Лепрекон

Ребята не спали до глубокой ночи. Они сидели на Мотькиной кровати и обсуждали события минувшего дня. – Слушь, Хамелеон, а цвет кожи ты насколько темнее можешь сделать? – Змей толкал Мэри в бок, – Давай знаешь чо… Давай попробуем, может, ты сможешь сисечки отрастить. Ну, хоть нулевочку. – Дебилоид ты, Змеюшка. Ну не умею я в объемах увеличиваться, как мамка, – смеялся Мэри. – А ты давай напрягись и попробуй в одном месте объем убрать, а сисечки нарастить, – не унимался Змей, – почем ты знаешь, что не можешь? Ты ж не пробовал. – Я тебе что, Мотька, чтоб наращивать? Это к нему вопросы. – Э, нет, пацаны. Сиськи я точно не отращу. Мне знаете что Слендер сказал? Что мне везут вторую половинку. Прикиньте, у меня будет собственная девушка. Знаете, как я ее представляю? – Мотька откинулся на спину, закинул руки за голову и мечтательно прикрыл глаза, – Она такая стройная, тоненькая такая. У нее длинные белые волосы, Ресницы такие густые, как у поняшки, я его видел в зоопарке. У нее такие ножки… худенькие. Ручки такие с длинными пальчиками и грудка… Ах-х-х… такая маленькая и острая. Змей бросил взгляд на Мэри и заржал. За то время, пока Мотька предавался фантазиям, Мэри «отрастил» длинные белые волосы, изменил цвет глаз на водянисто-голубой, и его и без того длинные ресницы стали еще гуще и длиннее. При этом у Мэри появилась козлиная бородка и усики, завитые вверх, как у Сальвадора Дали. – Два придурка, – засмеялся Мотька, увидев подобие своей невесты в исполнении Мэри, – чо это за Кончита Вюрст? – и вся компания завозилась на кровати в шуточной драке. Проснулся Мотька от резкого звука раздергиваемых занавесок. – Эй, мужики! Гляньте, какая красотища, – у окна в комнате стоял Змей в одних трусах и, задумчиво почесывая задницу, смотрел в окно. Мотька не торопился вылезать из-под одеяла. – Чего там? – спросил он. – Короче, прикинь. Вот за ночь среди двора может ель вырасти пятиметровая? Надо спросить у Мессермана, как это сделалось. Еще Филька чего-то у пруда колдует. Там лед гладкий стал, как моя морда после бритья. И блестит так же. – А можно заткнуться, пожалуйста? – недовольно проворчал сонный Мэри. – Доброе утро, дебилоид, – радостно приветствовал друга Змей, – как там твоя жопка? – С каких это пор ты интересуешься моей задницей? – удивленно приоткрыл один глаз Мэри. – Примерно со вчерашнего дня. Или ты забыл, как проехал ей по горке? Причем ледянка ехала позади тебя, и ты потом жаловался, что стер последний позвонок копчика. – У нас, Хамелеонов, – гордо сказал Мэри, – заживает все, как на собаках. На, смотри, – и Мэри повернулся к ребятам спиной и скинул со своей задницы одеяло. На спине и ляжке красовалось два больших лиловых синяка. Змей на секунду завис на серых мужских трусах, надетых на круглую попу друга, тяжело сглотнул и снова отвернулся к окну. – Какие планы на сегодня? Не забыли? Завтра Новый год, – неестественно равнодушно проговорил он. – Я к мамке бегу. Нужно сделать масочки на морду лица. Маникюрчик, педикюрчик. Подобрать платьице и туфельки. Я знаете для себя что придумал? Помните первый фильм о Джеймсе Бонде? Хочу что-то в этом стиле. – Тьфу ты епт, – не выдержал Змей, – снова платья, которые еле жопу прикрывают, копыта на каблуке и корона на башке? – скривился Змей. – Не корона, а диадема, – Мэри сделал губки уточкой, часто заморгал глазами и сложил руки над головой, изображая корону или диадему. – Я к Слендеру. Он хотел еще пару анализов сделать и представить меня всем гостям. Сергей Николаевич поставил кювету с только что взятым образцом Мотькиной крови в хитроумный аппарат и нажал кнопку. – Сейчас посмотрим, как твои клетки среагируют на облучение. Потом нужно проверить гипотезу Мессермана о том, что они могут реплицироваться вне твоего организма. Хотя я в этом сомневаюсь. Думаю, что в репликации очень важную роль играет именно твой мозг. – Сергей Павлович, а какая она? – Мотька безучастно наблюдал за действиями доктора. – Клетка? – оторвался от аппарата Слендер. – Какая клетка? – отмахнулся Мотька. – Как сказать… Моя самочка. – Кхм… – кашлянул Сергей Николаевич, – самочка? Честно говоря, я не видел вторую особь. Но я надеюсь, что у вас все получится. – Я тоже так думаю. Надоело мне быть одному. Не, у меня есть, конечно, друзья в виде этих двух дебилов, но… блин… У Змея было много девушек, у Мэри – куча парней. Они с ними встречались, проводили время. И неважно, что Мэри