Лепрекон

Пока ребята предавались праздной лени, гуляя по лесу, смотря телевизор или тупо отсыпаясь, в «Убежище» начинали съезжаться гости. Мотька заметил, что все они, впрочем, как и жители санатория, делились строго на две категории: одни из них были с какой-то физической дисгармонией, например, в виде слишком большого или маленького тела, длинных или коротких конечностей или странной формы головы. Другие же наоборот были подозрительно идеальны. Яркими представителями этих категорий был Филипп, тот самый молчаливый водитель в огромного размера шлепанцах, и Сандра, горничная, как две капли воды похожая на жену кролика Роджера. Филипп был сложен до безобразия непропорционально. У него была мощная бычья шея, которая располагалась на широченных плечах. За счет почти горбатой сутулости его руки казались по-обезьяньи длинными. Ноги, напротив, были короткими. Они кончались стопами грандиозного сорок шестого или даже сорок девятого размера. Филипп расположил к себе ребят своей безотказностью. Ему ничего не стоило сгонять в столовку и принести в номер чашки с чаем и печенье. По просьбе гостей он за несколько минут залил недалеко от санатория большую горку и расчистил озеро под каток. Сандра была девушкой с характером. Она прекрасно осознавала свою красоту и пользовалась ей. Под ее очарование сразу попал Змей. Он ходил за блондинистой стервочкой как привязанный, возил за ней столик с хозяйственными принадлежностями, пару раз даже застилал кровати постельным бельем. Мэри посмеивался над ним, называя дебилом, но аргументировать это отказывался. А вот подавленное состояние Мэри ухудшалось. Мотька не на шутку был им обеспокоен. Он несколько раз пытался завести разговор на эту тему, но Мэри либо делал вид, что не понял причину беспокойства, либо открыто игнорил тему. Выглядел он тоже странно, хотя странно выглядеть для него и было нормальным. Проще говоря, Мэри совсем перестал беспокоиться о собственном виде. Его отросшие волосы были растрепаны и, чтобы длинная челка не лезла в глаза, он надевал на голову простой железный ободок. Маникюр с его ногтей давно сошел, но Мэри даже не побеспокоился снять остатки потрескавшегося лака. Когда-то тонкие брови отросли и стали представлять собой неровный трамплин для мандовошек, как выразился однажды Змей. Бриться Мэри совсем отказывался, ссылаясь на лень, а из вещей молча надевал спортивки или джинсы с простой клетчатой рубашкой. Еще Мотька заметил, что Мэри часто закрывается в комнате со Слендером и выходит оттуда очень расстроенным. – Ба-а-а!!! Какие люди!!! Лариса Петровна! Как всегда шикарно выглядишь, – Сергей Николаевич спускался с лестницы, широко разведя длинные руки. – Как добралась? Надеюсь, настроение праздничное? – Слендер обнял Ларису Петровну за тонкую талию и поцеловал в лоб. Та подняла на него свои красивые раскосые глаза испуганной лани и спросила: – Все спокойно, Сережа? – Все хорошо, дорогая. И ты, и Мэри в безопасности. – Мамка приехала! – из столовой вылетел Мэри и кинулся к гостье. – Мэри! Здравствуй, дорогой! Я так соскучилась, – говорила Лариса Петровна, обнимая сына, – фи-и-и… Что за вид, мон шери? Стиль «кантри» тебе не идет. Что случилось с моим мальчиком? – она разглядывала Мэри, недовольно сдвинув брови. – Мам, нам нужно серьезно поговорить, – Мэри бросил взгляд на стоящего рядом Слендера. – Я, по-моему, тебе объяснил причину своего отказа. Надеюсь, Лариса тоже разумная женщина и поддержит меня, – серьезно заметил тот. – Да что, собственно… – удивленно приподняла брови Лариса Петровна. – Мам, пойдем в гостиную. Я тебе все объясню. Обед закончился. Мотьку со Змеем клонило ко сну. Мотька