Лепрекон

– Что я такое? – Мотька сидел бледный и растерянный. – Вы, батенька, – представитель одной из самых древний цивилизаций – Репликонов, – вступил в разговор Мессерман, – увы, мы мало знаем о Репликонах и о том, как они появились на своей планете. Есть две догадки: либо это цивилизация, покинувшая свою родную планету и обосновавшаяся на Цириусе, либо это вид местной фауны, скопировавший себе ДНК другого, более развитого вида. Цивилизация зародилась много миллионов лет назад, но до недавнего времени мы о ней ничего не знали. Репликоны жили затворниками. За все это время они не контактировали ни с одной цивилизацией во вселенной. Цириус – мертвая планета. До настоящего времени она считалась безжизненной. Ее освещало сразу несколько солнц, и их лучи были смертельны для всего живого. Но Репликоны жили глубоко под землей. Их защищал верхний слой почвы, который служил экраном против солнечных лучей. Питались цириянцы корнями, которые были по своей сути животными и размножались почкованием и достаточно быстро. В их состав входили все полезные вещества, необходимые для жизни. Эти живые растения впитывали влагу в виде конденсата, полученного из-за разницы температур почвы и ледяного ядра планеты. Мессерман серьезно посмотрел на присутствующих и поправил очки. – Цивилизация Репликонов была очень развитой – с помощью уникальных машин они прорывали целые подземные города. У них была достаточно интересная культура, но за счет своей замкнутости дальнейшей эволюции не произошло. Дети рождались… как бы объяснить. Болванками, чистыми листами, что ли. Всю информацию они считывали с родителей. Причем пол ребенка определялся старейшинами. Если девочек на планете на тот момент было больше, новорожденному давали считать информацию с мужской особи. Если нужна была девочка, то ей давала информацию женская особь. Он вздохнул, встал и прошелся по комнате. – Со временем верхний слой планеты стал истончаться, и живые растения, так необходимые Репликонам, стали погибать. Наступил голод. Вслед за ним – болезни и смерть. Несколько лет назад мы получили сообщение с уже мертвой планеты. Репликоны просили приютить у себя последних представителей их рода. Они отправили на землю капсулу с несколькими оплодотворенными яйцеклетками. Вместе с ними в капсулах находились ДНК мужских и женских особей. Мессерман отпил воды из стакана и продолжил: – Увы… мы не успели вовремя. Когда мы нашли капсулу, она была разбита. В ней находились шесть искусственных маток. В четырех из них мы обнаружили мертвые эмбрионы. Две другие были открыты, но детей не было. Мы искали последних Репликонов и наконец нашли одного на военной базе. Нам удалось вытащить оттуда эту особь и увести подальше. Мы искали вторую особь, надеясь, что она выжила. Как ты оказался у ворот детского дома, мы не знаем. Да и мы не могли подумать, что искать нужно новорожденного, ведь найденная особь выглядела как пятнадцатилетний. Правда, насчет тебя у нас до анализов были большие сомнения. Репликоны были похожи на альбиносов с прозрачными слепыми глазами. Поэтому нас остановили ваш огненный цвет волос и веснушки. После анализа ДНК мы поняли, что после рождения вы, скорее всего, считали информацию с человеческой особи. Смею предположить, что это был мужчина и что он был эм-м-м… рыжим. – Врач, – очнулся Мотька, – Вениамин… блин, отчество не помню. Я мало кого запомнил из того времени, но его помню из-за рыжей шевелюры. – Вы говорили про еще одно «Убежище» и про сообщество, – встрял в разговор Змей. Его глаза возбужденно блестели, и он нервно перебирал пальцы на руке Мэри. – Хм… – улыбнулся Мессерман, – ну, раз совет одобрил вашу кандидатуру, то стоит