Слепой

Оливер, заметив пропажу Марго и Кристофа, запаниковал. Обойдя весь дом и участок, он понял, что друзья провалились сквозь землю. Подождав двое суток, гитарист по-настоящему испугался. Ридель знал, что сюжет, написанный им на бумаге, притворился в жизнь. Босье распята, а Дум… Что ж, обо всём немного позже. Олли не спал уже пятую ночь. Силы были на исходе, тонны кофе не помогали. Мужчина понимал, что его не хватит надолго, но носить в себе груз вины становилось слишком невыносимо для психики. В доме не было ни единой души, но мужчине постоянно казались чьи-то шаги и тяжёлое дыхание. Басист знал, что незнакомец в маске появится только тогда, когда он заснет и изложит на бумаге то, что увидел в царстве Морфея. Раньше гостей ждать не нужно. «Оливер, не трепи себе нервы», — уговаривал себя несчастный, но нужного эффекта добиться не смог. Риделю не помогли отвлечься даже просмотры фильмов, так как из-за постоянных дождей оборвались провода, и электричество было отрезано. Как назло, телефон разрядился, и не было никакой возможности связаться с хозяевами дома, чтобы попробовать устранить неполадки. Мужчина усмехнулся — даже, если бы он дозвонился, пришлось бы спуститься в подвал, чтобы проверить щит напряжения. Прекрасная картина бы предстала перед глазами пожилой супружеской пары! Гитарист по привычке вышел на балкон и подставил бледное, похудевшее лицо под струи прохладного дождя. Капли с шумом били по периллам, оконным стеклам, отбивая свой прекрасный, беззаботный ритм. До слуха Риделя донесся звон велосипеда, но Оливер даже не стал открывать глаз. «Очередные галлюцинации», — подумал он. — Извините, — женский голос заставил мечтателя опомниться, — Вы снимаете дом до конца лета у четы Брандтнер? — девушка ловко выпрыгнула из сиденья и, достав из почтовой сумки, перекинутой через плечо, большую стопку бумажных конвертов, спрятала их под дождевик. — Вы не могли бы спуститься, чтобы расписаться за заказные письма? — спросила она, так и не дождавшись ответа от шокированного мужчины. — Боюсь, что, если сегодня мне не удастся закрыть ведомость, виновата в этом буду не только я, — девушка улыбнулась и развела руками. — Сейчас! — крикнул Оливер и вздрогнул от звука собственного голоса. «Ридель, здесь ты чего испугался, чертов параноик?», — стучало в голове, когда гитарист набрасывал на плечи плащ. Он стремительно выхватил зонт из подставки в холле и, выбежав во двор, как можно быстрее оказался рядом с насквозь промокшей гостьей. — Пройдите в дом, так и заболеть немудрено! — взмолился басист, и его очаровательная спутница, на удивление, согласилась. «Конечно, она же ничего не знает, чего ей бояться?». Пара прошла в распахнутые двери и, остановившись в прихожей, повесила верхнюю одежду на вешалки. — Простите, сушилки нет, — извинился Оливер, испытав чувство стыда, будто он был хозяином этого жилища. — Есть, — произнесла гостья и, открыв одну из дверей в холле, указала на несколько тонких батарей, от которых валил жар, — не знали? — она ухмыльнулась и, увидев на лице у гитариста немое выражение, пояснила: — Я жила здесь долгие десять лет, когда была школьницей, поэтому знаю каждый угол, каждую трещину в штукатурке. За этот срок ничего не изменилось, кроме новой техники в комнатах. В остальном — настоящие девяностые в полном рассвете сил, — она засмеялась так заразительно, что Ридель первый раз за несколько дней по-настоящему от души улыбнулся. — Как Вас зовут? — спросил басист, помогая спутнице повесить тяжелые от воды дождевики. — Елена, — смущенно ответила девушка, — можно просто Леной и, давай обращаться к друг другу на «ты», если не против. Мне кажется, это стирает множество барьеров в общении. — Я — Оливер. Разрешаю называть меня как угодно, я привык к множеству обращений, — представился мужчина, – и, да, я согласен. — Где мы можем заполнить документацию? — задала вопрос Лена, пересчитав конверты. — Здесь ровно 10 штук, и несколько без обратного адреса, что довольно странно, — она задумалась, — раньше таких посланий никогда не было. — Давай пройдем в столовую, — предложил Ридель, — только проблема в том, что я не смогу тебе предложить даже кофе — электричества нет. — Я могу проверить щит, если