Виктория (Ласточка и Ворон)

Что вы знаете о романтических прогулках под луной? Я, например, сегодня очень много нового узнала. Мы приземлились на опушке Запретного леса, и я наконец-то смогла перевести дух. За эти несколько минут я пережила все муки ада. Не скажу, что Игорь совсем уж фигово управляет метлой, но пассажирские перевозки — однозначно не его конек. Он, наверное, и сам что-то такое понял, так как, оказавшись на твердой земле, сказал «назад поведешь ты». Я молча согласилась и моментально простила ему все огрехи пилотирования. Пристроив метлу в терновнике, он велел мне следовать за ним и не шуметь, а сам углубился в чащу с палочкой наперевес. Я шла следом в глубоком волнении и трепете: слишком похоже начинался тот овощной сон. Гадая, куда же меня все-таки ведут, я старательно прикусывала язык, на котором вертелся вопрос «у вас случайно огурчика при себе нет?». Пройти пришлось довольно много, пока среди деревьев замелькали огни и послышались звуки некой активности. Игорь пропустил меня вперед, остановил под ветвями вроде бы дуба и сказал «смотри внимательно». Я осторожно выглянула из-за ствола и обомлела: на освещаемой кострами поляне располагался огромный загон с драконами, вокруг которых суетились волшебники. — Э… это что — первое задание? — повернулась я к Игорю, который, похоже, был взбудоражен не меньше моего, хоть и почти убедительно изображал невозмутимость. Он молча кивнул, глядя на меня с непонятным выражением лица. — Их же не придется убивать? — продолжала обалдевать я. — Нет, конечно, — улыбнулся он. — По крайней мере, не обязательно. Скорее всего дракон будет что-то охранять, а ты должна будешь это что-то добыть. Драконы впечатляли. Сколько мощи, величия, красоты… Они явно волновались, и копошащиеся рядом волшебники старались их успокоить. Я вгляделась внимательнее, определяя виды и чувствуя разгорающийся азарт. — У драконов довольно сильный антимагический иммунитет… Если у вас случайно не завалялось кольца Всевластия, чары отвода глаз мне, скорее всего, не особенно помогут, но это надо уточнить. Самый опасный здесь — венгерский хвосторог, — глядя на гигантскую черную ящерицу, принялась думать вслух я; драконы — штука, конечно, опасная, но наверняка сейчас предусмотрены все меры, не то время, чтобы разбрасываться талантливой молодежью. — Погодите-ка… там что, кладка? — заметив у лап зверюги что-то вроде гладких серых валунов, я поняла, что все не так просто. — Черт, это драконица. Ну да, все они — самки, — я вгляделась в остальных, чтобы убедиться в этом. — Валлийский обыкновенный, с ним, теоретически, было бы проще всего… если бы он не был наседкой. Остальные — китайский огнешар и шведский короткомордый. Мрак… я даже не очень представляю, какую литературу лопатить. То есть, понятно, что с драконоведческих справочников надо начинать и потом по легендам… И структурировать, выявить общие закономерности — я же не знаю, кто мне попадется… Я осеклась, когда Игорь с легкой усмешкой погладил меня по плечу. — Ну, ну, ты умница, но не нужно суетиться, мы успеем выработать безотказную стратегию, — сказал он. — День-другой в запасе есть. — Но разве это разрешено правилами? — с подозрением посмотрела на него я. — По-хорошему, мне не полагается даже приблизительно знать содержание первого задания… Он тихо рассмеялся, вдруг привлек меня к себе, обнял и погладил по голове и спине, практически заставив меня рефлекторно к нему прижаться. — Славная моя наивная девочка, — вздохнул он, слегка отстранил меня, поцеловал в лоб и выпустил окончательно. Я замерла оглушенная и повернулась к поляне, старательно изображая повышенный интерес к драконам. По спине и, почему-то, ногам носились толпы мурашек, где-то в районе солнечного сплетения трепыхала крыльями стая махаонов. С одной стороны, за «славную наивную девочку» его прибить мало, с другой, «моя», а также объятия и поцелуй этот косяк вполне искупили. Черт, умом двинуться можно, у меня прямо свидание с романтической прогулкой под луной, комплиментами, объятиями …и