вас посвятить во все. Есть множество теорий о том, что инопланетяне посещали Землю еще за много тысячелетий до нашей эры. Но… они не просто ее посещали, они на ней жили, наблюдая за эволюцией животного мира. Возможно, что первая палка в руку той самой обезьяны была вложена каким-нибудь пришельцем из Суанзары или Клейненга. За наше гостеприимство инопланетные гости платили своими знаниями, стараясь помочь развитию человеческой цивилизации. Правда, иногда информация получалась человечеством в большой дозе, и мудрецам сообщества инопланетян приходилось уничтожать неожиданно быстро развивающиеся расы. Вы слышали про Атлантиду, Шамбалу, Эльдорадо, Цивилизацию Майя? Всех их пришлось уничтожить. Увы, иначе развитие человечества пошло бы слишком быстро, что навредило. И так многие инопланетные знания не пошли людям на пользу, – Мессерман вздохнул, – многие великие учены, писатели, поэты, музыканты были не людьми. – А имена можно? – ерзал на стуле Змей. – Да Винчи, Ньютон, Эйнштейн, Тесла, Складовская-Кюри была полукровкой, Менделеев, Ламарк, Павлов, Моисеев… – Да ладно, – удивленно поднял брови Змей, – Борька? – Никита. Я имел в виду знаменитого математика. Кстати, забыл про своих «земляков» Ницше и Нострадамуса. – Это все понятно, а что за сообщество и что за «Убежища»? – снова очнулся Мотька. – Существуют четыре центра, – вступил в разговор Слендер, – северный, южный, западный и восточный. Они являются центрами управления всего инопланетного сообщества. Даже мы, главы убежищ, не знаем, где территориально находятся центры. Информация строго засекречена. Теперь про убежища. Их около восьмидесяти. Все они находятся в разных частях Земли. Мы помогаем адаптироваться вновь прибывшим «гостям» – разрабатываем для каждого свой скафандр, чтобы они могли жить в земной атмосфере и не выделяться среди людей, подготавливаем документы, по необходимости обучаем их. Еще мы существуем как медицинские центры для инопланетян. Кстати, вы, коллега, не просто так сюда попали. Прежде чем дать добро на ввод вас в сообщество, мы изучили информацию по вам, и центр утвердил вас как будущего врача клана, моего преемника и компаньона. – Же-е-есть… – выдохнул Змей. – Вы говорили про «земляков», – обратился Мотька к Мессерману, – кто вы? – Мы – «мерцающие». Мне сложно вам объяснить. Мы не гуманоиды, а точнее, сгустки эм… – Энергии? – Скорее сгустки сознания. Это редкая и очень древняя форма жизни. – А вы? – обратился Мотька к Слендермену. – А я – человек, – улыбнулся Сергей Петрович. – Стоп! Ребят, а чего этот дебил сидит, молчит и лыбится? – Змей махнул головой в сторону довольного Мэри. – Сам дурак, – ласково ответил Мэри, – я тоже не человек. – А кто? – Смотрел «Чужого»? Так вот: этот перс списан с моего вида. Я членистоногое рептилообразное существо с двойной пастью, размножающее путем откладывания яиц, из которых вылупляются рукоподобные эмбрионы и заражают «чужими» человека. Да, и вместо крови у меня кислота. – Пиздишь, как Троцкий! – оскалился Змей, но на всякий случай отодвинул свой стул подальше от Мэри. – Во дебил, купился! – заржал Мэри. – Успокойся, я безобиден. – Лариса Петровна и Анатолий у нас Хамелеоны, – улыбнулся Мессерман. – Хамелеоны, Репликоны, Мерцающие. Что за названия такие? – нахмурился Мотька. – Названия многих планет и рас трудно передаваемы простыми звуками и не произносимы человеческой речью, поэтому мы решили называть наших гостей либо по их физическому сходству с земными животными, либо по свойствам их организмов. Я думаю, на сегодня информации достаточно. Отдыхайте. Я краем уха слышал, что Лариса Петровна пирог свой фирменный затеяла, идите к ней и испейте чаю. Я тоже присоединюсь