Виктория (Ласточка и Ворон)

Он дышал. Его грудь заметно вздымалась, и это позволило мне сохранить остатки рассудка, пока я прокладывала путь прямо по обломкам и осколкам. У него шла носом кровь, но это всяко лучше, чем горлом, утешала я себя. Рухнув на колени рядом с ним, я позвала его по имени, и когда он открыл глаза и медленно повернул голову, только чудом не расплакалась. — Почему без обуви? — сдвинул брови он. — Да пошёл ты, — всхлипнула я, придвигаясь ближе и помогая ему сесть. — Вдохни глубоко… не больно в груди? — Мне больно видеть, как ты сидишь на холодном полу, — отозвался он. — Не беси меня! — разозлилась я, правда, тут же немного успокоилась и преисполнилась облегчения, когда он уверил, что в груди не болит. — Вроде бы не сломан, — прокомментировала я, осторожно ощупав его нос. Я по сломанным носам уже спец, если что. — Нет, просто контузило слегка, какой-то идиот Бомбарду кинул, — он вытер нос рукавом, оставляя на белом сукне алые пятна. — Ничего, до свадьбы заживёт, — подмигнул он, но тут же стал заваливаться на бок. — Шутник, блин. Обопрись на меня, — вновь испугавшись, я вцепилась в его плечи и потянула на себя. — Голову не запрокидывай, вперёд наклонись, сейчас, платок найду. Я оперлась спиной о трибуну, Игорь привалился ко мне, устроив голову у меня на груди. Сунув руку в клатч, по-прежнему висящий на цепочке у меня через плечо, я попыталась призвать платок, но тревожные мысли не давали сосредоточиться. Что если тут что-то сильнее контузии? Нужно срочно показать его колдомедикам! Степень испуга уверенно поползла к значению «паника». Я даже не заметила, как к нам подошли родители, вежливо поинтересовались самочувствием Игоря и попеняли мне тем, что бросила туфли и мантию с орденом, да ещё и сижу на холодном. Не знаю, каким чудом я не наорала на них; чёртов платок никак не призывался. Я уже думала, не использовать ли мне рукав блузки, но мама проявила чудеса проницательности и протянула свой. — Па, притащи сюда колдомедика, мне это не нравится, — велела я, зажимая Игорю нос скомканным платком. — Чдо, собсеб не драблюсь? — прогнусавил он, скроив расстроенную мину. Он мог пытаться хохмить сколько угодно, но всё усиливающаяся бледность и выступившая на лбу испарина никак не давали мне повода расслабиться и посмеяться. Я рыкнула на отца, который не спешил шевелиться, и он, наконец, осознал, что я серьёзно психую. Правда, к тому моменту, как он приволок буквально за шкирку слабо сопротивляющегося колдомедика — от кого-то его оторвал, как я поняла, — Игорь вдруг прикрыл глаза, обмяк и начал сползать по мне на пол, щедро заливая кровью моё декольте. Моментально сориентировавшись, колдомедик спас меня от мгновенного помешательства, в рекордные сроки вызвав подмогу и аппарировав с Игорем в неизвестном направлении. Меня колотило, и вовсе не из-за чёртова сидения на холодном. Мама помогла встать, заставила обуться и накинула мне на плечи мантию, успокаивающе что-то воркуя. — Так отсюда можно аппарировать, я не поняла? — рассеянно спросила она у папы. — Сейчас можно, защиту сняли, правда, не понял — кто именно, — буркнул тот. — Эй, Кирилл! Рядом моментально возник крёстный. Не аппарировал, вроде, просто быстро подошёл. Он был весь в копоти, со свежим ожогом, украшающим его щёку, и почти полностью отсутствующим правым рукавом. — Чего надо? — сердито бросил он. — Я работаю. — Живо марш в Мунго, и Витку прихвати, — велел папа. — Меф, я занят, нужно тут… — уже менее уверенно заговорил крёстный. — По шее дам, — сунул ему под нос кулак папа. Крёстный отчего-то даже не нашёл, что возразить, вытащил палочку, взял меня за руку и аппарировал. За свою спортивную карьеру я успела побывать в не очень-то большом числе лечебных учреждений, и госпиталя Св. Мунго среди них не было. В целом, он мало отличался от посещённых мною лечебниц: вокруг суетились колдомедики в разноцветных мантиях и, в гораздо большем количестве — пациенты, самые разнообразные, но мне было не до их изучения. К крёстному тут же подскочила деловитого вида медичка, спросила «Министерство?» и после