хочешь, — произнесла девушка, следуя по коридору следом за мужчиной. — Бесполезно, он в полном порядке, — заплетающимся языком ответил провожающий, представив, что будет с юным созданием, когда она увидит картину внизу. Скорее всего, она сочтен его сумасшедшим и не поверит ни единому слову, вызвав полицию и психиатрическую бригаду. Вся соль заключалась в том, что Ридель действительно попадал под статью из-за того, что, по сути, помогал убийце осуществлять задуманное, пусть и под страхом собственной смерти. «Уж лучше на тот свет, чем за решетку», — промелькнуло в голове у гитариста. Войдя в столовую и по привычке щелкнув выключателем, Олли воскликнул от того, что люстра неожиданно вспыхнула. — Чудо какое-то, честное слово, — выдохнул он, — теперь мы сможем выпить кофе. Не против? — Ничуть, — Лена села за стол, доставая из сумки нужные бумаги, — не представляешь, сколько беготни и проблем с документацией. Каждый раз проблема заключается именно в ней, чёрт её дери! — Расскажи мне про дом, хозяев, — перебивает Ридель, насыпая арабику в турку — кофеварки он на дух не переносил. — История у него должна быть обширная и насыщенная, как мне кажется.  «Конечно, Олли, тебя ведь интересует именно это!», — взбунтовалось подсознание, но мужчина смог побороть в себе очередной приступ морального самобичевания. — Ты прав, на самом деле мне мало что известно про сам дом, кроме того, что ему больше ста лет, и здесь жили несколько семей. Нынешние хозяева — мои родственники со стороны отца. Родители уехали в Австрию, когда я училась в школе, а от меня получили отказ на выезд, поэтому я осталась в Берлине. Не смогла покинуть город, с которым меня связывало множество воспоминаний, друзей, учеба. В моем лицее была на редкость хорошая атмосфера, и мне было страшно не найти её на новом месте. В итоге переехала сюда. Проблема была лишь в одном — сын четы Брандтнер уже тогда меня пугал, — Ридель замер. — Сын? — переспросил он. — Да, — подтвердила девушка, — он старше меня на 15 лет. При нашей первой же встрече он вел себя неадекватно. Потом постоянно говорил мне, что любит, но эти слова каждый раз были сказаны, словно в горячке, я не верила ему. Я долго терпела и, однажды, когда он в очередной раз пристал ко мне в ванной, мне пришлось схватить бритву и со всей силы полоснуть ей по рукам, — наступила пауза, — родители все знали, поэтому поняли меня. С того дня он ходил в перчатках, потому что его кисти покрыты шрамами, — Ридель стиснул зубы, чтобы не закричать от переполняющих его эмоций. Теперь он понимал, почему у сумасшедшего любимое орудие пыток — бритва. Все комплексы и проблемы из детства, так, кажется? — Что произошло с ним дальше? — поинтересовался гитарист, поставив на белоснежную скатерть чашки с ароматным напитком. — Спасибо, — поблагодарила Елена и, попробовав кофе, продолжила: — Мой поступок его не остановил. Родителям пришлось обратиться к специалистам, потому что они начали всерьез опасаться за мою жизнь — я была для них дочерью, не смотря на то, что, по сути - седьмая вода на киселе. Врачи были солидарны — парню требовалось лечение в психиатрической клинике. Так как у пары не было достаточных средств, им пришлось сдавать свое единственное жилье, чтобы оплатить нахождение чада в больничных стенах. Пять лет назад его забрали окончательно, даже выделили для него отдельный бокс — он слишком часто нападал на соседей по палате и медицинский персонал, из-за чего его было решено оградить от большинства присутствующих. Вера, его мать, недавно звонила мне и говорила, что он каким-то образом сбежал. Честно говоря, не знаю, каким образом Кларк умудрился это сделать. Мать, конечно же, теперь живет в страхе — не известно, что придет в его воспаленный мозг. Говорят, что у него была дочь. Не знаю, сколько ей лет — подросток. Что с ней произошло, ума не приложу. Да и само её наличие как-то не вяжется с его нахождением в клинике, — Лена дотронулась до чашки, её пальцы дрожали, руки не слушались, — ещё у него во время курса возникли навязчивые идеи насчет создания мира, места человека в нем, мученичества. Ума не приложу, откуда он это вынес. — Мозг слишком мало изучен, чтобы быть уверенным в происхождении чего бы то ни было, — произнес