к вам, но значительно позже, – закончил свою речь Слендер. В столовой Лариса Петровна, колдовала у плиты, мурлыкая себе под нос незатейливый мотивчик. Увидев вошедших в столовую ребят, она поставила на стол четыре чайные чашки и чайник с кипятком. – Какой чай заварить? – спросила она. – Любой, только не с жасмином, – отозвался Мэри. – У Гнома на него аллергия. Жопа чешется, – добавил от себя всезнающий Змей. – Странная аллергия, – улыбнулась Лариса Ивановна, – тогда будет улун. Надеюсь, на пирог с вишней ни у кого аллергии нет? Во время чаепития Змей и Мэри нервно перешучивались, а виновник всего происходящего, Мотька, молча жевал пирог, рассеянно беря по кусочку то из своей тарелки, то из тарелки Змея. – Мам, расскажи ребятам про нас, – обратился к Ларисе Ивановне Мэри, – а то из меня рассказчик никакой. Да и приукрасить я могу случайно. – Хорошо, – согласилась Лариса Ивановна, – раса Хамелеонов не такая древняя, как Репликоны или Мерцающие. Но наша история насчитывает не один миллион лет. Начну с того, что размножались мы путем откладывания икры. Причем в одной кладке могло быть до нескольких сот икринок. При такой скорости размножения наша планета могла оказаться просто перенаселена, но природа неглупа, поэтому откладывать яйца женская особь могла только один раз в жизни. И еще, мужских особей рождалось значительно меньше, чем женских. Мужчины-хамелеоны жили в «гаремах», а женщины их содержали. Со временем мужских особей стало рождаться совсем мало. Хамелеоны начали вымирать. Для того чтобы цивилизация не исчезла совсем, мы стали отправлять экспедиции на другие планеты нашей галактики. Мы выискивали расы, близкие нам по физиологии, но поскольку гены Хамелеонов очень сильные, рождались чистые хамелеоны, но… мужские особи, пусть и в недостаточном количестве, рождались только от Хамелеонов-мужчин. Будучи достаточно сексуально активными, женщины нашей расы испытывали трудности, из-за недостатка эм-м… мужского внимания. Представителей других цивилизаций часто привозили на планету в качестве рабов. Правда, жили они недолго и умирали от физического истощения. – Проще говоря, вы их затрахивали до смерти? – хмыкнул Змей. – Красивая смерть. – Ты прав. Мужские особи Хамелеонов тоже были сексуально активны и могли за ночь любить порядка десяти женщин. Другие расы, пусть даже схожие в физиологии, в этом им значительно уступали. Триста лет назад на планету обрушилось новое несчастье. Завезенный с другой планеты вирус уничтожил половину населения и все до одной мужские особи. Оставшиеся женщины превратились в воинственных Амазонок. Они стали совершать набеги на другие планеты, насиловали мужчин и увозили в плен, убивали женщин и грабили селения. Главами государств было принято решение отправить экспедиции на более отдаленные планеты. Целью их было найти планету со схожими гуманоидами. Я была членом одной из партий этой экспедиции. Нас было трое. Мы сели в корабль и отправились в путь. Лариса Ивановна изящным движением поправила волосы и продолжила: – Наше путешествие длилось пять лет, но результатов не было. Однажды у нас на корабле отказала навигационная система, и мы попали в метеоритный дождь. Корабль был разбит. Двое из нашего экипажа погибли. Мне удалось выжить в спасательной капсуле. Капсула тоже была сильно повреждена, и мне пришлось приземлиться на ближайшую планету. Ей оказалась Земля. Я посылала сигналы СОС и мне ответили из сообщества. Меня спасли и привезли сюда, в «Убежище». Здесь я познакомилась с будущим отцом Мэри и через несколько месяцев поняла, что у меня будет потомство. Она погладила Мэри по русым вихрам. – Беременность проходила обычно, и в положенный месяц