утвердительного кивка снабдила нас указанием направления. Не успела я и глазом моргнуть, как он провёл меня в просторную палату с тремя длинными рядами коек, некоторые из которых были отгорожены белыми ширмами. Крёстный пристроился в хвост небольшой очереди к столу недалеко у входа, поздоровавшись с кем-то впереди. Получается, палату выделили специально для пострадавших в Министерстве… Как же много народу! Мой взгляд метался по койкам в поисках Игоря, и при этом я до смерти боялась увидеть его. Я за всю жизнь, наверное, не испытывала ни разу такого ужаса и напряжения; как будто земля уходила из-под ног, а просторное помещение неумолимо сжималось вокруг меня, выдавливая воздух из лёгких. Впрочем, земля из-под ног уходила буквально — в какой-то момент я начала тихонько оседать, и только поддержкой крёстного осталась в условно-вертикальном положении. Мои кульбиты не остались незамеченными, и пробегавший мимо колдомедик с лотком склянок с зельями в руках, громко сообщил, что нами нужно немедленно заняться. Очередь расступилась, пропуская нас и с интересом глазея на чёртов орден на моей мантии. — О, мистер Крамской, — узнал его медик-регистратор и даже вскочил с места. — Нужно было сразу подойти… — он тихонько звякнул колокольчиком, призывая персонал и быстро застрочил в лежащей перед ним большой книге. — Вами немедленно займутся. — Я в порядке, — с ходу сообщил крёстный явившейся на зов медичке. — А вот мисс Крам наверняка понадобится общеукрепляющее и успокоительное. И, да, если не затруднит, устройте её рядом с профессором Каркаровым, мне так удобнее будет их навестить, пожалуйста, — безошибочно вычислив главную причину моих страданий, добавил он. Медичка кивнула, быстро выяснила, где Игорь и, подхватив меня под вторую руку, провела к соседней с ним койке. — Устраивайтесь, я сейчас быстро обработаю ожоги мистера Крамского и займусь вами, — сказала она мне и унеслась куда-то. — К-как он? — во все глаза глядя на Игоря, я без сил растеклась по койке. Вид у Игоря был многим лучше, чем в тот момент, когда нас разлучили, казалось, он вполне мирно спит. Только кровь на кафтане портила картину. — Стабильно, — ответил крёстный, изучая бумаги на прикреплённом в изножье планшете. — Остановили кровотечение, сняли несколько проклятий, погрузили в целебный сон. Проснётся, будет как огурчик. Я закрыла лицо руками и разрыдалась от облегчения. — Не реви, дура, всё хорошо, говорю же, — утешил крёстный, вернул планшет на место и, сев рядом, обнял меня. Я уткнулась в его плечо и закусила рукав, чтобы не выть слишком громко. От мысли о том, что я могла потерять Игоря, было невыносимо больно. То есть, это просто слова такие — «невыносимо больно», они вообще никак не отражают того, что я чувствовала в тот момент. Я бы, наверное, с размаху головой об стену билась бы или, не знаю, ногтями грудь раздирала себе, если бы это реально могло хоть чуть-чуть помочь убрать эти мысли. Наверное, стоило хотя бы попробовать, чёртова невозможность повлиять на ситуацию просто с ума сводила. — Давайте сначала успокоительное, а потом уже меня можно мазать, — слегка извиняющимся тоном обратился он к вернувшейся медичке. — Стресс у ребёнка. В другое время он бы, конечно, получил кулаком под рёбра, но сейчас я была не в той кондиции. Мне в срочном порядке впоили стакан чего-то кисло-сладко-горького, и вскоре тугой узел где-то в районе сердца как будто слегка ослаб. Я смогла дышать не икая, отцепилась от крёстного и села самостоятельно. Меня слегка шатало, по всему телу разливалась слабость, подступала сонливость. — Лягте, поспите, как проснётесь — выпьете укрепляющее зелье, — сказала медичка, сгоняя с койки крёстного и помогая мне лечь. — Туфли… не потеряйте… должна… их вернуть… — заплетающимся языком успела сказать я, прежде чем провалиться в сон. Когда я открыла глаза, соседняя кровать была пуста. Я впилась ногтями в ладони и обнаружила, что всё ещё сжимаю платок, теперь уже заскорузлый от запёкшейся крови. Голос разума подсказывал, что скорее всего Игорь пришёл в себя и отправился по срочным делам, но