Виктория (Ласточка и Ворон)

Поляков, конечно, проявился во всей красе как истинный саботажник и провокатор. Его торба, похоже, была снабжена чарами расширения пространства — две бутылки вина исчезли практически моментально, но было очевидно, что это только начало. Спасибо, Игорь дальновидно организовал разнообразную закусь, которую, памятуя о моей никудышной устойчивости к алкоголю, исподволь мне вкармливал. Это совершенно не мешало ему выслушивать отчёты об успехах и достижениях моих бывших сокурсников и травить всяческие байки. По части баек звёздами вечера были Хутунен и Поляков. Света подвизалась в Московском минмагии в департаменте магического транспорта, так что одних только приколов про подключение каминов к сети накопила вагон и маленькую тележку. У Марго с Поляковым, очевидно, источник баек был общий, но она великодушно предоставила ему право быть рассказчиком, время от времени добавляя детали. Брегович подался тренером в белградскую лигу юниоров, Ким на пару со старшим братом вёл дела отцовского магазина рыболовных снастей, Бондарь стажировался в зельеварческой лаборатории Центрального Магического госпиталя в Киеве, а Чинати строила карьеру домохозяйки, в настоящий момент занимаясь годовалой двойней (о которой имела кучу историй, на удивление — действительно ржачных). К концу третьей бутылки (впрочем, что такое два литра вина на восьмерых?..) на наше уютное сообщество (мы расположились в гостиной сразу за кабинетом) совершила набег Мася, доложив, что директора требуют обратно к квиддичной яме — принимать результаты какого-то ремонта. Говоря, она окинула нашу компанию откровенно неодобрительным взглядом, а уж на меня посмотрела всё равно как на жужелицу какую-нибудь. Подозреваю, дело было в том, что в этот момент Игорь подробно объяснял Полякову, почему именно столь модное сейчас среди авроров устройство для незаметного крепления волшебной палочки на ноге не очень эффективно, используя мою голень как наглядное пособие. Поскольку задрать ногу, будучи в юбке, я не могла, меня посадили на спинку дивана, где я сидела, балансируя винным бокалом и старательно сжимала колени, чтобы не сверкать труселями. У моих ног, по-человечески — на диванном сиденье устроился Игорь, который увлечённо расписывал недостатки крепления и общее несовершенство прилаженного к моей ноге поляковского приспособления. — О, а давайте мы пока сбегаем по кафедрам, которые хотели навестить? — подкинул идею Ким, который ещё в кабаке упомянул, что хочет заглянуть с дружественным визитом на бестиалогию (не к Лесниной, к слову, у него там какой-то дружбан из младших преподов). — Полчаса-то у нас будет? — Думаю, что больше, — покачал головой Игорь и, подняв взгляд на меня, спросил: — Вита, ты со мной? Там трибуны и стойла для мётел. — Почему бы и да, — пожала плечами я и заметила, что Мася поджала свои красивые губы; ну офигеть, по ходу, она меня не одобряет. Кстати, эта геометричная чёлка ей ну совершенно не идёт, как и форма оправы очков, которые, судя по линзам-нулёвкам, ей совершенно не нужны… — Только без этой штуки, она реально неудобная, — я едва не наступила Игорю на колено, чтобы ему было удобнее отстегнуть поляковскую приблуду, но вовремя спохватилась. — Она просто не твоего размера, — проворчал Поляков, отстаивая честь нежно любимой новой игрушки. — Важен не размер, а опыт и навык обращения! — не смогла не ввернуть затёртую шуточку Хутунен. Она с самого начала посиделок принялась делать Игорю авансы, но, к чести сказать, авансы очень аккуратные и ненавязчивые, я прямо увлеклась наблюдением, не успевая ревновать. Какая же я, всё-таки, странная барышня: на Свету