все бросали, а Змей сейчас мучается зверским недотрахом. У них что-то с кем-то было. А у меня нет. – У тебя немного другая природа, Матвей. Ты… как бы это объяснить, ближе к животным, что ли. В вашем мире не было понятия любви. Только инстинкты. – То есть вот привезете вы мне ее, ну, самочку, и мы просто будем трахаться? – Боюсь, что да. Ты ведь сам называешь вторую особь «самочкой». – Просто я еще не привык, что я как бы тоже «особь». В уме не укладывается, что я существо с другой планеты и все такое. – Ты не существо. И за «особь» извини. Я ученый до мозга костей и привык называть все по науке. Ты человек, хоть и представитель другой цивилизации. Это знаешь как… ну как если представитель одной нации вырос бы в другой стране. Он оставался бы представителем своей нации, но все привычки и психология у него были бы как у представителя этой самой страны, где он рос. Наверное, немного запутанно объяснил? – Не, я все понял, – махнул головой Мотька, – просто я не хочу как животные. – Ну, раз не хочешь, значит, у тебя будет все по-другому. По-человечески. А теперь пошли в гостиную, я познакомлю тебя с обитателями и гостями «Убежища». В гостиной на первом этаже собралось много народа. На подоконнике сидел Филипп в своих огромных шлепанцах, Сандра нагло кокетничала со Змеем, облокотившись о стол и демонстрируя пустившему слюну парню красивую грудь третьего размера. На кресле напротив входа сидела Лариса Петровна и интенсивно махала руками, пытаясь высушить только что сделанный маникюр. Дворник Вавилыч смотрел в окно и периодически стукал по стеклу пальцем, пытаясь тем самым отогнать от своей метлы наглого серого кошака. На диване сидели три прибывших гостя: высокий и сутулый Костя, вечно сонный ушастый Карл и полненькая и краснощекая Катя. Возле огромного экрана телевизора стояли новые гости. Видимо, приехали они совсем недавно. Это была немолодая чета: мужчина, крупный, с огромными ручищами и густой бородой, и его жена, седая и стройная женщина. Несмотря на морщины вокруг глаз и старческую худобу, ее можно было бы назвать красивой. – Рыжик! Ты ли это? – Мотька вздрогнул и обернулся на голос. Это был голос из его далекого детства, такой теплый и добрый. – Бабалипа? – выпалил он и пошел навстречу большому расплывчатому силуэту. Баба Липа нисколько не изменилась за прошедшие пятнадцать лет. Из работников Дома малютки Мотька помнил только ее, заботливую и добрую нянечку, и еще врача Вениамина, с которого и «считал» свой настоящий образ. Баба Липа была огромных размеров. Ее ноги больше походили на слоновьи, а в руках вечно щелкали спицы. На голове, скорее похожей на сушеное яблоко, красовался все тот же зеленый платок в красных розочках. – Олимпиада Сергеевна! Как же я рад, что вы приехали, – Слендер радушно обнял старушку, – я знал, что ради Матвея вы решитесь на это. – Сереженька! – баба Липа погладила Слендера по лысой голове. – Так я не одна приехала. Вот, сыновей к вам привезла. Знакомьтесь, мальчики! Это наш друг и руководитель Сергей Николаевич. А это мои мальчики: Ваня, Вася и Петечка. Ваня, Вася и Петечка были взрослыми мужчинами, как две капли воды похожими друга на друга и на маму. Их тела были просто огромными, головы – маленькими и высушенными, только вместо платков на них была густая и кудрявая шевелюра. – А это Матвей Воробьев, воспитанник нашего Дома малютки. И как я тебя тогда не признала-то, рыжик? – баба Липа сунула в карман спицы и обняла Мотьку. – Олимпиада Сергеевна, как вы, дорогая? – заботливым голосом спросил Слендер. – Держусь, миленький. Знаю, что надежды нет и Коленьку не вернешь, но сердце все еще надеется. – У нее в том году муж пропал, – шепнула Мотьке на ухо подошедшая тетя Лариса, – мы летом тут собрались. Он ушел за грибами. Хотел к обеду насобирать да супом нас побаловать и пропал. Воцарилась гнетущая тишина. – Ну-с, – решительно перевел тему разговора Слендер, – давайте познакомим нового собрата с нашим миром. Начнем с вас, Лариса Петровна. – Мотенька, милый, ты только не пугайся ничего, ладно? – извиняющимся голосом сказала Лариса. – Тебе просто нужно привыкнуть к тому, что мы не люди. Она приоткрыла дверцу шкафа и зашла за него как за ширму. Сначала на верхушку дверцы упало платье, потом остальные части гардероба Ларисы. После минуты ожидания на середину гостиной вышло существо… Пожалуй, от Хамелеона у него были только глаза, круглые и вращающиеся в разные стороны. Они были