голос этот был так тих, что паника только и ждала момента, чтобы захватить меня полностью. Я села и, чтобы как-то отвлечься, нашла туфли на коврике перед койкой, одновременно осознав, что бок болит из-за того, что в него во время сна впивалась застёжка злосчастного клатча. Впрочем, почему злосчастного, отличная штука, почему я до сих пор себе не завела что-то подобное? — Мисс Крам, вы проснулись, — улыбнулась бесшумно появившаяся возле моей койки знакомая медичка. — Вы проспали почти десять часов, сейчас очень раннее утро. Меня зовут доктор Нортон, позвольте мне осмотреть вас. — Да… я в порядке, — отозвалась я, собираясь силами, чтобы задать вопрос, ответ на который сейчас страшил меня до полубессознательного состояния. — А профессор Каркаров?.. Он, вроде бы, тут был вчера… — Он в полном порядке, поэтому мы разрешили ему отбыть сразу после пробуждения. Он просил передать, что зайдёт за вами, как только освободится — дождитесь его, если у вас нет срочных планов. За эти новости я готова была расцеловать доктора Нортон, но сдержалась и просто позволила ей провести все необходимые диагностические манипуляции и очистить грудь и блузку от пятен крови. Я и не думала, что подпишусь на пытку ожиданием. После осмотра и приёма зелий я поспала еще несколько часов, выпила следующую порцию зелий, закусила сандвичем, а вот дальше началось веселье, потому что время уверенно шло к полудню, развлечения в виде процедур у меня закончились, спать уже не хотелось, а Игорь всё не появлялся. Раненые либо постепенно восстанавливались и уходили, либо переводились в интенсивную терапию (к сожалению, лёгким испугом отделались далеко не все). Время тянулось невыносимо медленно. Слухи о моём присутствии как-то просочились за пределы палаты, и началось паломничество — к нашему с дежурным медиком единодушному негодованию: дежурному они мешали работать, а мне — медитировать на портрет в медальоне. Вскоре к зевакам присоединились репортёры, жаждущие эксклюзивного интервью. Поскольку общаться самой мне совсем не хотелось, а инструкций на этот счёт от крёстного у меня тоже не было, в порыве вдохновения я попросила одолжить мне форменную мантию, стянула волосы в пучок и подсела к медсестре делать вид, что разбираю карточки. С одной стороны, это помогло, с другой — за маскировку пришлось расплачиваться, болтая с самой медсестрой, которая первым делом взяла у меня автограф на свежем номере «Дейли Профета» с воззванием Фаджа и статьёй по итогам вчерашней заварушки. Односложно отвечая на вопросы весьма въедливой и энергичной девушки (среди вопросов было «а куда вы пойдёте, когда за вами зайдут?», на что я честно ответила, что не имею понятия), я читала статью и ужасалась. На открытое для всех желающих заседание смогли просочиться Пожиратели, в том числе беглые, в том числе братец пойманного мною Лестрейнджа и сама Беллатрикс, жена какого-то из этих самых Лестрейнджей и моя конкурентка по парикмахерской, а с ними — дядька Волдеморт. Фотографии прилагались, самого разного качества, как обычно, но, честно говоря, никто из этих безусловно неординарных личностей мне вчера на глаза не попался. Может, оно и к лучшему. У госпожи Лестрейндж эдак скоро накопится целый букет веских причин меня не любить. Моё фото тоже было. Наше, точнее. Снимали в момент сотворения мною защиты, с трибун, откуда-то прямо напротив нас с Игорем. Он, разумеется, как всегда был прекрасен, я, для разнообразия, вроде бы тоже ничего так; может, правда, дело в каблуках и юбке? Не ожидала увидеть себя с настолько спокойным и сосредоточенным лицом, да ещё в такой момент. Небось, как раз поцелуи вспоминала. Медсестра, конечно, не была легилименткой, но, как будто почувствовав направление моих мыслей, взялась расспрашивать про «мой гарем», я в ответ уверяла, что изо всех подозреваемых ни один не является моим тайным любовником (ну, Игорь же мой тайный жених, это принципиальное отличие), так что глупости это всё, вредно верить жёлтой прессе. Медсестра была явно разочарована и, кажется, не до конца мне поверила; убедившись, что я не самый