икра вышла, но... Она вся была нежизнеспособной, кроме одной икринки. Ее поместили в инкубатор, и через несколько месяцев из нее вышел мальчик. Поначалу я относилась к нему как к удачному эксперименту. Я радовалась, что наконец смогу принести своей цивилизации долгожданное хорошее известие, но… Со временим я полюбила малыша и стала бояться за него, ведь, попади он на мою планету, его бы замучили до смерти. – Затрахали бы, – поправил ее Змей. – Ты прав. Он долго не протянул бы, ведь по своей физиологии Мэри больше человек, чем Хамелеон. Не могу сказать, как получилось так, что человеческие гены оказались сильнее. Я забрала Мэри, и мы покинули убежище. Я до сих пор боюсь, что мои сородичи выследят нас и заберут моего мальчика. Я даже была рада, что мой мальчик … как бы… получился с отклонением. Я всячески поощряла его второе «я», то есть женскую натуру. – Пидорскую, – снова встрял Змей, – а почему вы Хамелеоны? – Мы можем как бы считывать сексуальную информацию. Проще говоря, мы можем узнать сексуальные предпочтения особи мужского пола. Хотите увидеть сексуальную фантазию… ну, например Сергея Павловича? – все кивнули. Лариса Петровна минуту сидела в какой-то глубокой задумчивости. Цвет ее кожи стал медленно меняться, приобретая темно-коричневый оттенок. Губы стали ярко-красные и более пухлые. Миндалевидные глаза расползлись чуть дальше от носа. Сам нос стал широким и плоским, волосы на голове завились в бешеный барашек. Шея стала длинней, а кофточка на груди чуть обвисла. И вот перед удивленными ребятами сидела красавица-негритянка. – А у Слендера губа не дура, – хищно облизнул губы Змей. – А хочешь, я покажу тебе твою фантазию? – с хитрой улыбкой спросила у него негритянка голосом Ларисы Петровны. – Нет, – резко дернулся Змей. – Пидора ответ, – хмыкнул Мэри. – Сам дурак, – парировал Змей, – давай ты теперь превратись в этого… как его… в казаха. Слабо? – В казаха не могу, – вздохнул Мэри, – я тоже могу считывать сексуальные фантазии. Но не могу это сделать так четко, как мама. И перевоплотиться я не могу. Я умею менять только цвет волос и глаз. Могу немного осветлить или затемнить кожу. Еще могу быстро отрастить волосы. И все. А насчет маминых беспокойств… Я говорил и ей, и Сергею Павловичу, что если сменю пол, то все проблемы исчезнут. И у них и… возможно, у меня, – добавил он грустно. – Как это, сменить пол? – открыл от удивления рот Змей. – Типа писюн отрезать и сиськи нарастить? Слушь… из тебя выйдет уродливая баба. И старая. – Почему это уродливая и старая? – взвился Мери. – Просто когда ты переодеваешься в бабское, то превращаешься в тридцатилетнюю женщину легкого поведения. Ты хочешь быть старой шлюхой? – Не хочу. Я хочу быть красивой, как Сандра или как мама. – Насчет Ларисы Петровны спорить не буду. А Сандра… Она, конечно, красивая, но слушь… тупая как пробка. Смотреть на нее приятно, но… я с большим удовольствием посижу и поболтаю с тобой, чем с этой Сандрой. Хотя ты, конечно, не красавица, а уродливый пидор, но между ней и тобой я б выбрал тебя. – Ну, если учесть, что Сандра Химера, – засмеялся Мэри, – поверь, по сравнению с ней я просто красавец. Мотьку медленно отпускало. Он начал врубаться в происходящее, а после такого эффектного перевоплощения Ларисы Петровны наконец вернулся в реал. «Вообще, чего я так охуел-то? – думал Мотька, глядя на смеющихся друзей. – Я всю жизнь думал, что особенный. А когда так и оказалось, то почему-то испугался. Чего боятся? Я – Репликон, один мой друг Хамелеон, а второй… второй дебил. Что, собственно, изменилось?» Успокоившись окончательно, Мотька налил из чайника вторую порцию улуна и сожрал у зазевавшегося Змея кусок пирога.