Ридель, взяв в руки несколько конвертов, на которых не было обратного адреса, — давай вскроем, — предложил он, дабы хотя бы как-то снять напряжение, — знаю, что нельзя, но, вдруг, это чем-то нам поможет? — Поможет? — переспросила Лена, заинтересованно посмотрев на мужчину. — Ты знаешь больше, чем я думаю, — она подошла к окну и, посмотрев на улицу, произнесла: — За тобой кто-то следит. Оливер нахмурился — только не хватало, чтобы гостья начала волноваться и рассказала кому-либо постороннему о своих догадках. — Откуда такие выводы? — голос гитариста дрогнул. — Твоя заинтересованность слишком подозрительна, — Елена собрала конверты и, перевязав их между собой, дополнила: — Не знаю, почему ты решил что-либо выведать у меня. Думаешь, что я тебе помогу в чем-либо? Нет, ничуть. Всё, что происходит вокруг — закономерно и только, — когда девушка набросила на плечи плащ и дотронулась до ручки двери, басист прошептал: — Твои убеждения скоро загонят тебя в могилу. Убирайся к чёрту, — она застыла на пороге и, не зная, как поступить, спросила: — Думаешь, что он решит вспомнить прошлое? — Уже, — вздыхает Ридель, и дверь захлопывается от порыва ветра. *** — Кристоф, — разъяренный голос заставляет очнуться, — проснись, ублюдок, мать твою! — звонкая пощечина одна за другой обжигают щеки драммера. — Если ты сейчас же не ответишь, то сдохнешь, я сдержу слово, — мучитель склоняется над мужчиной и всматривается в его затуманенные глаза, — неужели ты всё ещё под кайфом, с ума сойти. Джо, — окликнул убийца, — идите сюда, поздороваетесь с пленником. Дверь открылась, и из освещенного коридора в помещение зашел Лец. Его фигура всем своим видом внушала страх. Шнайдер, поняв, кого видит перед собой, вскрикнул от удивления. Он каким образом здесь оказался? — Кларк, я, кажется, просил тебя не кричать, — сухо произнес Джо, захлопывая ногой дверь, — моя голова раскалывается весь день от твоих возгласов. Что, соскучился по лечебнице? — к шоку Дума, убийца заныл и, упав на колени, начал целовать начищенную до блеска обувь Леца. – Фу, пошел вон, мерзость, — лицо гостя исказилось гримасой отвращения, и он, сцепив зубы, плюнул на валявшегося в ногах парня. — Простите, я не хотел, простите! — начал умолять мужчина и, когда нога Джо со всей силы ударила по маске, дико взвыл, спрятавшись в дальний угол. — Будешь мне это говорить, когда я твою Елену себе заберу, усёк? — В ответ раздались лишь стоны. — Никто ничего не может сделать так, как нужно мне, — процедил Лец, присев напротив Шнайдера, — нравится тебе находиться здесь, друг, м-м-м? — задает он вопрос, поглаживая длинными пальцами острый подбородок. — Жаль, что этот кретин, — он указал на дрожащего парня в маске, — не смог довести начатое до конца сам, без моего участия. Мой трофей вы мирно уничтожили, и я должен отомстить за это вам двоим, — наступила пауза. — Джо, — еле слышно прошептал Кристоф, — ради чего ты это всё затеял? — пот струился по щекам драммера, обжигая ссадины и порезы — накануне, после смерти Марго, мучитель знатно над ним поиздевался — чего только стоят сорванные ногтевые пластины. — Рихарда за что? Он дал тебе работу, место в группе. — Что ты вообще понимаешь? — спокойно поинтересовался собеседник, схватив Дума за горло. Несчастный зашипел, пытаясь освободиться, но, куда там! Сил на это не было. — Круспе, как и многие другие, использовал нас для наживы. Вся основная сумма от гонораров, студийных записей, уходила к нему и его женушке, — он хмыкнул, — остальные участники собирали объедки с царского стола. Обида на Цвена возросла до такой степени, что я решился на месть. Ха! Это такое приятное занятие — видеть эти муки. Хочешь, я покажу тебе их, — глаза оратора загорелись, – все, что Кларк делал с Цвеном, осталось на пленке и, я даю голову на отсечение — когда это видео попадет в сеть, никто не сможет остаться равнодушным. Рихард был красив даже в тот момент, когда валялся в луже крови со своим же членом во рту, — Шнайдер, представив эту картину, не выдержал. Его рвало так сильно, что от рева дрожали стены. Джо улыбнулся и, подойдя к Кларку, пнул его под ребра. — Разберись с ним, только оставь в живых, нам есть о чем поговорить, — прошипел Лец и вышел из комнаты.