красноречивый собеседник, она пустилась в монологи, перескакивая с темы на тему так, что я едва поспевала за её мыслью. Впрочем, в итоге все это оказалось как нельзя кстати: когда на пороге палаты наконец-то появился Игорь, мой мозг был настолько тщательно вылюблен в каждую извилину, что я смогла приветствовать его одним только радостным взглядом, вместо того, чтобы наброситься с поцелуями или воплями «ты где шляешься, паскудник?». Или и с тем, и с другим, собственно, чего мелочиться… Пока я собирала мысли в кучку, Игорь, слегка припадая на левую ногу, подошёл к столу дежурного медика, переговорил с ним и направился к нам. — Мисс Лэм, если вы не против, я реквизирую вашу ассистентку, — прямо-таки обольстительно улыбнулся он медсестре. — Впрочем, даже если против, всё равно реквизирую, — на этот раз — довольно сухо и официально — добавил он. Успел в гражданское переодеться. Нога, интересно, со вчера у него, или сегодня успел поучаствовать в чём-то? Вот как жить, спрашивается? Может, правда, вызвать Волдеморта на дуэль через прессу? Коварно подстеречь и поймать, возможно, даже уничтожить при попытке к бегству. По-моему, идеальный план! — Да, меня предупредили, что вы её заберёте, — строго посмотрев на Игоря, кивнула медсестра. — Куда вы направляетесь? — не меняя тона, спросила она. Вот это высший пилотаж, молодец девчонка. Я бы заржала даже, если бы могла. — В Московское Минмагии, на дополнительный осмотр и разбор полётов, — не моргнув глазом сообщил Игорь. — Виктория, ты готова? Я кивнула, пробормотав себе под нос «если мне в Москве ордена вручать собираются — я сразу отказываюсь», помахала медсестре на прощание, сдала одолженную мантию и потопала за Игорем. То есть, не потопала — величественно зашагала. В туфлях топать некомильфо, а переобуваться посреди госпиталя — ещё большее некомильфо. Всю дорогу мы молчали. Не знаю, что там Игорь, но лично мне разом хотелось и наорать на него, мол какого фига меня не разбудил утром и не забрал сразу же, и обнять его, и расспросить о самочувствии, так что, боясь сделать что-то неправильное, я молча шла рядом. Сейчас главное убраться в какое угодно нейтральное безопасное место, а выражения чувств — потом. Я то ли действительно мозгами посильнее стала, то ли чутьё сработало — в фойе нас ждала засада из целых четырёх акул пера, которых я даже узнала: двое болгар — один из «Спорт бюлетин», другой из каких-то светских сплетен, представитель минского «Спартоўца» и блондинка из «Дейли Профет», поглядывающая на коллег как на недоразумение — та самая, что писала гадости про Гермиону, я хорошо её запомнила, когда она возле нас во время Турнира отиралась. — Мы торопимся, никаких комментариев, — довольно резко заявил Игорь, с ходу осадив честную компанию суровым взглядом. — Идём, — он притормозил, чтобы я поравнялась с ним, железной хваткой взял меня за плечо и, одним взглядом расчистив путь, потащил меня к выходу, не обращая внимания на протесты жаждущих общения журналистов. — Мисс Крам, всего на пару слов, это не займёт… Высокий звенящий голос блондинки легко перекрыл голоса остальных, но сегодня был явно не её день. — Мисс Крам занята, — не оборачиваясь, бросил Игорь. Мисс Крам было абсолютно нечего возразить, так что она только покивала, прибавляя ходу. Скорее отсюда! Куда угодно: хоть в Москву, хоть к чёрту на рога! Он аппарировал как только мы оказались на улице — вместе со мною, конечно. Не успев понять, куда же мы переместились, я оказалась в его объятиях. Меня накрыло облегчение, и я повисла на Игоре, потому что ноги моментально перестали держать. Нельзя не отдать должного — он не стал задавать тупых вопросов типа «ты в порядке?», просто крепче обнял, давая мне возможность самостоятельно успокоиться, и, что самое удивительное, это у меня получилось. Без тупых вопросов всё же не обошлось — о судьбе ноги Игоря я таки спросила. Он, увлечённо расчёсывая пальцами мои волосы, пришедшие в беспорядок от ветра (мы, как выяснилось, находились теперь в каком-то парке), сказал, что точно узнает, когда мы окажемся в Москве, но наверняка