Ходячий Секс не напрягаюсь ни разу, а на блёклую Масю — только в путь. Впрочем, это, скорее всего, оттого, что Мася первая на меня напряглась. Ладно, наверное, нестранная, вполне себе адекватная. — Ну вот не скажи, иногда никакой опыт не спасает, — внезапно возразила Чинати. Ну нифига себе, почтенная мать семейства! — Кстати о размере, я, пожалуй, в библиотеку загляну, раз такое дело! — оживилась Марго. В итоге, у всех нашлись темы для визитов — Брегович вызвался с нами до квиддичной ямы, Хутунен с Чинати решили обойти аж несколько кафедр, как и Поляков (только тот по другим), а Бондарь предсказуемо захотел на зелья. — Вот и прекрасно, — одобрил Игорь, расстёгивая пряжки крепёжных ремешков, чтобы освободить мою ногу. — Предлагаю продолжить здесь через час. Лицо его при этом находилось в провокационной близости от моего колена, так что он несколько раз невозбранно коснулся его щекой. Я сделала вид, что ничего не было, но что-то не уверена, что достаточно убедительно. Хорошо ещё у юбки хватило длины не задраться в этот раз выше чулок… — Полтора, для надёжности, — внёс предложение Поляков. Игорь поправку одобрил и мы двинулись. По дороге первой отсеялась Мася, не исключено, что не вынеся вида Игоревой руки у меня на плечах, потом постепенно разошлись остальные. Бреговича мы потеряли непосредственно во время приёма выполненных работ — он увидел кого-то знакомого и, извинившись, умотал. Игорь, не будь дураком, сориентировался быстрее меня: пока я глазела на новые стойла (стены помещения которых украшали квиддичные плакаты, в том числе — и со мной), он делегировал честь приёмки завкафедры и, подойдя ко мне, небрежно положил руку мне на талию со словами «а пойдём-ка, ещё кое-что глянем», после чего аппарировал. Да здравствует мой вестибулярный аппарат! Ну, Игорь меня, конечно, поддержал, но я и так не потеряла равновесие. Оглядевшись, я обнаружила, что мы оказались на галерее его апартаментов. — У нас почти час; по-моему, недурственно, — констатировал Игорь, сверившись с карманными часами. — Что, предлагаешь — прямо здесь? — не размениваясь на церемонии, поинтересовалась я, покрываясь мурашками от предвкушения. — Ну нет, тут прохладно и мы на виду будем, — возразил Игорь, подталкивая меня к дверям в комнаты. Тут возразить было нечего: высота и впрямь не самая головокружительная, к тому же, галерея хорошо просматривается как со внутреннего двора, так и из сада перед главными воротами. Всё-таки, наблюдательный пункт для контроля территории. Игорь ушёл в приёмную поставить сигнализирующие чары, чтобы нас не застали врасплох, а я задержалась в кабинете, не в силах пройти мимо рабочего стола, в настоящий момент заваленного документами. В письменном приборе, за специально для того сделанным стеклом, красовалась вырезка с моей физиономией из свежевышедшего календаря кондитерской фабрики. Да, если Мася имела какие-то планы на Игоря, ей есть с чего меня не любить. Впрочем, вырезка — вырезкой, но по-настоящему меня удивили лежащие среди пергаментов и бумаг очки в тонкой металлической оправе. Удивившись, я взяла их и надела. — Ну, теперь нам не помешают… — в кабинет вернулся Игорь. Тихий щелчок дверного замка отозвался электрическими разрядами внизу живота и на кончиках сосков. — Я и не подозревала, что они тебе нужны, — заметила я, вертясь перед перед витриной с артефактами в попытке рассмотреть отражение и унять пульс. — Старость — не радость, приходится для чтения надевать, когда большие объёмы информации, — небрежно отозвался Игорь, немного смущённый, как будто я его поймала на чём-то предосудительном. И как человека отучить комплексовать передо мной из-за