драконами. Ну, почему бы и нет, собственно. Оригинальность в разумных пределах очень ценна в мужчинах, как мне кажется. — Нет, правда, меня же дисквалифицируют за такое, как пить дать! — нечеловеческим усилием воли я вернула разум в практическое русло и продолжила тему турнира. — Наверное, стоит как-то остальным дать знать, чего ожидать на первом задании. — Поверь, у них и без тебя информаторы есть, — досадливо уверил Игорь. — Сегодня в лесу шагу нельзя ступить, чтобы не наткнуться на кого-нибудь. Так что прекращай эти никому не нужные игры в благородство! — он даже как будто рассердился. — Выдрать бы тебя как Сидорову козу за такие идеи. С тобой никто из них ничем не стал бы делиться, так что думать забудь обо всем этом бреде про международное магическое взаимодействие! Ничего себе заявочки! Кстати, я не в курсе, как именно там Сидор драл козу: буквально или фигурально, но на оба варианта заранее согласна, если что. Не знаю даже, каким он меня сильнее заводит — когда весь такой заботливый, добрый и милый или когда рычит. Ну вот, опять началось. Я стряхнула наваждение, подобрала слюни и уверила, что буду нема, аки могила. — Идем, завтра прямо с утра будем соображать, — велел он. На пути обратно к берегу я пыталась благовоспитанно думать о первом задании, но выходило не очень. Сначала я подумала, что накаркала себе дракона тогда в лодке, и дальше мысли свернули в привычную колею. Неужели меня не отпустит, пока я не получу то, чего хочу? Опять же, что он там себе думает? Ему нравится до меня дотрагиваться, это даже такая тугодумка как я уже поняла. Его на самом деле какие-то внутренние кодексы останавливают? Я ведь совершеннолетняя уже, да и не девица, если уж на то пошло. Как бы так аккуратно дать понять… Да никак. Какая тут аккуратность, к чертям собачьим? Фиг он «отринет условности», даже если меня хочет до умопомрачения. Такие вещи уставом предусмотрены. Эх. Запасайся терпением, Крамская. Либо выгорит, либо перегорит. А подставлять его нельзя, конечно. Небось, за совращение студентки Нурменгард сразу полагается, а то и что посерьезнее, так что нечего тут давить из себя роковую женщину. Логичные выкладки немного успокоили, но ненадолго. На «Нериду» мы возвращались также метлой, и Игорь, как и собирался, был сзади. Хорошо, что ему не видно было моего лица, потому что от самой формулировки в принципе безобидного факта я краснела так, что, наверное, свечение с другого берега заметно было, а лоб в том месте, куда он меня поцеловал, и вовсе за прожектор мог сойти. К тому же, Игорь так уверенно обнял меня за талию, что мне стоило титанических трудов не растекаться сиропной лужей и держать курс и равновесие. В постель я вернулась порядком оглушенная и провалилась в исключительно плюшевый сон с прогулками по цветущему фруктовому саду, одуванчиковыми венками и нежными обнимашками. На следующий день даже совещание по выработке стратегии не могло сбить с меня романтический флер, но я изо всех сил старалась не таращиться на Игоря как малолетняя фанатка, и даже ухитрялась говорить что-то по делу, и кажется не особенно себя выдала. По крайней мере, Леснина язвила в мою сторону не больше обычного. Вторую половину дня мы с Марго традиционно проторчали в библиотеке Хогвартса, правда, вместо запланированного изучения текстов про драконов, мы каким-то чудом смогли разговорить четверокурсницу — подругу Поттера. Когда я прежде пыталась это сделать, у меня ничего не получалось, к тому же время от времени случались фанатские набеги, которые нервировали не только меня, но и всех нормальных посетителей библиотеки. Резко послать поклонников в пешее эротическое путешествие я не могла, а вежливые пожелания они пропускали мимо ушей. Мы обсудили занятия, домашние задания, различия в учебных программах, показали Гермионе несколько уловок, облегчающих запоминание — Марго к кому угодно подход найдет, и тут она без труда вычислила помешанную на учебе персону, даром что сама не так давно была примерно такой же. Пока гормоны не поперли. Гермиона при