ничего серьёзного, и до свадьбы наверняка заживёт. Подавив порыв пнуть его в голень, я только осуждающе покачала головой и огляделась. — Кенсингтон? — с замиранием сердца уточнила я, хотя в этом не было никакой нужды. — Ага, — кивнул он, поцеловал меня в висок и зарылся носом в мои волосы. — Это теперь, в некотором роде, «наше» место, я рассчитывал, что ты растрогаешься и не станешь меня сильно бить за то, что не разбудил тебя утром. Я продолжала его обнимать, впав в некоторый ступор. Ну, а как прикажете реагировать, когда тебе прямым текстом расписывают механизм манипуляции, с тобой в данный момент проворачиваемой? С одной стороны, откровенность — это хорошо, с другой… Вот правда, не знаю, как к этому относиться! — А куда тебя унесло-то? — спросила я, чтобы отвлечься от слишком сложной дилеммы. — Волдеморта убивать? Игорь на миг замер, но продолжил гладить меня по спине под мантией. — Вот как ты это делаешь? — с долей досады в голосе спросил он. — Я тебя всячески увожу от опасной темы, а ты, вместо того, чтобы уводиться, бьёшь прямо в яблочко? — А ты что, действительно?.. — я отстранилась ровно настолько, чтобы запрокинуть голову и увидеть его лицо. — Немного не получилось, была очень серьёзная облава, но… С британцами, всё-таки, очень сложно работать, — нехотя отозвался Игорь. — Министерство мудрит, Дамблдор тоже, никто не раскрывает карт. Вокруг Поттера какая-то возня. Ничего нового, несмотря на официальные лозунги. — Слушай, у меня идея. Давай я дам пару интервью, стану на каждом углу вопить «Волдеморт, подлый трус, выходи!». Выманим его на нашу территорию, он придёт мне морду бить — а вы на него скопом навалитесь. Как тебе? — на одном дыхании выпалила я внезапно окончательно оформившуюся мысль. Ну, а что, простенько и со вкусом. План, может, и не блещет, но, по-моему, так лучше, чем вся эта вялотекущая тягомотина. Игорь выпустил меня из объятий и аккуратно взял обеими руками за шею. — Попробуй ещё разок заикнуться о подобном… — проникновенно заглянув мне в глаза, тихо пригрозил он, слегка сжимая пальцы. — Зря отказываешься, — отозвалась я на грани стона, утопая в его глазах и стараясь прижаться к нему всем телом. — Слушай, а ты умеешь правильно артерии пережимать? Я где-то читала, практикуют перекрытие тока крови к мозгу, то ли для изменённого сознания, то ли что, во время секса, говорят, даёт необычные переживания. Правда, это вредно, наверное. Ничего не знаешь? Не то, что мне на самом деле было бы интересно попробовать… Это правда, скорее всего, стрёмно, даже с опытным партнёром. Озвучила это я скорее для смены темы — про Волдеморта, конечно, я загнула очень круто, не тот это случай, чтобы шутки шутить. — Я что-то не пойму, тебе что, острых ощущений не достаёт? — он переместил руки с моей шеи на талию — видимо, от греха подальше — и нахмурился. — Я что, плохо стараюсь? — Ни в коем разе! — поспешила уверить я. — Порой даже чересчур хорошо! Я так, просто к слову пришлось, — конечно, в мире наверняка немало мужчин техничнее, богаче оснащённее, симпатичнее и всё такое, но мне они попросту без надобности, потому что, вот, передо мною тот, с кем у меня полнейшая совместимость по темам, охватывающим рамки пошире одного только секса. — Слушай, знаешь что, давай на свадьбе ты будешь в белом? Тебе очень идёт! — вдохновлённая очередной мыслью, воскликнула я. Нет, правда, было бы просто роскошно, пусть это и по-прежнему отголоски моего фетиша на институтскую парадную форму. А если он прямо в форме будет, я там наверняка просто от одного его вида и осознания происходящего на месте кончу, и не один раз. Эх, наверное, стоит успокоительного попить. Совсем с катушек сносит. — А ты? — усмехнулся он, видимо, убедившись, что я малость в неадеквате. — Да пофиг, хоть в мешке из-под картошки, всё равно на меня никто смотреть не будет, если ты будешь в белом, — безразлично пожала плечами я, слегка отвлекшись на его сжавшие мои ягодицы пальцы, которые как-то незаметно для меня переместились с талии ниже. — Отказать. Моя невеста будет блистать! Этот вопрос необходимо