возраста и всякой с тем связанной ерунды? — Вот, значит, почему ты так выразительно щуришься, — пробормотала я, подходя к нему и водружая очки ему на нос. — Вовсе нет, солнышко. Щурюсь я для угрожающе-презрительного вида. У меня тоже дальнозоркость, так что вдаль как раз щуриться незачем, — возразил Игорь. Общее умиление пересилило необходимость обфукать «солнышко», тем более, он точно назвал меня так ради подбесить. Когда в следующий раз начнёт ныть на тему возраста — точно получит по мозгам, но сейчас пусть живёт: очки придали ему столь трогательный и уютный вид, что сердце заходилось. Я аккуратно сняла с него очки и вновь примерила, в этот раз бросив взгляд сквозь линзы на свои пальцы. Может, пора и себе завести пару — так, действительно, вблизи видно гораздо чётче, даже слишком; видимо, у меня пока меньше степень. — Я не понял, мы тут примеркой заниматься будем, или ты рассмотришь иные варианты досуга? — почти свирепо поинтересовался Игорь. — Мы же погорим на этом, как пить дать, — попыталась воззвать к здравому смыслу я, хотя, честно говоря, меня это не беспокоило от слова «совсем». — Не переживай, твоя честь не пострадает, обещал жениться, значит — женюсь, и даже на тебе, — заверил Игорь, снимая с меня очки и не глядя пристраивая их куда-то в письменный прибор. — Это ты глумишься или мы немножко разыгрываем сценарий? — разволновавшись, слегка сипло спросила я, совершенно теряя волю под его взглядом. — А давай, как будто я зачёт по тёмным искусствам завалила, а ты меня за это пропесочить вызвал? Фиг с ней, с формой, вот он, вот я и вот стол! — Никогда не понимал, как можно использовать секс в качестве меры наказания, — отозвался Игорь, разворачивая меня спиной к себе и задирая юбку. — К тому же, — его пальцы заскользили по моим бёдрам и ягодицам, — заваливающие зачёты студентки не вызывают у меня никакого чувства, кроме глубокой печали, — добавил он вполголоса мне на ушко и прихватил губами мочку. — Ну, пусть я его сдала и ты вызвал меня для поощрения, — выпалила я, сорвавшись на стон. — Или… Прогнувшись, я оперлась ладонями в столешницу. — Я обещал тебе ролевые игры после свадьбы, а сейчас прекрати морочить мне голову дурацкими идеями и не отвлекай на всякую ерунду, у нас и так слишком мало времени, — сурово перебил он. Да, да, порычи на меня. Его руки настойчиво исследовали меня, так жадно и ненасытно, что я имела все шансы оказаться в итоге основательно помятой. Да и пофиг. Никто не удивится и не осудит, обстебут максимум, как будто мне привыкать. Вообще, для условий нехватки времени он просто преступным образом медлил, затягивая предварительные ласки. Зарывшись лицом в мои волосы, он вдыхал мой запах и никак не мог отнять рук от моей груди. Я намекающе усилила нажим ягодицами на его пах. — Ты вроде бы предлагал поторопиться? — взмолилась я. — А ты специально лифчик не надела, чтобы меня понервировать? — мстительно отозвался он, принимаясь целовать мою шею. — Ну так же тоже красиво, и вообще… я могла и без трусов явиться, — сбивчиво попыталась оправдаться я. — Слишком красиво! Могла бы и совесть иметь. Он оттянул ворот блузы и поцеловал взасос у основания шеи; одна рука его заскользила вниз, вынуждая меня расставить ноги. Я вскрикнула, уже просто изнывая от желания, а он всё также неспешно исследовал меня. — С чем я действительно немного накосячила, так это с последовательностью надевания белья, так что трусы можешь смело порвать, чтобы чулки от пояса не отстёгивать. Запасные у меня с собой есть, если что. Мой голос прозвучал исключительно жалобно, я окончательно рассталась с остатками самоконтроля. Правда, с запасными трусами как