более подробном общении оказалась вполне нормальной девчонкой, хоть и малость подорванной, впрочем, у нее есть все шансы это перерасти. Еще я от души посочувствовала ей на тему статьи этой прибабахнутой Скитер, рассказав про свой печальный опыт. Про статьи в «Вестнике» и «Аленушке», которые, кстати, вышли просто образцовыми, упоминать не стала, Гермионе подобный шанс точно не светит. Тему драконов мы тоже затронули, правда вскользь и ненавязчиво — спросили, где можно найти определенные книги. Девица два и два сложит без труда, сомнений нет, и пусть Игорь сколько угодно негодует. В конце концов, если Поттер узнал или узнает от кого-то еще, то от моей утечки информации вреда не будет, наоборот, это поможет завоевать доверие Гермионы, которая в свою очередь при случае расскажет что-нибудь полезное нам. Я тоже кое-что секу в стратегических тактиках, вообще-то. Расстались мы не лучшими друзьями, конечно, но вполне по-приятельски. Двадцать четвертого с утра меня расплющивало и таращило. Кусок в горло не лез, из рук все валилось, ноги цеплялись друг за друга. Я так-то не образец грации при передвижении по земле, но сегодня била все рекорды. Ребята с утра дружно пытались меня подбодрить, и я была благодарна им по гроб жизни, хотя их методы отличались своеобразностью и заключались в основном в крайне черном юморе. Игорь где-то пропадал; с одной стороны, я на это обиделась, все-таки мог бы и поддержать, с другой — была рада его отсутствию, меньше поводов для волнения. После обеда, который я кое-как в себя впихнула под угрозой быть побитой Марго, меня взял в оборот Ларссон, и мы пошли отрабатывать тактическую связку заклинаний. Действия отточили до автоматизма за полчаса, но Ларссон гонял меня еще какое-то время — я так поняла, ему было велено не оставлять меня наедине с нервами, и, надо сказать, это действительно спасало. В конце концов он отпустил меня привести себя в порядок перед заданием, и я убежала в душ. Корабельные души не в лучшую сторону отличались от дурмстрангских сухопутных, но, учитывая, что они в принципе есть, и нам не нужно мыться в тазиках, придраться было откровенно не к чему. Теплая вода расслабляла, я даже на минуту забыла о драконах. Увы, но долго откисать мне не позволили — в ответ на серию настойчивых ударов в дверь я крикнула «иду, иду», отжала и завязала волосы в узел на затылке, завернулась в полотенце, схватила одежду и ринулась на выход, радостно врезавшись в коридоре в Игоря. — Я опаздываю, да?! — с идиотской улыбкой уставилась на него я, придерживая полотенце. Надо купить нормальное полноразмерное, стандартного казенного едва хватает на то, чтобы вытереть тело, а уж чтобы нормально промокнуть волосы мне штуки три нужны. — Нет еще. Пока. Тебе сова от родителей: письмо и что-то еще, — ответил он, показывая письмо и небольшую коробочку. Я поблагодарила, схватила письмо, но едва протянула руку за коробочкой, полотенце начало съезжать, и я ойкнула и схватила ослабший узел. — Откройте, пожалуйста, там, наверное, талисман какой-нибудь, — зная родителей, иного и не заподозришь. Черт, вот надо было голову мыть? Сейчас бы спокойно упустила полотенце и эффектно изобразила бы леди Годиву в плаще из собственных волос. …Игорь меж тем достал из коробочки серебряный медальон с миниатюрой по эмали: ласточка с цветком здравеца в клюве. - О, что я говорила, — я так растрогалась, что на какие-то секунды перестала обмирать оттого, что стою перед ним практически в чем мать родила в тесном коридорчике. — Здравец — герань — талисман на удачу, здоровье и все такое. И ласточка тоже к удаче, — сделала я краткий экскурс в болгарский фольклор для Игоря. — А еще меня болгарские фанаты Ласточкой называют. — Это не лишено смысла, — оценил он, после чего вдруг надел медальон мне на шею и застегнул замочек цепочки, на секунду-другую оказавшись в крайне опасной близости от меня. — Так, какого черта ты тут на холоде торчишь? Ну-ка, марш одеваться! — спохватился он. — Через пять минут подойду. Ага, еще добавь «и нечего тут меня