Лепрекон

Процедура Мотькиного «посвящения» длилась до ужина. Большую часть времени он просидел с открытым ртом, удивляясь метаморфозам жителей и восхищаясь искусно сделанным скафандрам, благодаря которым совершенно невообразимые существа могли быть похожими на людей. После ужина ребята уселись на диван Змея с бутылками пива и стали обсуждать увиденное. – А как тебе медуза? – говорил Змей. Он был настолько возбужден, что тискал рукой ляжку довольного Мэри, не замечая этого. – Я вообще охренел, когда почувствовал этот запах. – Ага. Парализующий газ от нее пах миндалем. Заметил? – добавил Мотька. – Я вообще, прикинь, собрался такой посадить свою жопу на стул, а в этот момент хренакс! И стою такой, отклячив зад, и не могу двинуться. – Ты сесть не мог, – влез в разговор Мэри, – а я в этот момент хотел нос почесать. А теперь представь, что у тебя страшно что-то чешется, а ты почесаться не можешь, – Мэри покосился на руку Змея, которая медленно, но верно подбиралась к яйцам. – А эти двое: старик со старухой. Я охренел вообще, – продолжал охреневать Змей, – с виду люди как люди. А вон как все непросто. Вампиры, епта! И главна, хоботки такие противные и почему-то из носа. Я сначала и не понял, почему они Комары. – Мне больше Ленивец понравился, – задумчиво произнес Мэри, слегка морщась от касаний мизинца Змеевой руки к своим яйцам. – Только он бесполезен в бою, – уверенно кивнул Мотька. – Как бесполезен? – взвился Змей, и его рука быстро слетела с ляжки Мэри, оставив последнего в некотором недоумении. – Да ему как разведчику цены нет. Вот представь, что база находится на отвесной скале. Он такой по скале с помощью своих десяти тонких пальцев забирается и такой газом их хуякс! И они спят. – Ага, и он с ними за компанию, – хохотнул Мотька. – А как тебе Сандра? – ехидно улыбнулся Мэри. – А я тебе намекал, что тебе не понравится. – Ой, не напоминай! – поморщился Змей. – А ведь у меня на нее были планы на Новый год. Я ее хотел напоить и в углу прижать, – и его рука накрыла все «сокровище» Мэри, от чего у того вспыхнули уши и щеки. – Ну, вы тут посидите еще, – Мэри заерзал, – а мне это самое… короче, я в ванну, а то мне нужно немного воды, короче, нужно… очень, – промямлил он и быстро ретировался в ванну. – По-моему, у Мэри страшный недотрах, а ты над ним еще и издеваешься, – покачал головой Мотька. – Ой, да сдался мне этот пидор, – хмыкнул Змей, – а с недотраха я тоже маюсь. – У меня вообще никогда секса не было, – вздохнул Мотька. – Тебе проще. Ты даже не знаешь, как это классно. Вот представь. Ты лежишь такой, а она рядом. Такая теплая… такая мягкая… такая круглая… Ты до нее дотрагиваешься. А она такая вздрагивает, напрягается вся и становится такой твердой… – Змей блаженно прикрыл глаза. – Эм-м-м… Я не совсем понял. Про что ты? – удивленно поднял брови Мотька. – «Про что», «про что»… Про девушку, – очнулся Змей, – а теперь вали к себе. Мне нужно немного побыть одному. Мотька никак не мог уснуть. Во-первых, из-за впечатлений, полученных во время «посвящения». Во-вторых, завтра Новый год, и это первый Новый год, который Мотька будет встречать в большой компании. И в третьих… первого числа приедет его пара. У Мотьки в голове крутились образы виденных когда-то актрис, моделей и просто красивых девушек, но только один почему-то точно подходил Мотьке. С образом Умы Турман перед глазами и зажатым в руке вялым члеником Мотька погрузился в сон. Уже с утра из здания