в воду глядела. Он подцепил резинку, ткань натянулась, усиливая давление на клитор; я застонала сквозь зубы, пытаясь пошевелиться, но даже одной рукой, зажав меня между собой и столом, Игорь очень надёжно меня фиксировал. — Можно же и просто сдвинуть, там трусов тех… Но если ты настаиваешь… Порвать, правда, несколько проблематично, но есть варианты, — вкрадчиво вполголоса отозвался он, заставляя меня покрыться очередной волной мурашек. Он отпустил резинку, и в следующую секунду моего бедра коснулось что-то прохладное и заскользило вверх. Я открыла глаза и покосилась в ту сторону, обнаружив, что Игорь решил воспользоваться ножом для вскрытия конвертов. Будто загипнотизированная я наблюдала, как лезвие скользнуло под боковой шов и почти без усилий разрезало ткань. Второй шов постигла та же участь и я наконец-то освободилась от лишнего предмета одежды, пребывая, честно говоря, на грани вменяемости. Игорь со своей созерцательностью уже откровенно подбешивал: правда, когда времени достаточно — пусть сколько угодно медитирует и растягивает удовольствие, а сейчас лично мне важнее был результат, нежели процесс, а то просто невозможно находиться рядом с ним и делать вид, что совершенно его не хочу. Ну, или что хочу, но в принципе могу и обойтись. Нож тихонько звякнул о мрамор письменного прибора, Игорь вдруг выпустил меня, но в следующий миг развернул лицом к себе и усадил на столешницу. — Обожаю тебя! — восторженно выдохнула я. Умеет он разогреть, что я за считанные минуты улетаю… Или это всё магия стола? Да пофиг, в нынешней ситуации это именно то, что нужно. Объятия, не дающие вдохнуть, поцелуй до боли в губах — Игорь вдруг опрокинул меня прямо на ворох чёртовых пергаментов, пристроил мои ноги у себя на плечах и, не давая мне возможности и шевельнуться, вошёл. Момент, когда он успел расстегнуться, я даже не заметила. Он двигался так напористо, что мне пришлось напрячь мышцы бёдер и пресса, чтобы не позволить ему проникать слишком глубоко. Не зная, куда деть внезапно освободившиеся руки, я смахнула часть свитков на пол, кажется, вместе с чернильницей, и вцепилась в края столешницы. От перенапряжения мышцы в секунды оргазма сотрясали конвульсии, удивительно, как у Игоря хватило сил удержаться на мне и удержать меня — у меня действительно сильные бёдра. На громкие стоны не то сил не хватило, не то поза не способствовала — я только придушено всхлипывала. В ту же секунду, как я смогла расслабиться, он вонзился до предела, замер и, позволив мне наконец опустить ноги, навалился с приглушённым стоном. — Признаю, в твоей идее со столом очень много смысла, — сказал он, восстанавливая дыхание. — У меня ещё есть всякие идеи, — хрипловато уверила я, обнимая его. — Но за стол — моя глубочайшая признательность. — Не стесняйся, обращайся в любое время, — пригласил он, и добавил с сожалением: — Кажется, пора вставать. Жаль, некогда закрепить результат. Он распрямился и помог мне сесть. — Ух, — я слезла со стола, осторожно перенеся вес на ноги. — Глянь, компромата нет? Или лучше отведи меня к зеркалу. В идеале — в ванную, — добавила я, ощутив, как по внутренней стороне бедра ползёт тёплая капля спермы. — Эй! Ау? Обращённый на меня взгляд обрёл условную осмысленность. — Да, конечно, идём, провожу, — кивнул Игорь. — Полежать бы сейчас… Тут я была солидарна целиком и полностью. От пережитых эмоций накрывал натуральный экстатический ступор. Не то, чтобы до этого я после секса в жажду деятельности впадала, но сейчас и вправду особенно остро хотелось поваляться в обнимку и никуда не спешить. И да, закрепить результат, хотя бы разочек. …Мне провели быструю ознакомительную