смущать неглиже». За неимением каблуков, я щелкнула шлепками, понадеявшись, что это не выглядело слишком уж издевательски, и протиснулась мимо него, благословляя судостроителей с их экономией места. В принципе, пройти бочком и не соприкоснуться было реально, но только если оба максимально прижались бы к стенам и выдохнули. Я вот стены обтирать не намерена, по крайней мере, в определенной ситуации. Добравшись до своей каюты, я моментально натянула белье и подготовленную одежду с огнеупорными чарами и крикнула в сторону двери, что входить можно, после чего занялась волосами. Игорь вошел в каюту и сел на край кровати. — На жеребьевке будет мешочек с фигурками, ты можешь попробовать наощупь вытянуть валлийку, — сказал он. — Да там особо не из чего выбирать-то, — пожала плечами я, принимаясь сушить волосы, управляя потоками теплого воздуха. — Все эти градации опасности были бы актуальны, если мне нужно было с ними сразиться до смерти, а не обмануть. Вообще я, наверное, не права, но мне их жалко. — Драконов? — озадаченно уточнил Игорь. — Ага, — я украдкой на него посматривала, и его бледность и совершенно очевидная нервозность заставили меня встревожиться. — Если бы задание состояло в приручении — одно, но мне придется причинять ей боль, а я не люблю мучить зверушек, пусть эта зверушка при встрече со мной и способна одним пыхом превратить меня в горстку пепла. Меня драконы действительно не то, чтобы не пугали совсем, просто я их как-то приравняла по степени опасности к переводным экзаменам и на том успокоилась, хотя, наверное, зря: Игорь наверняка расстроится, если я налажаю с заданием… А хоть пусть и расстраивается, пожалуйста, он сам это все устроил, так что будь что будет. Ого, класс, как у меня настроение-то скачет, только что тревожилась за него, и уже обиделась! Либо я все-таки подсознательно психую, либо надо с календариком свериться. Игорь покачал головой, но ничего не сказал: то ли сам не в себе, то ли понял, что у меня сейчас малость не все дома. Я обратила внимание, что он опять время от времени принимается тереть левое предплечье и, вспомнив слова Марго, подумала, не связано ли это с Темной меткой. Он с того единственного раза не закатывал рукава, мало ли, вдруг метка появилась? То, что Темный лорд официально мертв, могло и ничего не значить… Волосы высохли, и я, взяв гребень, начала расчесываться. Процесс этот, учитывая длину волос, которые в распущенном состоянии прикрывали задницу, был кропотливый и медитативный. Через зеркальную дверцу шкафа было прекрасно видно, что Игорь, прислонившись к столбику балдахина, неотрывно наблюдает за моим ритуалом. Любуйся, чего уж там. Будешь себя хорошо вести — позволю даже на руку намотать. С чем, с чем, а с волосами мне на самом деле повезло, ничуть не хуже, чем у Делакер. Не знаю, правда, как она может таскать их постоянно распущенными, мне лично приходится большую часть времени ходить в косе. Нет, я пробовала летать с распущенными — их потом расчесать невозможно. Я отложила гребень и, давая волосам немного отдохнуть, подошла к кровати и, присев перед Игорем и заглянув ему в глаза, спросила, хорошо ли он себя чувствует. Он, рассеянно глядя на меня, неопределенно кивнул, потом вдруг протянул руку и, вскользь коснувшись моей щеки, медленно пропустил сквозь пальцы прядку и сказал, что у меня очень красивые волосы, да и сама я… Тут он, как гипноз стряхнув, резко поменял курс и закончил в духе «наверное проголодалась, хотя, даже если и нет, все равно нужно перекусить, идем ко мне». Мне совершенно не хотелось есть, но «идем ко мне» в исполнении Игоря — это предложение, от которого невозможно отказаться, даже при том, что там не произойдет ничего сверх оговоренного. Я вернулась к зеркалу, чтобы заплести косу, и вдруг поймала в отражении его взгляд. — Оставь так пока? Если можно, — негромко обронил он, поднялся и пошел к двери. Я натянула резинку на запястье и пошла следом, гадая, что же его так гнетет. Будь я тупее чем есть на самую толику, я бы, конечно, решила, что это