проработать, — выразил решительный протест он, скроив исключительно заносчивую мину. Я на секунду даже к самой себе приревновала — таким тоном он про свою невесту сказал. Пришлось напомнить себе, что эта достойная лишь всяческого порицания особа — я. Может, намекнуть ему, чтобы какое-нибудь кольцо мне добыл, может, хоть так к мысли привыкну… Вроде бы, вопрос улажен, а я всё так же порой ловлю себя на том, что не совсем верю. — Ну, сам придумай что-нибудь, я на всё согласна. И вообще, мы в Москву собирались. Понимаю, что это весьма неуклюжий соскок с темы, но мне правда совсем неинтересно обсуждать мой свадебный наряд. И это совершенно нормально, я не единственная девушка, которой это неинтересно и утомительно. — Договорились, — он от души ущипнул меня, заставив прижаться плотнее и достал из внутреннего кармана мантии шахматного коня. — Портключ, — пояснил он очевидное. — Держись крепче. …Всё-таки, надо вдумчивее подходить к озвучиванию мыслей и желаний. По необычным переживаниям, есть такое подозрение, поцелуй в процессе дальней аппарации сильно опережает перекрытие тока крови к мозгу. Вообще никакого контроля над телом! Хорошо, что нас направлял мощный портключ, а то велик был риск обогатить колдомедицинскую практику случаем парочки немножко диффундировавших друг в друга идиотов. Не одним расщеплением, всяко… Идиоты, надо сказать, не остановились на достигнутом. Краем глаз я успела заметить, что мы переместились аккурат в служебный кабинет крёстного. Судя по тому, что Игорь без тени сомнения подтолкнул меня к столу, усадил на столешницу и уверенно сдвинул вверх подол, после чего занялся расстёгиванием брюк, хозяин кабинета отсутствовал. Обрадовавшись такому счастливому стечению обстоятельств, я, не переставая отвечать на довольно хаотичный поцелуй, принялась помогать, и вскоре мои пальцы сомкнулись на его горячем стремительно твердеющем члене. Дыша всё тяжелее, Игорь едва успел встать ближе ко мне и погладить меня сквозь уже влажную ткань трусиков, как дверь кабинета открылась. — Да вы совсем охренели, что ли?! Даже испугаться толком не успев, я выглянула из-за Игоря и обнаружила крайне рассерженного крёстного, который быстро шагнул в кабинет и молниеносно захлопнул дверь. Я поспешно соскочила со стола, одёрнула юбку и стала помогать Игорю приводить себя в порядок. Хотя, скорее, больше мешала, конечно. Главное — не краснеть! Хотя, какая разница. Нет, ну всё могло быть гораздо хуже, мы, считай, ничего и не сделали ещё. Но, честно говоря, эта тенденция начинает утомлять, родственники прям как чуют… — Нашли место! У меня тут вам не дом терпимости! — прошипел крёстный, прикладывая ухо к двери и прислушиваясь. — А если бы я не один был? — Мы больше так не будем, — как будто даже слегка смущённо пообещал Игорь, поворачиваясь к нему. Это даже забавно. Стыдится, что не смог сдержаться? — Хотелось бы верить, — фыркнул крёстный. — Нет, чтобы сразу в лазарет пойти… — Любовь — лучшее лекарство, — с пафосом возразил Игорь. — Витка, ты осознаёшь, что связалась с дебилом? — ядовито поинтересовался крёстный, проходя на рабочее место. — Нет, я всё понимаю, но всё же — какого хрена! Использовать таким образом мой стол имею право только я! — он вдруг стремительно схватил со стопки пергаментов что-то небольшое и блестящее и сунул в карман. — У тебя свой стол есть, — раздражённо добавил он, глядя на Игоря исподлобья. Да-да-да, прекрасная идея! Интересно, кстати, что крёстный там прячет? Что-то совершенно секретное, рабочее? Или что-то, обличающее его в использовании рабочего стола не совсем по назначению? Интере-е-есно, надо у Марго спросить, уж она наверняка в курсе. Вдруг да окажется, что он таки представит меня будущей тётушке, вот будет умора! — Предлагаю пойти в лазарет, для очистки совести и, заодно, дальше не травмировать тонкую душу Кирилла. Я уверен, в Мунго специалисты отлично поработали, но лучше перестраховаться, — обратился ко мне Игорь, слегка приобнимая за талию. — Заодно что-нибудь от ноги попрошу. — Всячески рекомендую цепную пилу! — посоветовал нам вслед крёстный.