экскурсию по весьма недурственной холостяцкой берлоге. Дополнительный восторг вызвал мой портрет по мотивам нашей лондонской фотосессии, висящий аккурат напротив кровати весьма стимулирующих воображение габаритов. Я походя прокомментировала, что точно могу не опасаться на предмет вождения сюда Игорем девок, он изобразил обиду, заявив, что засыпать предпочитает исключительно в моей компании. Нет, у меня сегодня точно передоз умиления случится! Наспех вернув себе пристойный вид, мы пошли обратно в кабинет — заметать следы преступления, впрочем, кроме останков моего нижнего белья на полу перед столом, компромата как будто и не было. Темнеющее влажное пятно с краю на багровом сукне столешницы — мало ли, воду разлили случайно. А бумаги и чернильницу ветром сдуло, подумаешь. Пока я торжественно сжигала в камине свою улику (ну, не зашивать же?), Игорь навёл условный порядок на столе. Не успела я предложить посидеть в обнимку на диване в гостиной, пока остальные не подтянутся (так себе замена «полежать», но хоть что-то!), как Игоря осенила идея и он прямо-таки воодушевлённо заявил, что мы немедленно должны немножко подуэлировать. — Давай, давай, во-первых — всё равно собирались тренировки возобновить, во-вторых — прекрасное алиби, в-третьих — если сейчас не подвигаться, я точно засну, — развил мысль он, пока я соображала: имел ли он в виду реальную дуэль, или это такой эвфемизм. — И вообще, в-четвёртых, даже не пытайся спорить. Спорить, в общем-то, особого смысла и не имело, тем более, по третьему пункту я была полностью солидарна. Как в итоге оказалось, предложение Игоря стоило принять хотя бы ради того, чтобы понаблюдать выражения лиц моих дражайших сокурсников, вернувшихся после ностальгических визитов. Очевидно, дуэль — это последнее, за чем они рассчитывали нас застукать. — Ладно, на сегодня, пожалуй, можно закончить, — смилостивился Игорь, когда вернулись все, кроме Марго и Кима. Мы расселись на диванах продолжать ностальгическую пьянку. Разливая вино, Игорь охарактеризовал мои рефлексы как приемлемые, но требующие обязательной шлифовки — от среднестатистического Пожирателя смерти я отобьюсь, но если их будет несколько, или если будет один, но половчее, — шансы у меня так себе. Сделав глоток из поданного бокала, я несколько язвительно возразила, что, если бы мне позволили снять шпильки и чулки, я бы за них не боялась и двигалась бы куда резче. Игорь, словно только и ожидая этого аргумента, возразил, мол, если бы всё зависело исключительно от него, я была бы вольна снять всё что угодно (тут он пустил в ход свой многозначительный плотоядный взгляд, едва не вынудив меня заржать), но вот потенциальный противник, скорее всего, подобной поблажки не даст. Я выразительно фыркнула и уверила, что в случае рандеву с реальным потенциальным противником на сохранность чулок мне будет плевать. Тут как всегда на голубом глазу вмешался Поляков, велев мне раздеться и ответить за базар. Я залпом допила вино, скинула туфли, совершенно невозмутимо отстегнула чулки, сняла их, скомкала и сунула в руки Игоря, с интересом за этим всем наблюдающего, и скомандовала Полякову «к барьеру!». К полному восторгу зрителей, которые с готовностью громко болели за спорт, не принимая чью-либо сторону, мы быстро провели статичное вступление, после которого пошли кружить по гостиной, стараясь нанести не слишком ощутимый урон обстановке и зрителям. Наивный Поляков сначала заметно мне поддавался, но очень быстро понял, что я, в общем-то, вполне дееспособный спарринг-партнёр, так что поскакать пришлось изрядно. Разумеется, в конечном итоге он меня таки петрифицировал, но до того я