из-за невозможности быть со мной, но так уж вышло, что я все-таки имею некоторые навыки критического мышления. Вопрос в том, хочу ли я знать эту самую причину. Ответ, увы, был уже известен и неутешителен: хочу не только знать, но и иметь возможность помочь это исправить. Да, дорогуша, диагноз катастрофичен, одним вожделением тебе не отделаться, это любовь. Мама что-то такое рассказывала, я, конечно, слушала в пол-уха: сначала ты просто хочешь быть рядом, потом тебе становится важно, чтобы у него было все хорошо, и так далее. …Когда я шагнула в шатер, где нам полагалось пройти жеребьевку и после дожидаться своей очереди на поединок, драконы меня беспокоили меньше всего. От состоявшегося в Игоревой каюте разговора голова малость опухла. Сначала я честно пыталась отвлечь его от явно невеселых мыслей и выдавливала из себя великосветскую беседу, потом у меня лопнуло терпение, и я потребовала объяснить, что происходит. Он некоторое время молча смотрел на меня, потом, когда мне нестерпимо захотелось наорать на него, вскочил с дивана и принялся мерить каюту шагами; то, что он находится в исключительно психованном состоянии, было видно невооруженным взглядом. Еще через несколько минут я преградила ему путь и напомнила, что все еще жду объяснения. Он схватил меня за плечи, встряхнул и потребовал, чтобы я была максимально осторожна. Тут я окончательно разозлилась и сказала, что-либо он мне все подробно рассказывает, либо пусть катится на все четыре стороны со своими требованиями. Игорь, кажется, немного пришел в себя, отпустил меня и, закатав левый рукав, показал темнеющий на предплечье череп с вылезающей изо рта змеей и спросил, знаю ли я, что это такое. Я ответила, что в курсе его темного прошлого, и уверила, что все еще ни черта не понимаю. Игорь почти спокойно пояснил, что после падения Волдеморта Метка пропала и недавно неожиданно начала проявляться снова. Также он уверен, что проявление Метки и бардак с четвертым Чемпионом связаны между собой, потому мне следует держаться от Поттера подальше, смотреть в оба и быть осторожной. Если проявление Метки и впрямь предвестник возвращения Темного лорда, впереди нас ждут веселенькие времена. Потом он спохватился, что время до начала соревнований уже поджимает, вздохнул, порывисто меня обнял, попросил прощения, за то, что втянул во все это, поцеловал в лоб и погнал на берег, к уже знакомой поляне с загоном, перед которым сегодня красовался шатер. По дороге я едва успела заплести косу. Нет, он специально это все, а? Бэгман объявил подробности задания; судя по лицам моих соперников, они действительно знали о предстоящем испытании, и оно их здорово тревожило, меня же куда больше беспокоил Игорь. Жеребьевку я прошла не особенно сознавая, что происходит вокруг. Бэгман предоставил нам с Делакер тянуть первыми, она вытянула зеленую валлийку, мне досталась огнешариха; после нас Диггори вытянул шведку, а хвосторога досталась Поттеру. Я должна была идти третьей. Первым пошел Диггори, за ним Делакер. Я не особенно прислушивалась к комментариям Бэгмана, погрузившись в мысли. Прошлое Игоря меня не очень-то беспокоило. Нет, правда, во-первых, если его оставили на директорском посту — значит, он чист перед законом. Во-вторых, я лично сама видела, как у нас сейчас пресекаются все попытки выказывать симпатии идеям Волдеморта и Гриндельвальда — да что уж там, сама даже как-то раз выписала по шапке малолетнему охламону, рисовавшему знак Гриндельвальда. В-третьих, пусть Игорь и отчаянно грешил предвзятостью, это не принимало совсем уж адского размаха, а по отношению лично ко мне он и вовсе всегда был исключительным душкой, пусть и устроил эту подлянку со вторым годом. …Я не заметила, как подошла моя очередь. Выйдя из шатра, я оказалась среди огромных скальных обломков, среди которых расположилось драконье гнездо. При свете дня и в непосредственной близи огнешариха производила еще большее впечатление. Не позволяя себе пугаться, я ударила ее по глазам отрепетированным заклинанием, начисто забыв про