посажены по бокам абсолютно круглой головы. Вместо носа у существа были две дырочки, а вместо рта – узкая и длинная щель. Хамелеон, как оказалось, был прямоходящим, но суставов на ногах и руках были по четыре. Суставы гнулись не только вперед и назад, но и влево и вправо. Из спины хамелеона торчало какое-то подобие хвоста, а вернее странный вытянутый мешок. Все тело было покрыто серо-зеленой кожей. Казалось, что под ней постоянно происходило какое-то движение. Что-то типа пузырей надувалось то в одном место, то в другом. – Правда, она красавица? – умиленно вздохнул Мэри, обратившись ко всем собравшимся. – Итак, Хамелеоны. Жители планеты Псей. Могут считывать сексуальную энергию особей противоположного пола. Чтобы менять внешность, им нужен «подкожный сок», а для его образования необходима вода. За счет вот этого хвоста-капюшона могут изменить не только внешность, но и свои объемы. Умны, в меру агрессивны. Хорошие бойцы. Кто следующий? Лариса Ивановна, вернее Хамелеон, снова ушла за шкаф, а на середину молча вышел Филипп. Он закинул руки за голову, недолго повозился там и… его кожа, как одежда, сползла на пол. – Итак, Филипп. Ихтиандр. Земноводное существо. Ихтиандры без воды не живут, поэтому умеют ее сохранять. Несмотря на небольшой с виду размер, их организм может впитать воды… ну примерно со средний бассейн, при этом объемы их тела не меняются. Они также могут выделять из себя воду. Для этого служат вот эти отверстия на их руках, – Слендер показал на «руку» Филиппа, больше напоминающую надутую перчатку. В каждом из семи «пальцев» действительно были небольшие дырочки. Ихтиандр не был похож ни на русалку, ни на рыбу. Это было шарообразное существо с тремя длинными тентаклями, заканчивающимися теми самыми «пальцами». А вот «ноги» Ихтиандра действительно были похожи на ласты. – Ихтиандры – жители Баоса. Молчаливы и безвредны. Как бойцы они неповоротливые и медлительные, но выносливы и могут переносить груз намного больше своего веса. Ихтиандр неловко подцепил «пальцем» кожу с пола, и Слендер помог ему облачиться в «скафандр». – Сереженька, теперь моя очередь. Я сама расскажу про нашу расу. Ты не против? – Прошу, Олимпиада Сергеевна, – Слендер сделал приглашающий жест рукой. – Итак. Наша раса – Арахниды. В отличие от пауков с Земли, мы не хищники и не питаемся другими существами, но… мы что-то вроде ходячих аккумуляторов. Мы собираем и накапливаем энергию и питаемся ей. Наш организм вырабатывает специальную нить, что-то вроде стекловолоконной, с помощью нее мы «присоединяемся» к «донору», например, к телефону или к телевизору, и питаемся. Сейчас я покажу тебе, как мы выглядим. Ничего особенного в облике бабы Липы и ее сыновей не изменилось. Женщина просто сняла платок, а ее мальчики – объемные парики. Их головы оказались абсолютно лысыми. Вдобавок ко всему, по бокам находились еще две пары закрытых глаз. Арахниды сняли с себя рубашки. Под ними оказалось что-то типа панциря-бронежилета, а по бокам от него – еще по две пары рук-клешней, из острых концов которых торчали кончики «кабелей». – Арахниды – жители Эбса-Коника. Очень хорошие бойцы. В меру агрессивны, но, как говорится, за своих порвут в клочья. Главное их оружие – крепкие нити, вырабатываемые организмом, и разряды тока. Могут накапливать кинетическую и электрическую энергию, чувствуют разную технику на расстоянии и сами отличные технари, – пояснял происходящее Слендер, – Химера! Сандра, выйди к нам, дорогая. При этих словах Змей, стоящий рядом с красавицей Сандрой, тихо охнул и свалился со стула, на котором сидел. Пока все любовались Арахнидами, Сандра приняла свой настоящий облик. Все в том же сексуальном костюме горничной посреди гостиной стояло уродливое существо с длинными руками, согнутыми назад коленями, огромными лапами и гадкими перепончатыми крыльями. Ее морда напоминала собачью. Кожа была неприятного коричневого цвета, а глаза поблескивали красными огоньками. – Как видите, Химеры оправдывают свое название. Женщины-химеры отличаются очень хорошим зрением и тонким слухом. Они могут видеть за несколько километров и, как говориться, слышать звук крылышек комара. Химеры – охранники и стражи. Пешком Химеры передвигаются тяжело, а вот в воздухе им нет равных. Сандра – глаза и уши нашего «Убежища». Химеры злобны и агрессивны, но Сандра научилась управлять своими эмоциями благодаря работе нашего «мозга» – Альберта Алексеевича Мессермана.