уютно устроился на своей кровати и под монотонное бурчание телевизора в соседней комнате сладко захрапел. Проснулся он оттого, что на соседнюю кровать упало что-то тяжелое. Потом ему в нос ударил кислый запах обиды. Он открыл глаза и увидел Мэри. Он ничком лежал на своей кровати, зарывшись лицом в подушку, и плакал. Мэри и раньше обижали. По Мотькиным скромным подсчетам, его бросила примерно половина мужского населения города, но тот запах обиды был менее насыщенным. – Мэри, эй! Ты чего? – Мотька протянул руку в сторону друга и похлопал его по плечу. Мэри дернулся и повернулся к Мотьке спиной. – Слушай. Мне нужно знать, что с тобой происходит, иначе я не смогу тебе помочь. – Чем ты можешь мне помочь? – зло выкрикнул Мэри. – Ты можешь только посмеяться и потроллить, как это делает Змей. – Змей это делает не со зла. А я не собираюсь шутить. Просто расскажи, в чем проблема? – Хорошо, – Мэри сел на кровати, развернувшись в сторону Мотьки, – только обещай, что выслушаешь. Ладно? По мере того, как Мэри пытался описать свою проблему, глаза Мотьки все больше округлялись. Оказалось, что Мэри твердо решился на смену пола, о чем неоднократно имел беседу со Слендером и с местным психологом Ли Чанг. После того, как Мотька спросил о причинах столь странного решения, Мэри сказал: – Кого предпочитают парни? Сисястых красоток с осиной талией, длинными ногами, упругой жопой и мокрой щелью между ног. А я парень. У меня нет сисек и щели. Поэтому нормальным парням я неприятен. А тем, кому это не мешает, от меня нужен только секс. Никому неинтересно, что я за человек. Мне хочется, чтобы меня любили, а не играли, как с игрушкой. У меня есть шанс понравиться нормальному парню только в том случае, если я сменю пол. – Мэри… блин… А ну, пойдем-ка, – Мотька взял друга за руку и повел в ванну. Умыв его здоровой рукой и вытерев заплаканное лицо полотенцем, Мотька ткнул культей в зеркало со словами: – Посмотри! Кого ты видишь? – Ну, себя, – пожал плечами Мэри. – Давай посмотрим объективно. Бросим взгляд на тебя как на незнакомого человека, которого увидели в толпе. Что ты видишь? – Неухоженный какой-то. Вон брови не выщипаны, на губы блеска бы добавить. – Хах! Узнаю прежнего Мэри, – засмеялся Мотька, – нет, я не про это. Знаешь, кого вижу я? Я вижу симпатичного парня. Голубоглазого, с веселым курносым носом. – Правда симпатичного? – улыбнулся другу Мэри. – Правда. Когда ты улыбаешься, у тебя милые ямочки на щеках. Ты это знал? – Если честно, никогда про это не думал. Моть, а вот… ну если бы тебе нравились парни. Ты бы с кем из нас ну… замутил? – Ты первый кандидат, – уверенно кивнул Мотька, – второй Змей, – и добавил: – Я б вас драл по очереди. Тебя – по четным дням, его – по нечетным, – и оба парня громко рассмеялись. После этого разговора Мэри начал понемногу оживать. Он побрился, собственноручно немного остриг и уложил волосы, сбрил трехдневную щетину и снял куски красного лака с ногтей. Теперь, в джинсах и рубашке, он выглядел вполне нормальным парнем, даже его жуткое «аканье» и манерность куда-то исчезли. На третий день после приезда в номер к ребятам зашел серьезный и немного возбужденный Сергей Николаевич. – Господа, прошу через полчаса быть в кабинете Мессермана. Я думаю, Матвей, будет легче все выслушать в присутствие друзей? Поэтому жду вас всех троих. Полчаса для Мотьки тянулись бесконечно. Он не воспринимал серьезно все эти анализы и пробы в полной уверенности, что здоров. Теперь его уверенность стала прозрачной и тонкой, как стекло. Он сидел в кабинете Мессермана и наблюдал за смазанными изменениями его лица. Слендер был суров и непроницаем. – Итак… Для