кухни потянуло приятными и вкусными запахами. В столовой суетились Медуза-Катенька и Химера-Сандра. Высоко над потолком, зацепившись отростком-хвостом за люстру, висел ушастый Обезьян-Карл, в углу медленно ковырялся в ящике с мишурой Ленивец-Костя, а простой русский мужик Вавилыч громко руководил всей этой братией. – Костька! Чо ты заснул, чо ли, там? Давай ташши еще ту херь зяленую. – Вавилыч! Глянь, ровно или нет? – орал ему сверху Карл. – А ты погодь! Сначала вона пусть девки ту херовину к этой херне приколбасят, потом мы разбиремси, ровно аль нет. Санька, Катька, едрить! Вы вообще ничего в красоте не понимаитить! Катька, сымай вот ту красную херь и нахерачь ее вона в тот угол, где Карлуха висит. – Кать, шары для елки готовы? – в столовую вошел то ли Вася, то ли Петя, то ли Ваня. – Ванюш, зайди ко мне в комнату. Там два ящика. Неси их на улицу. Да смотри не повреди шар. Там пока газ парализующий не разложился. К вечеру как раз будет. – Карл, – Арахнид-Ваня обратился к висящему на потолке Обезьяне, – пошли поможешь мне с елкой на улице. Потом надо будет освещение к катку подвести. – Вань, зайди в прачечную и спроси, готовы ли костюмы к карнавалу, – подала голос Сандра. – Санька, етить твою налево! Чо сиськами в пустую трусишь? Мне ить на них давно не интересно глядеть. Ты вешай давай! – Ой, Вавилыч! – засмеялась Сандра. – А кто утром мне под юбку заглядывал, когда я полки протирала? – Дык я ить это… по привычке, Санюшка. Я ж ить уже не тот ходок, как прежде. Эх… Были и мы када-то рысаками. Вот годков этак десять назад я б такую красотку не пропустил бы, – и Вавилыч хитро сощурил глаза и погладил рукой реденькую седую бородку. Мотька и Змей присоединились ко всем сразу после завтрака. Вся женская часть населения «Убежища» собралась в комнате у Ларисы Петровны, где под чутким руководством Мэри занималась наведением красоты. – Вот скажи мне, друг мой Мотька, какая бляди… какой умный человек придумал этот маскарад? Вот чо за глупость наряжаться в разных гномов, фей кого еще… короч, не важно. Тут вообще все просто: каждый принимает свой настоящий вид и идет на праздник, – рассуждал Змей, разгребая лопатой снег вокруг елки, на которой висел Карл и аккуратно вешал какие-то серовато-зеленые шары. – Придумал Мэри. Его поддержали все. Ты, между прочим, тоже руку тянул, – ответил Мотька, подавая очередной шар Обезьяне. – Я был под действием парализующего газа, – протестующе поднял ладонь Змей. – Это весело и интересно. Ну, прекрати. Давай немного поспим после обеда, чтобы не уснуть на праздник, а потом пойдем за костюмами, – предложил Мотька. На том и порешили. Наработавшись на свежем воздухе и с аппетитом схомячив обед, ребята рухнули в свои кровати и прохрапели почти до семи вечера. – Вавилыч! Мы тут за костюмами для маскарада, – радостно сообщил Мотька дворнику, – где выбрать-то? – Хде, хде, – передразнил его Вавилыч, – табе в рихму ответить али как? – Вавилыч, ты это самое… давай костюмы. Мне давай знаешь какой? Тамерлана. Полюбить – так королеву, проиграть – так проиграть, – махнул рукой Змей. – Какого ишо Мирлана? Вона. Бери, Мотька. Это таперича табе. – Вавилыч… это чего, Вавилыч? – Мотька удивленно смотрел на зеленый камзол, шорты и ботинки с позолоченными пряжками. – Ета костюм. Будешь ты, Мотька, гномом иранским, – улыбаясь, отозвался Вавилыч, – а! Забыл. Вона фуражка табе ишо, – и положил сверху на костюм зеленый цилиндр. – Ха-ха-ха-ха-ха… – Змея