успела хорошенько его погонять. — Нормуль, врасплох тебя не застать, и время дизаппаррировать у тебя будет, — констатировал Поляков, снимая заклинание и помогая мне встать с пола. — А я что говорю, — удержавшись от того, чтобы показать язык Игорю, я вернулась на диван к нему под крылышко и тут же получила наполненный бокал. — Хорошо, признаю, был неправ, — покаялся Игорь, немедленно обвиваясь вокруг меня змеем-искусителем к полному восторгу Чинати. Хутунен, видимо, пока не отказалась от своей первоначальной идеи, потому продолжала принимать эффектные позы и зорко наблюдать за мною. Вскоре вернулись Марго и Ким, вечер продолжился в полном составе. После активных упражнений два бокала вина не прошли для меня безнаказанно, как ни налегала я на закуску, к тому же, Игорь, отвлёкшись на какой-то спор, проморгал момент (наверное, всё-таки, случайно, а не злонамеренно), и я успела высосать и третий. Это позволило мне с абсолютно чистой совестью поддаться шторму, разыгравшемуся у меня в голове, и в поисках опоры припасть к Игорю, который, конечно, с превеликой готовностью меня поддержал. — Сашк, оно что, креплёное? — промычала я, ощутив, что вращение комнаты ускоряется с каждой минутой. — Да не особо вроде, — пожал плечами Поляков, принимаясь изучать этикетку. — Это ты просто пить необученная. Я возмутилась, мол, как это — необученная, обученная, вон, и закусывала как следует, и пила не больше остальных, и вообще, но окосела почему-то только я. Дискриминация какая-то. Дорогие сокурсники, конечно, моментально оторвались от своих бесед (в какой-то момент, не прерывая общей темы вечера, вся толпа разбилась на группки по два-три человека, обсуждая разные вопросы) ради того, чтобы дружно оборжать меня, ну да что с них возьмёшь. — Вот так всегда, я их люблю, а они надо мною гиенят напропалую, — трагически посетовала я. — От тебя, Марго, это вообще удар в спину! — Ну конечно, сама в зюзю накидалась, а я крайняя, — возмутилась Марго. — Да не в мере дело, просто индивидуальная особенность организма, — сочувственно прокомментировал Игорь, погладив меня по щеке. — Знаешь, коль скоро тебе приходится принимать участие в разного рода мероприятиях, предполагающих возлияния, тебе стоит обзавестись носимым амулетом, предотвращающим или смягчающим опьянение. — Вот только от вас и можно сочувствие увидеть, — вздохнула я, со всем обожанием заглянув ему в глаза. — Обращайся в любое время, дорогая, — почти что промурлыкал в ответ Игорь. — Да и вообще, смеются они, разумеется, исключительно любя. Была бы трезвая — точно заржала бы, а так оставалось только млеть от переполнившей меня нежности. — Да, именно! — закивал Поляков. — И вообще, поправьте меня, если я неправ, но Витку однозначно надо было напоить, хотя бы только ради того, чтобы посмотреть как она будет склеивать профессора Каркарова. — Никого я не склеиваю! — возмутилась я под очередную порцию радостного ржача. — Не слушайте идиота, я к вам со всем почтением, мне бы и в голову не пришло!.. — горячо уверила я Игоря, которому, в отличие от меня, явно пришлось бороться со смехом. — Ты так говоришь, как будто это что-то плохое, — изобразил обиду Игорь. — Да ну, бросьте, как можно вас — и склеивать! — всё сильнее вживаясь в роль, всплеснула руками я в искреннем непонимании; таким тоном рассказывают анекдот «в живого человека — членом тыкать? позвольте, как можно?!». — Вы, безусловно, мой идеал мужчины, но склеивать вас! Какая пошлость! Мы же друзья! — А ты попробуй, попробуй, — подначила Марго. Поляков закивал ей в поддержку. Придурки же, а. Вот как с ними можно серьёзные разговоры вести? — Только сначала непременно