второе — я должна была сотворить иллюзию, которая отвлекла бы полуослепшую драконицу, заставив отойти от гнезда подальше. Драконица издала душераздирающий крик, моментально потонувший в вопле публики; они даже Бэгмана заглушили. Мне было очень совестно, но на сантименты и терзания не было ни времени, ни места, поэтому я метнулась к гнезду за золотым яйцом, уворачиваясь от драконьего хвоста. Еще один оглушающий рев, над головой прошла волна жара. Смотреть пиро-шоу было некогда, я выхватила яйцо из гнезда и метнулась к выходу, походя приложившись об острый край ближайшего валуна бедром и плечом. Оказавшись вне арены, я даже своих оценок не слышала, меня сначала накрыл ужас, а потом эйфория от того, что все позади. Продолжая держать яйцо мертвой хваткой, я выбралась на трибуну, где меня посадили рядом со слегка обгоревшей, но не менее ажитированной, чем я, Делакер. Мы обменялись понимающими взглядами – и тут на арене показался Поттер. Его выступление было чертовски сильным, пацан летает едва ли не лучше меня — Бэгман, скотина, разумеется, не смог об этом умолчать, ну да и черт с ним. И почему мне не пришло в голову воспользоваться метлой?! Толпа просто неистовствовала, по-моему, на Чемпионате мира, когда мы продули ирландцам, народ и то тише вопил. Объявили поттеровские оценки, и я завертела головой, чтобы возмущенно посмотреть на Игоря, но тот, к сожалению, сидел вне поля моего зрения. Ладно, потом ему выскажу. Наконец первое испытание было объявлено завершенным, Бэгман объявил, что яйцо — подсказка ко второму заданию, которое состоится в половине десятого утра двадцать четвертого февраля. По дороге на «Нериду» я пыталась наорать на Игоря, мол, ставить четыре балла за такое выступление — просто неприлично, но он с каким-то неестественным спокойствием попросил отложить этот вопрос до завтра, и я заткнулась. На борту у меня моментально изъяли трофей (который издавал какие-то инфернальные звуки, стоило его открыть), а меня саму потащили праздновать в кают-компанию. Праздновалось не особо: три стакана глинтвейна залились как не в меня, уж не знаю, адреналин после встречи с драконом виноват или же странное состояние Игоря меня беспокоило. Более-менее подействовал только пятый стакан, когда мы, в нарушение всех уставов, начали расходиться по каютам во втором часу ночи, но все же на фоне совершенно косых сокурсников я была трезва, как стеклышко. Марго, которая шла, держась за стеночку, отчаянно подбивала меня пойти к Игорю. Пока еще не отошедший от адреналинового взрыва мозг эту идею воспринимал все благосклоннее и благосклоннее, легко игнорируя попытки совести напомнить о решении не подставлять любимого мужчину. Пообещав Марго рассказать об итогах, я забежала к себе, переодеться в просторную футболку, стратегически спадающую с одного плеча, и тонкие исподние кальсоны: все-таки с порога светить голой задницей — как-то неспортивно. Игорь, увидев меня на пороге, порядком удивился, но безропотно впустил. Сам он, хоть и был одет в пижамные штаны и майку, сонным не выглядел. Я сказала, что не могу уснуть после всего этого, и он, выдав мне плед и усадив на диван, быстренько организовал чай. Половина каюты с кроватью сейчас отгорожена не была. Игорь накинул пижамную куртку — видимо, чтобы не смущать меня, ну-ну — подошел к секретеру и сделал глоток из стоявшего там темно-синего флакона, после чего сел рядом со мной. — Мне тоже не спится, — сказал он, потерев переносицу. — Не могу перестать думать о тебе. Мое сердце пропустило удар. — О чем я только думал, соглашаясь на этот проклятый турнир! Из-за собственного тщеславия подвергнуть тебя такой опасности! Черт, а так красиво начал! — Если вы не прекратите эти долбострадания, я в вас чашкой кину! — разозлённо выпалила я, прежде чем сообразила, что лучше бы помолчать. Хорошо еще не покрепче сказанула… Я настороженно сжалась, ожидая законного разноса. Игорь изумленно смотрел на меня несколько секунд, после чего рассмеялся. — Виктория… — он медленно покачал головой. — Горе ты мое луковое!