просто скрючило от смеха, – я щас обоссусь! Ха-ха-ха-ха… Слушь… ой не могу!!! Это ж костюм… Ха-ха-ха… сука! Лепрекона! – Сам вижу, – надулся Мотька, – слушай, Вавилыч… А кто ж это такой умный? Кто костюмы-то выбирал? – Сергей Николаич. Они давеча для каждого костюмы в прокат взяли. А енто твое добро, Абрикос, – и Вавилыч вынул из шкафа еще один костюм и положил перед Змеем. – Алмас, – машинально поправил сторожа Змей, – слушьте… не пойму никак… Это чо? Костюм Халка? – Змей… – теперь была очередь Мотьки присесть от смеха, – это ж костюм Питера Пена. – Что это костюм Пидора, я и сам вижу, – Змей задумчиво потрогал зеленые лосины. – Короче, давай так… Мы всем скажем, что я Халк. Я просто эту шапочку дебильную с пером не надену и эту рваную безрукавку пониже натяну. Ровно в десять ребята пустились в столовую. Ее тоже успели украсить гирляндами и мишурой. Посредине стоял стол, уставленный закусками. В ведрах со льдом охлаждалось шампанское и вина. По договоренности все были одеты в костюмы. Причем у каждого «костюма», как оказалось, была своя «пара». – Питер Пен! – радостно пискнула подбежавшая к ребятам Катюша. На ней был надеть костюм феи Динь-Динь. Как эта толстушка влезла в него, осталось загадкой. – Я – Халк, – мрачно буркнул Змей, стараясь натянуть наперед безрукавку. – Не-а! Ты Питер Пен и на сегодня ты моя пара. Так что… – Катюша протянула ему руку, – ты должен проводить меня к столу и ухаживать весь вечер. – Гном! – обратился Змей к Мотьке. – Появится этот пидор комнатный, я его убью, – в этот момент Катюша схватила своего азиатского Питера за руку и потащила к столу. Мотька продолжал рассматривать гостей. Мессерман и баба Липа особо не изменились. У них на головах были шапочки с медвежьими ушками, а на глазах – что-то типа очков. Видимо, они были мишками-Эвоками из «Звездных воин». Сергей Николаевич был Фестерном из «Семейки Адамс», а Лариса Павловна – Мартишей. Карл и Костик отдаленно напоминали Тимона и Пумбу. Удивила чета Комаров, Ида и Моисей. Они выглядели лет на двадцать моложе и, видимо, представляли собой вампиров из «Сумерек». Мотька понял, что маскарад тематический. Все гости были героями фильмов. – Вот мне интересно, – Змей умудрился сесть так, чтобы быть рядом с другом, – где этот гад, который все это придумал? Ничего… он что-то говорил про Джеймса, мать его, Бонда? Щас придет на каблучищах и… В этот момент в дверях столовой появился Мэри. Никаких каблуков, рюшек и яркого мэйка, как ожидал Змей, на нем не было. Мэри был одет в строгий черный костюм. Под ним была белая рубашка, а на шею был повязан красный платок. На его ногах были лакированные черно-белые штиблеты. Короткие темные волосы были сильно набриолинены, а над губой виднелись полоска тонких черных усиков. В руке он держал незаженную сигару, а на пальце у него поблескивало большое кольцо с красным камнем. С ним под руку шла Сандра в коротком блестящем платье а-ля-рок-н-рол. В ее руке был длинный мундштук с тонкой папироской. – Привет, Лепрекон! – радостно улыбнулся Мотьке Мэри. – А ты у нас… эм-м-м… дай угадаю, – Мэри задумчиво сунул в рот сигару, – Халк? Ну, судя по твоей злой роже. – Он Питер Пен! И он на сегодня мой кавалер, – пискнула Катюша и подставила под нос Змею свой пустой фужер. – Итак, господа! – постучал по бокалу Сергей Николаевич. – У всех в бокалах есть вино? Отлично… На правах управляющего нашего «Убежища» хочу поднять тост и проводить старый год…