протрезвей, а то допинг — это совершенно неспортивно, — Игорь погладил меня по голове и поцеловал в лоб. — Не-е, я, когда протрезвею, концы отдам от стыда, — горестно покачала головой я. — Да было бы с чего! — возразил он, убирая у меня с лица волосы и заправляя их за ушко. — Дебильная натура! — с надрывом пожалилась я. — И правда, — сочувственно покачал головой он, мастерски сохраняя серьёзное выражение лица. — Но, если без шуток, может, тебя на воздух вывести или протрезвляющего зелья дать? Судя по всему, не повредит. А то ещё вдруг на подвиги потянет, о которых потом жалеть будешь. Даже общее угашенное состояние не позволило мне не заметить, с каким восторгом наблюдает весь спектакль Чинати. Надеюсь, она не станет распускать слухи в духе Риты Скитер… Но мне и вправду нужно срочно трезветь, а то, боюсь, переиграю. — Ой, а есть такое зелье? — ухватилась я за предложение. — На воздух будет явно недостаточно. К искренней грусти остальных зрителей, Игорь сходил за зельем. Я почти залпом выпила голубоватое опалесцирующее содержимое склянки до дна и замерла в ожидании эффекта. — Тебя сейчас спать срубит, — сообщил Бондарь. — Это ты как изготовитель или как потребитель знаешь? — ехидно поинтересовался Брегович. — Порядочный изготовитель на себе проверяет! — с важным видом ответил Бондарь. — Может, её уложить куда-нибудь? А то я знаю это зелье, оно ускоряет выведение алкоголя и у всех разная реакция: кто-то за пять минут очухивается, а кто и час проваляться может. Меня и вправду стало стремительно выключать. Игорь подхватил меня на руки, отнёс куда-то (видимо, в соседнюю с гостиной спальню) и уложил на что-то мягкое. Поцеловав меня, он ушёл к остальным. — Может, мы пойдём? — сквозь сон услышала я нарочито невинный вопрос Полякова. — Если бы я не был уверен в твоей порядочности, я бы решил, что ты подстрекаешь меня на нехорошее, — с подозрением отозвался Игорь. — Ну что вы, как можно! — ужаснулся до глубины души Поляков. — Сашка, твою ж за ногу, ты смотрел этикетку? Оно действительно креплёное! — перебил его возмущённый возглас Марго. …Когда я продрала глаза, в комнате было темно — не то из-за задёрнутых штор, не то уже вечер наступил, только из приоткрытой двери лился свет. Помимо света из-за двери лились звуки родных голосов моих любимых сокурсников, но раскалывающаяся голова вынуждала ненавидеть их со всей первобытной искренностью. В сумраке спальни я различила на прикроватной тумбочке стакан с какой-то жидкостью и немедленно высосала его досуха, справедливо решив, что это было оставлено для меня. Кое-как собрав силы, я выползла к народу и поинтересовалась временем. Меня приветствовал хор радостных и местами не очень твёрдых голосов, заставивший меня скривиться и зажать уши. Мало того, свет, который из спальни казался довольно-таки приглушённым, вдруг оказался безжалостно выжигающиим глаза. — Полчаса, — констатировал Бондарь, глянув на наручные часы. — Хотя, это логично: быстрое опьянение, быстрое протрезвление. Ага, значит в отрубе я была недолго. Уже хорошо. — Как ты себя чувствуешь? — Игорь поднялся, подошёл ко мне и заботливо сопроводил к дивану. Я скосила глаза на нос и вывалила язык. — Ты зелье с тумбочки выпила? — уточнил Бондарь и после моего вялого кивка пообещал: — Минут через пять полегчает. — Очень надеюсь, — промычала я, без сил откинув голову на лежащую на спинке дивана Игореву руку. — Поляков, как эта хрень называется, что ты принёс? Надо запомнить и не приближаться к ней в пределах видимости. — Они там в ихонном комитете, небось, этой бормотухой подозреваемых колят! — гыгыкнул Ким. — Нормальное вино! — заступилась Хутунен и икнула.