начала хочу всех успокоить. Ваш друг Матвей абсолютно здоров, – Мотька мысленно выдохнул и почувствовал одобрительное похлопыванье по плечу от Змея, – Но… Давайте для начала проанализируем все. Для этого мне понадобится ваша помощь, коллега, – сказал Слендер, глядя на Змея. Услышав слово «коллега», Змей выпрямился и сделал до одурения умное лицо, – начнем с глаз. Врачи в больницах исследовали глаза Матвея в одних и тех же условиях и только в одном направлении. Мы пошли немного дальше и провели опыты при ярком свете и полной темноте и пришли к выводу, что феномен не в глазах, а в клеточном составе сетчатки. Количество светочувствительных клеток, отвечающих за сумеречное зрение, сильно превышает человеческую норму, в то время как клетки дневного зрения почти отсутствуют. Теперь нюх. Обонятельные рецепторы находятся у нас в носу, так? – обратился он к «коллеге». Змей кивнул. – Но кроме них в носу также находится и вомероназальный орган, воспринимающий феромоны и другие летучие вещества. У Матвея он развит намного сильнее, нежели у обычных людей, и с его помощью он может различить такие запахи, какие обычный нюх даже не ощущает. Теперь регенерация. Алмас, вы не могли бы привести нам самый простой пример регенерации у животных? – Кхм… – откашлялся Змей, – ящерица отбрасывает хвост, и взамен ему отрастает новый. – Совершенно верно. Мы знаем это еще со школы. Еще мы знаем, что человек тоже может регенерировать, но не так сильно, как ящерица. При порезе у нас стягивается ранка. Это тоже регенерация, но человек не может отрастить себе утраченный орган, например, почку или легкое. – Руку, например, – выдохнул из себя Змей. По его лицу можно было понять, что до него начинает доходить весь смысл происходящего. – Совершенно верно, – кивнул ему Слендер, – а теперь Матвей. Не могли бы вы нам показать свою руку. Мотька с готовностью кивнул и снял с культи черный мешочек. Мэри сначала вздохнул и отвел глаза, но любопытство взяло вверх, и он с интересом стал разглядывать Мотькин обрубок. – Как мы видим, поврежденные ткани руки не просто срослись, а срослись достаточно аккуратно. Вы понимаете, коллега, что при таком повреждении мы могли бы увидеть очень неровные и грубые шрамы. Но… шрамов нет. Обратите внимание на этот нарост, – Слендер провел пальцем по шишке, которая выросла на месте отрыва кисти. – Что вы можете сказать о нем, коллега? Ваши наблюдения. – Хм… я бы сказал, что за три дня, которые мы находимся тут, этот нарост стал больше, и теперь он… он напоминает… ЕПТ!!! Сустав?! – Совершенно верно. Взгляните, на поверхности нароста формируются еще один нарост. И это, друзья мои, зачатки будущей ладони. – Еба-а-ать паровозом, – зачарованно глядя на культю, выдохнул Змей. – Это еще не все, что можно эм… паровозом, коллега. Скажите мне, пожалуйста, что вы знаете о репликоне? Только проще, чтобы наши друзья, не столь искушенные в медицине, поняли. – Репликон – это единица генома, способная к копированию. – Очень хорошо сказано, – улыбнулся Слендер, – так вот… При исследовании ДНК нашего друга выяснилось, что клетки его организма могу считывать информацию с ДНК других существ и изменяться. – То есть, если он считает инфу, например, с ДНК Эйнштейна, то станет умным, как он? – хмыкнул Змей. – Ага. А если с Дженнифер Лопес, то у него отрастет… – попытался развить мысль друга Мэри. – Дебил, – машинально сказал другу Змей. – Сам дурак, – так же на автомате парировал Мэри. – Итак… давайте подытожим: в связи с вышеизложенным хочу объявить, что наш друг, Матвей Иванович Воробьев, не является человеком. – Приплыли, – растерянно прошептал Мотька. – Охуеть, – выдохнул Змей.