в сторону Марго. Она осталась совершенно нагой и, ничуть не стараясь прикрыться, дрожала от окутавшего её тело, холода. Кожа моментально покрылась мурашками, озноб ликовал, и девушка, посмотрев на мужчин, произнесла: — Я готова, — Шнайдер сглотнул, но промолчал. Убийца присвистнул и, ожидая долгожданное зрелище, встал за мольберт.  — Итак, дамы и господа, — произнес он торжественным тоном, будто обращаясь к огромной аудитории, внимающей каждому слову, — хочу представить вам моих помощников! О, моя прелестная муза, никогда бы не подумал, что мне так повезет воплотить в жизнь давно задуманный шедевр, — ловко взяв кисть и, обмакнув её в одну из ячеек на палитре, мужчина произнес: — Марго, встань спиной к кресту — почувствуй обнаженной кожей прохладу и ласку дерева, слейся с ним воедино, — Девушка, закусив губы, чтобы не дать истерике выбить её из колеи, беспрекословно выполняет приказ. «Обратного пути нет, и не будет», — подумала она и, решив не наблюдать за мучителем, возвела глаза к небу. — Да, черт возьми, да, — взревел художник, пнув ногой воздух, — именно так я и хотел, потрясающе, — сделав оборот вокруг своей оси, сумасшедший нажимает на кнопку проигрывателя и, дав музыке проникнуть в комнату, оставляет несколько мазков на холсте, – Дум, — драммер вздрагивает от неожиданности, — теперь твоя очередь. — Я слушаю, — сухо отвечает он. Нет, в нем не было бесчувственности или равнодушия. Кристоф понимал, что ему не избежать участи и старался как можно спокойнее отнестись к ней. Хотя, о чем могла идти речь? Сердце выпрыгивало из груди, опьяненное сознание хвалило за любое стремлению к выполнению задуманного. Это конец для него, как личности, всё. Chiudo gli occhi e vedo te, Trovo il cammino che, Mi porta via Dall'agonia. Sento battere in me Questa musica che, Ho inventato per te.3 — Вбивай железо в правое запястье, — слышит Кристоф, и Марго сама дотрагивается рукой до холодной деревянной поверхности, вытягивая её в сторону. — Не бойся, Дум, — шепчет она, не опуская взгляда, — сделай это так качественно, чтобы невозможно было придраться, так, как ты умеешь, — девушка замолкает и вздрагивает, когда острый конец гвоздя едва дотрагивается до её кожи. Шнайдер, отойдя на несколько шагов назад, закрывает глаза и, стиснув зубы, со всей силы бьет по шляпке. Раздается хруст, Босье кричит от боли, проникающей в каждую клетку тела, кровь капает на паркет — запястье зафиксировано. Кристоф вытирает ладонью лоб и, зная, что будет дальше, сам подходит к противоположной стороне креста. — Правильно, именно так, —кивает мучитель, не отрывая взгляда от холста. Кисть буквально мелькает в воздухе, и Дум понимает — похититель слишком воодушевлен, чтобы отказаться от задуманного, пока не поздно. — Не медли, прошу, — голос Босье заставляет вернуться с небес на землю, — зачем ты тянешь? — последняя фраза была сказана из последних сил. — Хотя бы ты не приноси мне лишних мучений! Шнайдер снова замахивается и, хорошенько прицелившись, вновь попадает в цель, заставляя Босье тихо стонать. — Ноги, быстро, — похититель, словно находясь в агонии, плюется слюной, выкрикивая каждое слово, — я почти закончил, неужели! — от его радостных интонаций Дума начинает подташнивать. Скрестив лодыжки несчастной, Дум греет в ладони самый длинный металлический штырь и, произнеся: «Прости меня, я не хотел этого», вогнал его в молодую плоть. Никакой реакции. Se sai come trovarmi, Se sai dove cercarmi Abbracciami con la mente. Il sole mi sembra spento. Accendi il tuo nome in cielo, Dimmi che ci sei. Quello che vorrei Vivere in te.4 Драммер выпрямился и, отбросив молоток в сторону, дотронулся до лица Марго — голова была запрокинута, волосы падали на плечи, губы приоткрыты. Дыхание становилось все более и более аритмичным и, в конце концов, прекратилось. Кристоф посмотрел девушке в глаза и не смог сдержать крика — в них было столько радости и облегчения, что у мужчины свело скулы от отчаяния и отвращения к себе. Что он натворил? Композиция достигла кульминации, четыре голоса творили невообразимые вещи, заставляя несчастного дрожать при каждом слове. Он сел на колени и, обняв Босье за икры, застонал. Покой был минутным — спустя мгновение Дум буквально катался по полу, вырывая себе волосы. Он. Всё. Понял. Il sole mi sembra spento Abbracciami con la mente Smarrita senza di te Dimmi che ci sei e ci crederò Musica sei Adagio. 5